Про моего любимого Двалина

— Двалин! Двалин! — Лили потрясла его за плечо, и гном открыл глаза. — В дверь стучат. В голосе Лили слышалось беспокойство, и Двалин приподнялся на локте, не понимая, что ее встревожило. Но тут же догадался — за окном было совсем темно. Кто мог прийти к ним посреди ночи? — Останься здесь, — велел он и вышел из комнаты. Стук повторился, когда Двалин уже был у самой двери. Взяв с окна свечу, он чиркнул огнивом и, подобрав с пола еще влажные штаны, живо натянул их и откинул щеколду. — Бильбо! Ты чего по ночам ходишь? — удивился он, увидев на крыльце полурослика, но заметив, что тот сильно обеспокоен, взволновался: — Случилось что? — Посланник прибыл! — выпалил Бильбо. — Из Эребора! — Посланник? — скрывая вновь подкравшуюся тоску, спросил Двалин. Так нельзя, там его дом. — И где он? Бильбо чуть повернулся, и воин увидел сидящую на его плече птицу. — Он говорит, что это срочно, — кивнув на ворона, добавил Бильбо. А посланник, исполненный важности, выпятил грудь и слегка склонил голову набок. — Добро пожаловать, посланник подгорного короля, — поклонился Двалин и протянул руку к плечу Бильбо. Ворон покосился на предложенную ладонь, мигнул черными глазами и, переступив когтистыми лапами, уцепился за пальцы Двалина. — Что за весть ты принес? Ворон каркнул, резко разорвав тишину ночи, и заговорил глубоким, совсем не птичьим, голосом: — Тебе, Двалин, сын Фундина, надлежит вернуться ко двору… Лили сидела возле потухшего камина и исходила беспокойством — что могло случиться? Она слышала приглушенные голоса, но слов разобрать не могла. И выйти было не в чем — намокшая под дождем одежда осталась в коридоре, а остальная в спальне, незаметно туда не пройти. И продолжала сидеть, пока не услышала громкое карканье. Вскочив на ноги, девушка не утерпела и, стащив с кресла покрывало, накинула его на плечи и осторожно выглянула из комнаты. — И передай, что я приеду не один, — сказал Двалин, и в голосе его почувствовалась улыбка. — А пока отдохни, дорогой друг, восстанови силы перед возвращением. Птица, сидящая у Двалина на руке снова громко каркнула, будто соглашаясь, и Лили услышала голос Бильбо: — Прошу ко мне, мистер посланник, я угощу вас отборным зерном. Ворон, оттолкнувшись, перелетел на плечо полурослика, и Двалин, махнув им рукой, закрыл дверь. Задул свечу, подошел к Лили и крепко обнял ее, прижимая к себе. — Нужно собираться в дорогу, милая, пора отправляться в Эребор, — сказал он и сразу почувствовал, как сдавило в груди — возвращаться совсем не хотелось. Но Двалин не мог оставить Торина, не разделив его радости — король, как никто другой заслужил собственное счастье. К тому же, он связан обязательствами и пока на нем лежит ответственность за воинов, он не может остаться здесь, как бы этого ни хотелось… * * * Огромные ворота подгорного королевства с каждым шагом крепких приземистых лошадок становятся все ближе, молчаливо приветствуют путников гигантские каменные исполины, охраняющие главный вход. Медленно отворяются тяжелые створки, и навстречу небольшой процессии выходит сам подгорный король в темно-синей мантии, расшитой золотыми узорами, и тяжелой короне на длинных, слегка посеребренных сединой волосах. Его статная фигура полна истинного королевского достоинства, а в синих глазах неподдельная радость. Король разводит руки в приветственном жесте и улыбается: тепло и счастливо. — Добро пожаловать в Эребор, мои дорогие друзья! — и, совершенно забыв о правилах этикета, обязывающих степенно дожидаться приближения гостей, сам размашистым шагом идет им навстречу… — Торин! — спрыгнув с лошади, Двалин преклонил колено, но король нетерпеливо потянул его к себе, и друзья крепко обнялись. — Как же я рад! — они наконец