Ненюфар

Проснувшись только за полдень, Локи обвёл взглядом палатку. Глаза резало синее мерцание, шедшее от лампы. Снаружи было довольно сумрачно и тихо: после праздника, большинство из племени ержингуйев отсыпалось. Локи поспешно и с гадливостью на лице отбросил окоченевшую руку кронпринца, которую прижимал всю ночь к себе. Он с трудом встал на ноги. Поискал взглядом одежду. Локи чувствовал подкатывающую тошноту. Он накинул оставленную ему тунику — при таком освещении трудно было сказать какого она цвета, и вышел из палатки. Стоявшие по обеим её сторонам стражи не препятствовали ему. В сине-красном сумраке Локи увидел, как рабы безмолвно и методично занимаются своей работой. Они рассортировывали сокровища и припасы, собранные в разоренных землях, и уносили куда-то в глубь пещеры. Над ними не было ни надсмотрщиков, ни другой охраны. Локи приблизился к ним и внимательно посмотрел на рабов: отрешённый, застывший взгляд, безучастные лица. Все они находились под воздействием чар. Принца внезапно сильно замутило и его вырвало под ноги приблизившегося раба, который нёс какой-то свёрток. — Прощения просим, - тихо произнёс раб, обходя Локи и слегка кланяясь. Принц зажав рот, поспешил вернуться в палатку. Он лёг и постарался отдышаться. По лбу скатилась капля холодного пота. В палатку вошёл один из рабов. Он поклонился. — Меня прислали. Приказано отдать Вашему Высочеству, - безэмоциональный голос раздражал Локи. Принцу пришлось встать, чтобы взять из рук застывшего у входа раба пузырёк. К горлышку была привязана нитка с запиской. Почерк был странный: было заметно, что писали долго и старались писать очень аккуратно. «Прими это внутрь, тошнота пройдёт, мой цветочек.» Локи опять едва не вырвало. Цветочек? Поборов желание шваркнуть от злобы склянкой об пол, Локи обратился к рабу: — Передай Джингуйю мою благодарность. Раб поклонился и вышел. Локи повертел пузырёк. Флакончик желтоватого цвета с какой-то жидкостью. Локи откупорил его и понюхал. Он узнал аромат нескольких трав, но другие были ему неведомы. С опаской принц всё же сделал глоток. Солёно-горький маслянистый привкус наполнил рот. Вязкая субстанция с трудом протекла внутрь пищевода. Тошнота тут же улетучилась. Локи глубоко вздохнул. Он недоверчиво понюхал жидкость ещё раз. Вкус ему кое-что напомнил, но судить о верности догадки Локи не спешил. Он поставил пузырёк на столик. Взгляд наткнулся на обрубок руки Одинсона, валявшейся на полу. Борясь с омерзением, Локи поднял её. — Сентиментальность? - Джингуй стоял в палатке, задевая головой потолок. — Как твоё самочувствие, принц? — Благодарю. Мне хорошо. Я рад, что ты пришёл. Мне нужно обговорить с тобой наш союз. Джингуй недовольно посмотрел на принца. Шерсть на загривке приподнялась. Он сложил на груди руки. Чёрное око расширилось, едва ли не вылезая из орбиты, видимо обозначая пристальное внимание. Локи поднял повыше голову, и, не выпуская отрубленную конечность из своих рук, начал речь. — У меня есть условия, прежде чем ты сделаешь меня своим наложником, - голос Локи звенел морозной вьюгой и монстра словно обожгло снежными колючками. — Если тебе они будут непонятны, то я их изложу письменно и передам, чтобы у тебя было время рассмотреть их со своими советниками. — Хе-хе, ты самый прекрасный трофей. Такой гордый, холодный, надменный. Говоришь, твои условия? А кем ты был в своей стране, принц? Вещью, подарком царю Асгарда. Насколько могу судить по твоим кандалам на руках — супруг ты был бесправный. Игрушка или просто подстилка, воспроизводитель потомства. Ты смеешь ставить мне условия? Я уже разрешил тебе сохранить жизнь Одинсону, я даже разрешил тебе иметь своего личного раба... Какие ещё условия ты мне хочешь предъявить, прекрасный принц? — Ты прав, - взгляд йотуна