Thirty Days

Легкое пробуждение Гарри навеяло ему мысль о том, что его ждет великий день, полный всевозможных событий, развлечений и неожиданных встреч, которые он любил, как никто другой. Однако стоило парню только приподняться с постели, как он внезапно почувствовал невыносимую боль в мышцах, сопровождаемую множеством синяком на запястьях, коленах, и других частях тела, к которым успел прикоснуться Луи Томлинсон. Неприятные для него сцены вчерашнего дня не выходили из его головы, пока он принимал душ, завтракал, гладил свою рубашку. И даже просто смотря мультики на канале Disney, он умудрялся видеть похоть мажора в незамысловатых детских фразах, которые, как казалось бы, совершенно безобидны. Тихий стук в дверь и Гарри заходит в комнату, где спит Лиам. Он садится на край кровати и смотрит на друга. Тот совсем на себя не похож даже во сне: во-первых, он до сих пор спит, хотя обычно вопит песни в ванной уже с шести утра; во-вторых, он выглядит изнуренным и уставшим от жизни; бледный и мрачный. — Доброе утро, — едва слышно шепчет Гарри, когда Лиам открывает глаза, — как ты? — Лучше бы ты не спрашивал меня об этом. Парень отворачивается, пряча лицо под подушку. Он прекрасно понимает, что нужно жить дальше, несмотря на свежие раны на его сердце. Но для него это слишком тяжело. Да, он – одна из самых сильных личностей, которых знал Гарри. Да, во многих ситуациях он просто непоколебим. Но сейчас чувство пустоты, чувство утраты съедали его изнутри. — Эй, — Гарри аккуратно кладет руку на крепкое плечо друга и поворачивает его к себе, — просто поговори со мной. Я знаю, что ты чувствуешь. Не поддавайся этому, Лиам. Смотреть на то, как твои близкие разрушаются, возможно, даже хуже, чем разрушаться самому. Хотя бы потому что им уже все равно, а ты рискуешь потерять их. Сейчас Гарри был готов на многое, только чтобы заставить Лиама улыбнуться и смириться с мыслью о том, что его предали. Смириться с предательством – звучит легко, но дается не каждому и не всегда. После неудачных попыток Гарри все же оставил страдающего парня одного. Не потому что отчаялся спасти его, просто Лиам сам попросил, сказал, что хочет побыть один, подумать и многое взвесить. Хотя, если кудрявого не подводила интуиция, Лиам думал и взвешивал все «за» и «против» всю ночь. Зейн же выглядел более менее живым. Хотя и казался потерянным, когда пересекся взглядом с Гарри, выходя из квартиры. Никто и никогда точно не знал, что на самом деле творилось на душе у этого брюнета. Несмотря на общительность, он был очень скрытным человеком, и вытащить из него причину плохого настроения было практически невозможно. Чаще всего, он просто уходил в себя. Моментами. Ведь с первого взгляда с ним все в порядке. Но на самом деле… Никто не знал. Но, кажется, творились внутри него не менее ужасные вещи. В колледже он бродил за парнями, словно тень. Даже забавные шутки Найла не в силах были взбодрить его или же просто заставить улыбнуться. Да и Гарри был не особо веселым: натягивал иногда улыбку, наигранно смеялся. Задавал односложные вопросы. Блондина, конечно же, беспокоило странное поведение друзей, но когда он пытался выяснить что-либо, перед ним просто пожимали плечами. — Вы меня пугаете, парни. — внезапно останавливается Хоран, перекрывая парням дорогу в буфет. — Что происходит? Вы оба – на вас лица нет. А что Лиамом? Почему он сегодня не пришел на занятия? — Лиам заболел. — оправдывается кудрявый. — Почему Зейн не с ним? — и еще один вопрос от блондина, который буквально ставит в тупик Малика. — Зи, у вас все в порядке? — Мы поссорились. — сухо отвечает брюнет и, толкая приятеля плечом, проходит в буфет. Гарри удивило, что Зейн сказал всего лишь «поссорились», а не «расстались». Это означало, что он все еще надеется что-то исправить. Только каким образом? Парни сели за свой столик. Пустовало лишь место Лиама. Они быстро договорились, насчет полдника и отправили Найла за булочками. Гарри в упор смотрел на Зейна, когда они остались вдвоем. Но тот не хотел реагировать; он изменил своему парню, но ощущение было, что предал и друзей. — Не хочешь ничего сказать? — с ноткой презрения начал Гарри. Зейн сразу же откликнулся, но вот сказать ему было нечего. — Если бы мне было, что сказать тебе, Хазз. — Хотя бы скажи, что собираешься делать. Ты ведь хочешь вернуть его? — Хочу. Я и терять его не хотел, но разве это что-то изменит? Изменит. Иногда стоит лишь захотеть, чтобы что-то изменить. Просто нужно уметь воплощать свои желания в реальность.