разомкнули объятия, и Торин, широко улыбаясь, хлопнул Двалина по плечу. — Какие новости? Но ответить тот не успел, потому что как раз в этот момент к ним на всех парах подоспели спешившиеся друзья. — Мистер Бэггинс! Рад приветствовать… — начал было Торин, но Бильбо с размаху подлетел к королю и без всяких церемоний заключил его в объятия, отчего Торин радостно захохотал, запрокинув голову, и с удовольствием обнял хоббита в ответ. Пока полурослик изливал на короля свои чувства и рассказывал, как сильно соскучился, Двалин вернулся к своей пегой лошадке и протянул руки улыбающейся Лили. Она соскользнула вниз и, прижав ее к себе, воин бережно опустил девушку на землю. — Торин, — негромко позвал он, подведя Лили к друзьям, и король, продолжая улыбаться, перевел взгляд на хоббитянку. Она слегка присела, неловко оправляя складки дорожной одежды, не зная, как должно приветствовать короля. А он без всяких церемоний взял ее ладони и заглянул в глаза. — Значит, это она? — он с улыбкой глянул на Двалина. — Да, это Лили, моя жена. Он назвал так ее впервые, и у девушки от неожиданности подкосились ноги, но Торин ее поддержал. — Как же вам удалось, дорогая? Мой друг такой неприступный… — Хватит, Торин, — Двалин со смехом притянул Лили к себе, — не смущай ее. — Не буду, — улыбнулся Торин, — расскажете мне все за обедом. Идемте, друзья мои, вас все ждут, — сказал он уже громче, и, подхватив под уздцы лошадей, друзья направились к гостеприимно открытым воротам. — Как же ты умудрился избавиться от свиты? — негромко спросил Двалин, шагая рядом с Торином. Король сделал хитрое лицо и рассмеялся: — Они ждут у дверей и изнывают от нетерпения. Но я приказал не выходить, — и, понизив голос, добавил: — Мне очень хотелось самому вас встретить, чтобы никто не мешал. — Я рад, друг, — Двалин крепко хлопнул короля по плечу, и Лили немного удивилась такому вольному обращению, но Торин только шире улыбнулся. А у ворот уже толпился народ, и чем ближе подходили друзья, тем громче становились голоса, кто-то махал руками, другие что-то выкрикивали, и наконец, не утерпев, гудящая толпа двинулась навстречу. И вскоре перед глазами Лили все смешалось: только бесконечный калейдоскоп улыбающихся лиц, непрерывный поток имен, которые она в такой кутерьме ни за что не смогла бы запомнить. Двалин переходил из одних крепких объятий в другие, Лили то и дело пожимали ручку и говорили, как рады познакомиться и какая она красавица. А она смущалась, краснела и прятала глаза. Их с Двалином оттерли друг от друга, и она слегка растерялась и, пытаясь найти его в толпе, почти не видела, с кем здоровается. Только в какой-то момент поняла, что мужчина слишком долго держит ее руку, подняла глаза и натолкнулась на жгучий взгляд темно-карих, почти черных глаз. Высокий, черноволосый, он прикоснулся губами к ее пальцам. — Ранк, — сказал только, а Лили отчего-то похолодела. — Познакомились уже? — прогудел сзади Двалин, и девушка с облегчением обернулась к нему. — Приветствую, Ранк, — воин протянул руку, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Как там мои бойцы? — Молодцы, как и всегда, не сомневайся, — он слегка поклонился, скользнул взглядом по Лили и скрылся в толпе. Ранк отчего-то не понравился Лили. Было в нем что-то отталкивающее, хотя что именно, она не понимала. И девушка притихла и только крепче сжала руку Двалина, пытаясь избавиться от появившейся в душе тревоги. А он, радуясь долгожданной встрече, ничего не заметил. Хотя, спроси он ее, в чем дело, Лили не смогла бы объяснить. Как миновали ворота, Лили, занятая своими мыслями, даже не заметила. Но стоило оказаться внутри, замерла в восхищении: такого она не видела никогда. Сразу за массивными створками простирался настолько