начинал гневно алеть. — Но я принёс себя в жертву добровольно. Умереть и дать погибнуть моей стране, или отдать себя в бесправный брак, но сохранить жизнь тем, кому я должен служить, — это был мой выбор. Поэтому, ты примешь мои условия, или я клянусь — ты не получишь меня. При этих словах ержингуйский монстр засмеялся в голос. Локи наблюдал, как трясется от смеха гора мышц, тошнота снова начинала наполнять его рот. — Что ж, ты весьма забавен, принц. У меня и в мыслях не было тебя обижать. Но теперь мне любопытно, как бы ты стал сопротивляться, задумай я взять тебя силой? - Джингуй с интересом посмотрел на Локи. — А что бы ты получил, снасильничав? Просто телесную оболочку, которая вытерпит надругательства. Ты волен мучать и даже убить меня, я готов. Я не выбрал смерть лишь из-за своего народа, иначе Одинсон не получил бы меня никогда. И я бы не оказался в этом положении, - Локи тронул свой живот. — Я хотел донести до тебя, что ты получишь мою преданность и ласку, моё умение любить, быть жгучим любовником и покорным мальчиком, если выполнишь мои условия. Глаз монстра увлажнился в предвкушении. — Требуй, - сказал он. — Первое. Никогда не смей поступать со мной подло. Я это чувствую. В этой успокаивающей настойке есть один компонент. Если я буду принимать её регулярно, плод во мне начнёт отторгаться и я потеряю ребёнка. — Ты видимо искусный волшебник, - задумчиво произнес Джингуй. — Хорошо. Я буду с тобой всегда честен, тем более, что мы оба мужчины, нам не к лицу интриги, в этом ты прав. — Второе. Я сам избавлюсь от ребёнка. Какое снадобье нужно  — ты знаешь. Как эта трава у вас называются? — Адыра-нас, - ответил монстр, — что ещё?  — Я хочу, чтобы при этом присутствовал Одинсон. — Хорошо, - кивнул Джингуй. — Ты снимешь мои кандалы. Джингуй привычно кивнул и напрягся. — Я не знаю как отпираются твои кандалы, но меня больше беспокоит другое. Когда магия вернётся к тебе, что тебя удержит здесь? — Моё слово, повелитель. Я даю слово, что буду принадлежать тебе до конца. Джингуй долго обдумывал сказанное. — Поклянись, - потребовал он. — Взываю к своим богам, к холодным ветрам и снежным землям, пусть будут они свидетелями моей клятвы. Джингуй довольно кивнул. — Найди пояс, который носил Одинсон. В нём были ключи, - произнёс с прохладцей Локи, всем видом дав понять, что разговор окончен.

◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈◮◈◭◈  

Тор метался в жару. Обрубок руки воспалился,  боль застила кронпринцу разум. Ему давали какое-то питьё, от которого он проваливался в чёрное забытьё. Сколько прошло дней, пока он провалялся без сознания, Тор не знал. Когда он смог самостоятельно подниматься с постели, его шатало от слабости. Однажды он заметил при перевязке, что края раны на месте отсечения сустава, уже не так сильно воспалены и кровоточат. Значит, он пробредил около двух недель.  Его держали в помещении для рабов. Здесь не было отвратительного синего или голубого свечения, но зато стоял кроваво-красный полумрак в выдолбленной в камне норе.  Охапки тряпья служили всем постелью, разложенные вдоль каменной стены, чтобы не мешать проходу. Везде было чисто. Ему приносили еду и питьё. Тор пытался заговорить с ухаживающими за ним рабами, но взгляд этих существ оставался недвижим, словно его не слышали. На всех были одинаковые тяжёлые ошейники. На Торе его пока что не было. Вскоре Одинсон почувствовал себя намного лучше и рискнул выйти наружу. Он беспрепятственно покинул каменный закуток. К его удивлению рабов никто не охранял, и Тору показалось это странным. Он пошёл дальше, пытаясь сориентироваться, найти дорогу к выходу. Пока он шёл, на него мало обращали внимания. Мимо проходили рабы и те самые уродливые монстры, жители подземного города, на морды которых Тор не мог смотреть без омерзения: безглазые, синевато-серые, как раздавленная рыба.  