***

Поздний вечер. Душный бар заполнен большим количеством народа, несмотря на будний вечер. Парни пришли сюда, как обычно, чтобы расслабиться за стаканчиком чего-нибудь с градусами, болтая друг с другом о всякой ерунде. Только вот Зейн явно не пытался расслабиться, и уж тем более обсуждать с Найлом вчерашний чемпионат мира по футболу. Он просто напивался, как будто ему от этого действительно могло стать легче. — Может быть, хватит? — подсаживаясь к брюнету, говорит Гарри. Он отодвинул от парня бутылку виски и, слегка наклонившись к нему, посмотрел в глаза. — Насколько я знаю, тебе нельзя пить в таких количествах. Зейн лишь ухмыльнулся. Конечно, с одной стороны, его могло не радовать то, что Гарри продолжал заботиться о нем, как ни в чем не бывало. А с другой, ему было абсолютно все равно, потому что его цель на сегодня - напиться до потери сознания. Малик пил, несмотря на просьбы друзей сбавить обороты. И это продолжалось до тех пор, пока парни вдруг не засуетились возле какого-то парня, который дружески похлопывал по плечу Найла, обнимал Гарри, улыбался так широко, как никогда прежде. И все бы ничего, но сердце Зейна забилось со скоростью сто девяносто ударов в минуту, когда картинка в его глазах была уже не такой мутной и он понял, что перед ним стоял никто иной как Лиам. — Я так рад видеть тебя, чувак! — ударяя Пейна в плечо, восклицает Найл. — Два пива, пожалуйста. Для меня и моего друга. — Я не собирался пить, Найл. — Лиам отодвигает стакан, который ему только что поставил под нос бармен. — У меня и так отличное настроение. Гарри не может поверить своим глазам. Видя, в каком сейчас настроении Лиам, и вспоминая, в каком настроении он был утром, на его лице невольно появляется улыбка и он подсаживается к другу немного ближе. — Что на тебя так повлияло? — интересуется кудрявый. — Один мой лучший друг. — Лиам улыбнулся и прижал Гарри к себе, закинув руку на его плечи. — Он сказал мне не сдаваться. Бутылка выскользнула из рук брюнета, оставив после себя осколки и небольшую лужицу. Лиам лишь быстро обвернулся на звук и продолжил веселиться, словно ему показалось. Зейн, даже будучи пьяным, прекрасно понимал, что теперь ему объявили байкот, как в детском саду. И находиться здесь и пытаться поговорить с ним было бы, наверное, бесполезным. По крайней мере, он так посчитал. Малику стало не по себе от странного ощущения, словно его существование внезапно прекратилось. Это ревность или ненависть к человеку за то, что он смотрит на него в упор, но притворяется совершенно чужим? Было уже неважно. Зейн сжал кулаки, и что-то громко выкрикнув, ударил кулаком по барной стойке, а после и вовсе исчез, растворившись где-то в толпе у выхода, когда Лиам снова кинул взгляд в его сторону. Чего этим добьется Пейн? Он сам не понимал, зачем делает вид, что не замечает парня, зачем играет счастливого и беззаботного парня у барной стойки, когда на самом деле его внутренности просто ноют от боли.

***

Теперь было тихо и холодно. Парень с облегчением выдохнул, когда трясущимися пальцами вытянул последнюю сигарету из опустевшей пачки. Еще большим облегчением было то, что в кармане он обнаружил зажигалку, и ему не пришлось спрашивать у прохожих. Так первые затяжки позволили ему немного расслабиться и насладиться легким головокружением, то ли от большого количества алкоголя, то ли от голода, который, кстати говоря, он не ощущал с того момента, как Лиам обо всем узнал. — Все в порядке? — звонкий голос раздался позади Зейна, от неожиданности он выронил сигарету и, когда наклонился, чтобы поднять ее, увидел перед собой Найла. Стало сразу как-то легко от мысли, что это всего лишь Найл. — Ты ушел и ничего не сказал. Там Лиам пришел, кстати. — Да-а-а? — как-то неуверенно протянул парень, пытаясь казаться трезвым и не расстроенным. Но голова его кружилась от табака, и от этого он выглядел куда более жалким, чем ему казалось. — Было душно, я вышел подышать. Найл лишь склонил голову в бок, наблюдая, как его друг трясущимися руками пытается справиться с зажигалкой. — Что случилось? — какой же глупый вопрос со стороны блондина. — Ты ведь соврал, что тебе душно. — Разве ты еще не понял? — усмехнулся Малик. — Лиам не желает меня видеть. Лиаму плевать. У Лиама есть Гарри. А я дерьмо. Посмотри на меня! Жалкое зрелище. Парень пьяный и укуренный, а главное – совершенно несчастный, и ноги его уже совсем не держат. — Вы поссорились? Он успокоится через два дня. Не драматизируй. — Успокоится? Не думаю, что он успокоится после измены. Зейн уже хотел было уйти на самом интересном моменте, но Найл схватил его за руку так крепко, что и шагу не удалось сделать. — Подожди. Ты шутишь? Если нет, то какого хрена?! — Ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни, — вырываясь, сказал Малик, — не тебе судить и не тебе спрашивать «какого хрена». — Возможно, ты прав. Я многое не знаю о тебе и о твоей жизни, но ведь я люблю тебя, несмотря на то, что поступил ты и вправду, как дерьмо, и я в любом случае помогу тебе, только не отталкивай меня. Я твой друг и я с тобой. Все будет хорошо. Найл притягивает к себе Зейна и заключает в свои крепкие объятия. Зейну действительно не хватало поддержки в последние дни. Слова «все будет хорошо» не дают никакой гарантии, но когда кто-то просто шепчет тебе их на ушко, ты все же надеешься, что так оно и будет. Брюнет крепче сжал в своих руках друга, ощущая вновь подступающий комок в горле и огромное желание расплакаться прямо здесь и сейчас. Как бы он хотел, чтобы на месте Найла сейчас оказался Лиам.