Будь моим смыслом

Ноги подводят, и Чанёль вымученно стонет, когда понимает, что снова идет на яркий запах мимо школы и своего забора и вообще уже выходит к перелеску, за которым чёртов дом, не выходящий из мыслей и манящий настойчивым до тошноты ароматом. Руки в карманах начинаются трястись, как и губы, Чанёль замирает у калитки, переводит дыхание и стремительно пьянеет. Из полуразваленного пристроенного к дому дровяника слышатся шорохи, и спустя несколько секунд из него выходит пошатывающийся омега с тремя поленьями в руках. Он чувствовал приближение альфы, но прятаться было бесполезно, а убегать - невозможно, и он просто смирился, наверное, но при виде огромных взволнованных глаз застыл на месте, руки задрожали, и дрова со стуком посыпались на притоптанный снег. Бэкхён бледный, тяжело дышит и покачивается от малейшего дуновения ветерка, ему снова становится страшно, и когда Чанёль начинает медленно приближаться, он отшатывается назад, пятится до тех пор, пока не упирается спиной в стену дома под ветхим навесом. Чанёль подходит вплотную, наклоняется к самому лицу и смотрит очень внимательно, осторожно касается пальцами прядки волос на виске и глубоко вдыхает, прижавшись носом к румяной от холода и смущения щеке. Бэкхёна колотит как от удара током, в животе всё напрягается прочным канатом, и сил сопротивляться совсем нет, он закрывает глаза и только тяжело сглатывает, когда альфа снимает с него брюки и подбрасывает лёгкое тело, устраиваясь между бёдер. Возбуждение увеличивается с каждой секундой, от Чанёля исходит расслабляющее тепло, Бэкхёну хочется его в себе до мучительных спазмов, он обвивает руками чужую шею, и альфа, чувствуя его состояние, резко входит, выбивая из груди высокий стон. Губы дрожат, раскалённый воздух из лёгких выходит клубами пара, Чанёль жадно целует омегу в шею по свежим отметинам и зажимает ладонью его рот, когда тот стонет слишком громко. Движения рваные и неторопливые, хотя страх быть услышанными щекочет нервы. Чанёль качает бёдрами и смотрит неотрывно, как Бэкхён исступлённо закатывает глаза. Он прикусывает губу и чувствует, как горячо и влажно в ладони от дыхания омеги, как мокро и жарко внутри него, как тот всё сильнее прижимает альфу к себе ногами в такт толчкам. Чанёль отнимает руку от чужого рта, чтобы тут же вцепиться ей в бедро и ускорить движения, позволяя стонать измученно в самое ухо. Бэкхён распахивает глаза, чувствуя, что не выдержит больше и нескольких секунд, но тут же зажмуривается, когда одновременно с оргазмом, сковавшим пальцы ног и рук судорогой, Чанёль впервые целует его в губы. Мир вокруг Бэкхёна тут же перестает кружить, и всё встаёт на свои места. Он осторожно отвечает, прихватывая пухлые губы, едва ощутимо касаясь их языком, прижимая трясущиеся ладони к горячим щекам. - Приходи ко мне иногда, ладно? Когда захочешь, в любое время суток. Я буду тебя ждать… Я весь буду только для тебя… Бэкхён шепчет быстро и сбивчиво, словно в бреду, закрывает глаза и бессильно выскальзывает из чужих рук, но Чанёль тут же подхватывает его, торопливо снимает свою куртку и, обернув её вокруг чужой талии, заносит омегу в дом. Он укладывает ещё подрагивающее от мелких судорог тело на кровать, заботливо накрывает сверху одеялом и снова выходит на улицу, возвращаясь спустя полминуты с охапкой дров, на которую самому Бэкхёну понадобилось бы четыре захода. Дрова вспыхивают мгновенно, заполняя уже совсем тёмное помещение оранжевыми всполохами света, пробивающегося через щели в печи, Бэкхён лениво поворачивает голову и, не моргая, смотрит на отстранённое лицо альфы. Он теперь видит в его глазах непонимание и страх, который тот изо всех сил старается отогнать. Бэкхён осторожно привстаёт на кровати, сбрасывает куртку и заворачивается в одеяло до ушей, опускается на пол рядом с напряжённо замершим альфой и осторожно касается его плеча пальцами. Тот наклоняется чуть ближе и тяжело сглатывает. - Нужно помыться. Здесь нет колодца? - Нет, но полно снега. - Залезай на стул, застудишься. Чанёль приносит снег, плотно утрамбованный в два ведра, ставит их на печь и снова садится перед дверцей, ворошит угли и подбрасывает три полена, Бэкхён не может отвести завороженного взгляда от его лица, сползает со стула снова на пол и запускает пальцы в чужие волосы. Чанёль закрывает глаза и судорожно выдыхает, когда кончик холодного носа утыкается ему в висок. Вода нагревается очень медленно, плавно переходя из одного состояния в другое, омега уютно устраивает голову на чужом твёрдом плече, смотрит на пляшущие по полу и стенам блики и улыбается установившемуся внутри спокойствию. С Чанёлем приятно просто быть рядом, смотреть на его поджимающиеся пальцы ног, на дыру в носке, даже на его чёрную тень позади, но Бэкхён всё равно поворачивается и глядит в лицо, любуется, фиксирует в памяти каждую чёрточку