Впереди показалась стража. Тор немного склонил голову, опустил взгляд, прикрыл тканью балахона, что ему выдали носить, обрубок руки. Он пошёл прямо на них. Тор удачно прошёл мимо отряда из шести человек, но внезапно спиной почувствовал на себе подозрительный взгляд. — Ну-ка, стой! - услышал он и замешкался. Пришлось остановиться. Его ткнули в спину. — Повернись. Тор повиновался. Головы он не поднимал, смотрел вниз, стараясь быть похожим на остальных рабов с их бездумным взглядом. — Почему он без ошейника? - вопрос был адресован не Тору. — Подозрительно. Отведи его в казарму. Найди хозяина и взыщи с него штраф. Исполняй. Тора толкнули. Он незаметно покосился, не зная куда идти. Стражник, видимо не привыкший к неповиновению, больно ткнул его ещё раз, прямо в незажившую руку. Пришлось сдержать стон и сделать шаг вперёд. Тор ориентировался на то, куда направляется стражник. Имей он оружие, то смог бы расправиться с врагом, но теперь скрепя сердце, Тору приходилось изображать раба.  Они зашли в тупик. Монстр нажал на рычаг и в стене открылась дверь. Когда Тор очутился внутри, он увидел ячейки и чёрные решётки с одной стороны и коридор с другой. Было пусто, пахло подгоревшим маслом. Здесь свет был резко синим. У Тора заслезились глаза, он потряс головой.  Внезапно его силой впечатали в стену. Тор не смог сдержать крик, обрубок пронзило тупой болью. — Смеешь кричать? - послышался полный негодования голос. Тора схватили за затылок, и ему показалось, что его голову сейчас раздавят как орех. Стражник ткнул его лбом в камень. Тор слегка оглох и едва стоял на ногах. — Давно мне не попадались златокудрые, - гигантские пальцы вцепились в длинные волосы Тора. — Как меня это заводит. Снимай одежду, раб.  Тор проглотил сухой ком и резко развернулся. Левой рукой он нанёс стражнику удар в челюсть, но лишь разбил кулак. В ответ он получил удар, от которого кровь быстро наполнила рот. Тор едва не потерял сознание и сполз по стене. — Ты из новой партии, необращённый. Где твоё клеймо? С Одинсона бесцеремонно сорвали одежду. Стражник ощупывал его, мял, вертел словно игрушку, осматривал.  — Хе-хе, клейма нет. Если убью тебя, то никто с меня не спросит. Но лучше оставлю себе, - монстр задумчиво наклонил голову. Тор рванулся из последних сил, но лапища монстра легла ему на перевязанный обрубок. Несильно сжала. Тор зашёлся в крике. — Вот и не дёргайся, не то оторву вторую руку. Повернись! Тор проигнорировал приказ. Стражник приоткрыл пасть и лизнул Тора по груди длинным шершавым языком. Одинсон ударил монстра ногой. Тот только недовольно рыкнул. Тор даже не понял, как его хлестнули по лицу, и он отключился на какое-то время. Очнулся он от раздирающей боли в анусе. Стражник вдавил его в пол, так что Тор совсем не мог сопротивляться. Длинными толчками стражник вбивался в его зад. Тор взвыл, проклиная богов и всё на свете. Внутри было и мокро, и пусто, и ослепляюще больно. Когда монстр кончил и бросил его на полу, Тор долго не мог пошевелиться. Саднящая боль тянула в животе далеко внутри. Шеи коснулось холодное железо. Защёлкнулся замок. Звякнула, натягиваясь цепь. Тора поволокли. Стражник затолкнул его в одно из отделений за решёткой, бросил туда же и лохмотья одежды. Одинсон лёг на пол, вжимаясь в холод камня пульсирующим болью животом. Все внутренности переворачивало, он чувствовал как из заднего прохода сочится кровь.  Распластавшись на полу, он вздрагивал от боли и рыданий. Тор до конца не понимал, что с ним.  — Вернусь тебя покормить, - пообещал монстр, вбивая конец цепи в стену. Когда он ушёл, Одинсон словно прозрел. Вжав голову в плечи, он громко завыл. Теперь он хотел только одного — умереть.