Будь моим смыслом

Кёнсу выходит на скрипучий снег дороги, запрокидывает голову и всматривается в сверкающие в тёмно-синем небе звезды. Морозный воздух кусает горло, глотку и глаза, парень часто моргает, щурится и прячет пальцы в карманы. Небо ясное, и видно, кажется, каждую звездочку, а полумесяц низок как никогда, руку протяни – и можно зацепиться за нижний рог пальцем, повиснуть на нем. Кёнсу несмело поднимает руку и тут же смущённо одергивает, сам над собой смеётся, прячет пальцы в карман, воровато оглядывается и быстро шагает домой. За дверью оказывается гробовая тишина, непроглядная темень и холод, Кёнсу зажигает свечу и, не обнаружив Чанёля, немного пугается. На поиски отправляться слишком поздно, будить людей тоже не хочется, и Кёнсу давит все свои дурные предчувствия глубже внутрь, растапливает печь и забирается под одеяло, стараясь придумать, куда мог отправиться альфа на всю ночь. Мысли путаются, сбивают с толку, непреодолимо возвращаясь от Чанёля к Чонину, к его сверкающим глазам, недосказанным словам, его тёплым нежным ладоням и бронзовой коже. Кёнсу мотает головой, зажмуривается и спустя полчаса засыпает. *** Чонин не отлипает от окна до тех пор, пока силуэт омеги не остается чёрной точкой вдали, тяжело вздыхает и прижимается лбом к холодному стеклу, дышит на него и выводит пальцем неровные буквы чужого имени. Кёнсу волнует, всем своим видом притягивает и отталкивает одновременно, в конце концов, у него уже есть альфа, и шансов у Чонина катастрофически мало. Парень фыркает, укладывается в постель и решает, что пора уже ему познакомиться с остальными жителями посёлка. И начать нужно непременно с Чанёля. *** - Ты ведь опоил меня чем-то, да? Чанёль смеётся, осторожно переворачивается, укладывая не желающее отпускать его разомлевшее тело омеги на себя, и тихо ойкает, когда тот щёлкает его по лбу. - Тебя опоил и сам твоей крови наглотался. Ты теперь во мне, и я не смогу от тебя избавиться. Бэкхён привстаёт, прогибаясь в спине и взвывая от очередного яркого оргазма, часто моргает, переводя дух, и снова ложится на широкую тяжело вздымающуюся грудь. - Ты всё ещё о крови или об этом? - Обо всём сразу. Чанёль, мне с тобой хорошо. Мне никогда в жизни так хорошо не было. Эти два дня прошли как в пьяном бреду, я чувствую только приятное головокружение и слабость, и мне нравится быть слабым с тобой. Это у меня тоже впервые. Чанёль целует парня в лоб, осторожно выходит из размякшего тела и устраивает его у себя под боком, подложив под голову свою руку и второй обнимая за талию. - У тебя не было никого до меня? Бэкхён обмирает и весь сжимается, собирая простынь в кулак. - Давай не сейчас. - Почему? Я ведь о тебе совсем ничего не знаю. Откуда ты пришёл? Ты ведь совсем один? - А ты не боишься? Бэкхён резко вскидывает голову, поднимая серьёзный холодный взгляд на альфу, у которого по спине колким потоком пробегают мурашки. - Я один. Я живу в лесу и никого к себе не подпускаю. Я не появляюсь в посёлке, и обо мне никто ничего не знает. Чанёль, у тебя были все сухожилия разодраны, - Бэкхён хватает ладонь Чанёля и резким движением срывает с неё потрепанный бинт, открывая гладкий неровный розовый шрам на месте недавней открытой раны. – Ну, похоже это на позавчерашний разрыв бензопилой? Чанёль растерянно оглядывает ладонь, трясущиеся пальцы Бэкхёна и, взглянув тому в глаза, крепко сдавливает его в объятиях, чувствуя, что омега вот-вот расплачется. - Я не боюсь тебя, Бэкхён. - Я себя боюсь. Не знаю, как это происходит, я не помню ничего. Я боюсь того, что могу сделать. - Тс-с-с… Прости, я не хотел тебя расстраивать. Расскажешь всё, что захочешь потом. А пока знай, что я верю тебе, ты не сделаешь ничего плохого. - Уже сделал, Чанёль, слишком много. Бэкхён вытирает мокрые щёки ладонями и садится на кровати, смотрит в чужие глаза, не моргая, кусает губы и мягко обводит пальцами контур чужого напряжённого лица. - Тебе нужно идти. - Я не хочу. - Я тоже не хочу тебя отпускать. Но ты ещё не мой, хоть и должен быть. Огонь тихо потрескивает в печке, успокаиваясь и угасая, возвращая закономерную кромешную темноту в комнату, Чанёль уже с трудом различает чужие черты, протягивает руку и легко касается пальцами тонких поджатых губ. - Я поговорю с ним. - Только когда ты будешь готов, когда действительно захочешь этого. А я буду ждать тебя. Чанёль уходит только после полуночи, глубоко втягивает свежий воздух, пытаясь осознать, что произошло, что делать, и как теперь рассказать всё Кёнсу, голова гудит и пухнет, альфа измученно трёт лоб ладонью и отправляется домой.