профиля, всклокоченную чёлку и острый, дёргающийся то и дело кадык. В голове никак не укладывается, что альфы бывают такими красивыми, взволнованными и робкими. Чанёль прочищает горло, делает глубокий вдох, словно собираясь с силами, но молчит, скребёт ногтями по дощатому полу, щурит глаза и только спустя ещё несколько долгих минут решается сказать. Голос низкий, чуть хриплый и подрагивает. - Такое странное чувство. Эта полуразвалившаяся избушка, её тепло, свет… ты сам… всё словно ненастоящее, из какого-то детского сна, слишком уж хорошо, даже неправдоподобно. Так не должно быть, так не бывает. Но ты существуешь на самом деле, я выяснял. И это ещё более странно. - Чанёль… - Согрелась уже. Чанёль прикусывает губу и вскакивает с места при первой возможности, возится с вёдрами, Бэкхён тяжело вздыхает, указывает рукой на маленькую жестяную ванну за занавеской в углу и спустя минуту скрывается за ней, взяв чистые вещи, свечу и насыпав в воду сушёных цветков лаванды. Аромат наполняет дом постепенно, альфа сам не замечает, как успокаивается, не удерживается и поворачивает голову. Из-за крохотного источника света тень Бэкхёна на ткани нечёткая, но всё же видна, омега сбрасывает одежду, и Чанёль тяжело сглатывает, снова отворачиваясь. Сердце колотится, кровь, разгоняясь по всему телу, щекочет, вызывает лёгкую дрожь, парень потирает лоб, легонько постукивает себя по груди и запрещает смотреть, уставляясь на пляшущие в печке языки пламени. Время тянется патокой, глаза начинают слипаться от усталости, недосыпа, одуряющей смеси ароматов и тепла от печи, Чанёль трёт глаза и не сразу оборачивается к вышедшему Бэкхёну. Омега поправляет на себе белые тонкие штаны и майку, чуть улыбается уголками губ и протягивает ему влажное полотенце. - Теперь ты. Прости, больше полотенец нет. Чанёль смущённо хлопает глазами, но послушно раздевается, краснея до самых кончиков ушей, и усаживается в ванну с тёплой ещё водой, в которой еле умещается, а Бэкхён резким движением отдёргивает шторку, заставляя парня вздрогнуть, и присаживается рядом на пол. В руках у него жесткая мочалка и бутылочка с шампунем. - Я помогу. Просто расслабься и закрой глаза. Пальцы Бэкхёна мягко взбивают пену и скользят по волосам альфы, вызывая мурашки по всему телу и лёгкое покалывание в нижней части живота. Обволакивающее тепло воды совсем расслабляет, Бэкхён старательно натирает кожу мылом и прерывисто дышит в самое ухо, и Чанёлю больших трудов стоит не погрузиться в сон, который мгновенно отступает, как только маленькие ладони Бэкхёна соскальзывают вниз по животу. - Бэкхён… Парень вздрагивает и замирает, прижавшись губами к чужой шее, когда широкая ладонь обхватывает его запястье. - Ты, кажется, забыл, что я альфа. А ты течная омега. Мне и без того трудно здесь находиться. - Я не забыл. А ты так ничего и не понял. Бэкхён мягко улыбается, сбрасывает с себя одежду и под протяжный бессильный стон альфы прижимается к его губам, сразу проникая в рот и настойчиво лаская языком. Чанёль капитулирует, мысленно тонет в тёплой ароматной воде, захлёбывается чужим дыханием и взглядом, полным страсти и нежности, преданности, которая, ему кажется, у парня на уровне инстинкта. Альфа подхватывает хрупкое, совсем белое тело на руки и укладывает на холодную простынь, ложится меж ног осторожно и целует по прямой от подбородка до пупка, но уже спустя полминуты оказывается на спине. Бэкхён смотрит на него победно, но улыбается ещё несмело, разглядывает и словно запоминает. - Я покажу тебе. Только расслабься совсем. Отпусти себя. Третий раз выходит очень нежным и долгим. Бэкхён не издает ни звука, только судорожно выдыхает, медленно покачивая бёдрами, глядя на альфу сверху вниз с восхищением, не позволяя тому отвернуться или закрыть глаза, прижимает ладони к чужим покрасневшим стыдливо щекам и коротко целует, покрывается мурашками от оглаживающих бока грубых рук. Бэкхён расстилается по горячему телу и целует жадно, словно голодный, Чанёль держится из последних сил, пока пальцы на ногах не сводит, он с тихим рыком приподнимается, обхватывает омегу рукой и подминает под себя, вдавливает в кровать. Мыслей совсем не остаётся, Бэкхён отзывается на каждое лёгкое касание, дышит в плечо обжигающе горячо, Чанёль толкается резче и коротко стонет, чувствуя, как внутри омеги становится теснее, а тот вскрикивает громко и протяжно, распахивая глаза и хватаясь за парня руками и ногами изо всех сил. Проходит несколько мгновений, прежде чем Бэкхён отходит от первого шока и вскидывает руки, пытаясь оттолкнуть, но тщетно, тело совсем ослабло, а Чанёль тяжёлый и такой же обессиленный, тяжело дышит в подушку, вытирает о неё лоб и кое-как приподнимается на локтях. Бэкхён ошалело блуждает взглядом по потолку и глупо улыбается. - В первый раз немного больно. - Бэкхён, мы что… - Сцепились. Мы истинные, Чанёль.