Будь моим смыслом

Чанёль не может успокоить бешено бьющееся сердце всю ночь и с первыми лучами солнца осторожно, чтобы не разбудить спящего Кёнсу, выбирается из постели и уходит на работу. Альфы удивлённо поглядывают на его руку и пытаются отправить домой, но Чанёль только молча шагает вперёд, вертит головой и первым хватается за топор. Деревья валятся с беспомощным хрустом, рана на ладони отдается тупой болью, и пальцы замерзают, Чанёль дышит на них, трёт о шею под шарфом и снова натягивает прохудившуюся рукавицу, не спасающую ни от холода, ни от смолы, которой пачкают ещё живые сосны, лежащие на снегу подобно китам, выброшенным на берег. Голова болит, сквозь резкий запах древесины еле ощутимо пробивается травяной пряный, вызывающий дрожь, и альфа стискивает зубы, часто приседает перекурить, выпить горячего чая из термоса и погреть ладонь под кофтой. Сехун присаживается рядом на толстую поваленную сосну, прикуривает от почти дотлевшей папиросы Чанёля и толкает его в плечо. - Какого хрена мучаешься? Иди домой и отдыхай нормально. - Не могу дома. Невыносимо. Лучше здесь перетерпеть. - С Кёнсу проблемы? - Нет. Со мной. - Это я и без тебя понимаю, в нём проблемы быть не может по определению, он у тебя чудесный. Что ты сделал? Чанёль молчит и высасывает из папиросы последнюю дозу дыма, сплёвывает в сторону и прячет нос в шарф, не желая отвечать, а Сехун только фыркает и ёжится. - Бр-р-р… Ну и холодина сегодня. Знаешь, я ведь сейчас с куда большим удовольствием лежал бы в кровати с Лу, но мне повезло не так, как тебе, так что вот сиди теперь здесь, кури с вами идиотами да убивай время. А у него сейчас течка… Я и отсюда чувствую. Скоро взорвусь. - Заткнись, Сехун. Он твоя истинная омега, а Кёнсу… Чанёль замолкает, прислушиваясь к крикам птиц из глубины леса, глубоко дышит и прикрывает глаза. Сехун внимательно смотрит на приятеля, щурит глаза, докуривает и бросает папиросу в костёр. - Чужаков видел? Этот альфа как будто с островов прилетел, весь загорелый, холёный и наглый чересчур. Как бы чего не вышло. Я Лухану запретил к нему ходить… хотя, один хрен не послушает, второго он уже к себе уволок. Мать Тереза, блядь… - Ещё не видел. - Иди домой, ладно? Как раз расспросишь Кёнсу, альфу ведь в школе решили оставить. Сам не уйдешь, скажу Ифаню, что у тебя рука распухла, он тебя выгонит без разговоров. Чанёль сплёвывает снова, сверлит друга сердитым взглядом, но неохотно встаёт и машет старшему Ифаню, указывая на бинт, тот только кивает в ответ и возвращается к только что спиленному стволу. Чанёль уже делает шаг в сторону посёлка, но вдруг замирает на месте и несмело оборачивается. - Сехун… Ты знаешь Бэкхёна? - Что, Кёнсу тоже подсел на его травки? Слышал о нём, но мало. Омега, живет на отшибе, в посёлке не показывается, альфам Чунмён туда ходить запретил, а омеги его вроде недолюбливают. Лу всё таскает от него какие-то настойки, сам глотает и меня ими пичкает. Говорит, он ведьмак или колдун, что-то такое, но как-то слабо верится. Чунмён подобрал его летом где-то за рекой, но я его за эти полгода даже не видел ни разу. - Да, я тоже не видел. Сехун ещё долго задумчиво всматривается в удаляющуюся широкую спину, выпивает кружку чая с вареньем из термоса и снова натягивает рукавицы.