огромный зал, что иначе, как площадью — центральной, оживленной и многолюдной, — это было не назвать. — Пойдем, милая, нам надо отдохнуть, — Двалин обнял Лили за плечи и прижался губами к ее виску. Она кивнула и облегченно вздохнула — такой бурной встречи девушка не ожидала. Двалин кивнул остальным, и вместе с Торином они свернули в один из коридоров-улиц. Мужчины о чем-то разговаривали, но Лили не слушала. Она завороженно поглядывала по сторонам, задирала голову, которая кружилась от убегающих ввысь бесконечных лестниц, площадок и переходов. Сколько ярусов было над головой, Лили даже не пыталась сосчитать, только молча дивилась невиданному размаху. Ей доводилось читать о богатстве и великолепии гномьих королевств, но она и представить себе не могла, что это целые города — по крайней мере сейчас впечатление было именно таким. Они долго поднимались по широким каменным ступеням, и Лили с удивлением замечала, что перила лестниц теплые, словно холодный камень кто-то подогревал изнутри. Приятно-шероховатый, камень был повсюду: переливающиеся серо-зеленым стены; такие же лестницы и площадки; и величественные, уходящие ввысь колонны, изрезанные причудливыми узорами. И, хоть Лили привыкла совсем к другому — к солнечному свету и уютной небольшой норке с низкими потолками, — от открывшегося великолепия просто захватывало дух. Она настолько увлеклась, что совершенно забыла обо всем, и очнулась только, когда Двалин повернул в один из коридоров и махнул Торину рукой. — До встречи, друг! — и, наклонившись к Лили, добавил: — Милая, нам сюда. Этот коридор был почти пуст, лишь несколько гномов попалось навстречу, пока они шли мимо массивных дверей. У одной из них Двалин остановился и толкнул тяжелые створки руками. — Добро пожаловать домой, любимая, — он чуть посторонился, и Лили шагнула за порог, успев заметить над дверью слабое сияние выбитых в камне рун, значения которых не понимала. — Двалин, а что написано над дверью? Он подошел совсем близко, обнял ее и притянул к себе. — Там написано: Двалин, сын Фундина, — негромко ответил он, наклоняясь к ее губам. — Но теперь нужно будет кое-что добавить. — Что же? — спросила она, обвивая его шею. — Я напишу, что здесь поселился прекрасный цветок: моя чудесная Лилия. — Двалин… — растроганно прошептала она, но он не дал ей договорить. Прижавшись к губам, он принялся развязывать шнуровку платья, и вскоре оно упало к ее ногам. И, быстро скинув свою одежду, Двалин подхватил Лили на руки, прошел вглубь покоев и толкнул небольшую дверь, из-за которой сразу дохнуло влажным теплом. Здесь стены искрились розоватым цветом, а комната была похожа на небольшую пещеру. Освещенная тремя факелами, в центре сверкала темной водой большая купель. Вода! Какое счастье после дальней и утомительной дороги! Двалин опустился у края купели и посадил Лили на гладкие плитки пола. Коснувшись воды, девушка даже зажмурилась от удовольствия: горячая. Спрыгнув в купель, Двалин стянул Лили за собой, подхватил под бедра и, прижав к бортику, поцеловал. Вода приятно расслабляла, прикосновения казались еще более нежными, и Лили млела в сильных руках любимого. И только ощутив его в себе, задохнулась от наслаждения и прижалась к Двалину сильнее. И вскоре, как всегда, утонула в сладостных ощущениях. Оторвавшись от губ, гном бережно снял с себя Лили и повернул спиной. Легко придержал ее одной рукой, вновь проникая в ее лоно, а другой спустился вниз на заветную вершинку. А Лили прогнулась, принимая в себя напряженную плоть, и, опершись о бортик, обхватила Двалина за шею, подставляя свою жадным губам… А потом они еще долго лежали в воде, наслаждаясь ее теплом и близостью друг друга. И шептали слова любви, перемежая их бесконечными поцелуями.