Будь моим смыслом

Чанёль с Кёнсу бредут домой молча, неловко держась за руки, Кёнсу отчего-то стыдно и страшно, он вспоминает сияющее лицо Минсока, улыбку Чонина и понимает, что не имеет никакого права думать об альфе. Минсок дождался, он заслужил, у него не было пары из-за Кёнсу, и сейчас нужно просто смириться и наладить отношения с Чанёлем, который в последние дни сам на себя не похож. Сердце идущего рядом альфы бьётся громко и больно в районе глотки. Он отпускает маленькую ладошку, подталкивая Кёнсу вперёд, задерживается во дворе, доставая из пачки папиросу, и омега быстро забегает в дом, приглаживает волосы и раздевается, оставаясь в одном белье. Холод кусает до дрожи, а может, Кёнсу слишком волнуется, но всё его тело крупно потрясывает, омега спешно заползает под одеяло и складывает руки на груди, напряжённо покусывая губу. Чанёль входит спустя несколько минут, растапливает печь, ставит на стол свечу и аккуратно выбривает подбородок, раздевшись до пояса, омега дышит часто и тщетно умоляет себя успокоиться. Проходит ещё какое-то время, Чанёль всё сидит на кухне, шуршит папиросами, глядит в окно, кладёт голову на стол и наконец подходит к кровати, снимая брюки, сердце Кёнсу разгоняется ещё больше, он прижимается к стене и зажмуривается, когда парень задувает свечу и ложится рядом. Часы слишком громко тикают, а дрова трещат просто оглушительно, ладони потеют, и Кёнсу решает, что ждать больше невозможно, он неловко переворачивается на бок и осторожно касается пальцами чужой гладкой щеки. - Чанёль… Альфа вздрагивает и напряжённо хмурит брови, но молчит, глаз не открывает. Кёнсу сглатывает вязкую слюну, судорожно выдыхает и продолжает. - У нас очень давно не было… если хочешь… Омега скользит холодной ступнёй по чужой ноге, чуть приподнимается, устраивая бедро между чужих, и мягко целует в обнажённую грудь, а Чанёль зажмуривается изо всех сил и выдохнуть боится. Глотку раздирает колючий ком, и глаза щиплет от чувства вины, пальцы Кёнсу скользят под тонкую ткань белья, и альфа резко встаёт, сталкивая с себя вмиг сжавшееся тело, не в силах больше терпеть. - Я не могу. Прости, Кёнсу, я не могу. Не сейчас. - Это из-за Чонина? Я больше не буду с ним видеться, я не хотел тебя злить, прости, я виноват. Кёнсу подползает на коленях ближе и хватается за ладонь альфы, но тот испуганно одёргивает руку и отшатывается от кровати на несколько шагов, растерянно шаря взглядом по полу. - Нет, Кёнсу, он ни при чём. И ты не виноват, это всё я. Кёнсу вертит головой и роняет лицо в ладони, прижимаясь спиной к стене, тихо всхлипывает и вздрагивает, когда дверь захлопывается за Чанёлем. Ему действительно страшно, и он совсем ничего не понимает. Альфа идёт быстро, стараясь не думать, отвлечься, глаза снова щиплет, и парень зло распинывает снег перед собой, проклиная всё на свете и в первую очередь – себя. Сехун открывает с привычным недовольным взглядом, изумлённо вскидывает брови, увидев друга, и пропускает его в дом. - Ну, и какого хрена? Чанёль не отвечает, хватает со стола бутылку тёмно-алой настойки и отпивает прямо из горла, крепко жмурясь и рвано выдыхая после трёх крупных глотков. Сехун сверлит парня взглядом, сонно хмурит брови и усаживается на стул, развернув его спинкой вперёд, твёрдо намереваясь узнать правду. Тот лишь всхлипывает часто, уткнувшись взглядом в столешницу. - Эй, Пакчан. Если ты мне не расскажешь сейчас… - Я встретил свою омегу. - Что? - Свою истинную омегу, Сехун, понимаешь?! Сехун ошарашенно смотрит на друга, полностью проснувшись и выпрямившись на стуле, облизывает пересохшие губы и растерянно усмехается, не зная как реагировать. Глаза Чанёля стремительно заливает чёрное отчаяние, он делает ещё глоток из бутылки и запускает пальцы в волосы, чуть их взъерошивая. - Погоди, это тот второй чужак? Исин? - Это Бэкхён. - Бэкхён?! Мы ведь его даже не видели ни разу… Как вы встретились? Ты ходил к нему? - Кёнсу водил меня из-за той раны. - И как ты понял? - А как ты понял?! Я от его запаха чуть с ума не сошёл, думать ни о чём не мог, дороги перед собой не видел, просто шёл и всегда приходил к нему. Это как замкнутый круг. Я иду с работы, ноги несут меня к Бэкхёну, я смотрю на Кёнсу, но голова всегда поворачивается к его дому сама. Это сильнее меня, и я так долго не выдержу. Пальцы Чанёля трясутся, он с трудом достает из пачки папиросу и сжигает четыре спички, прежде чем ему удаётся закурить. Сехун распахивает глаза и пытается осознать, даже головой встряхивает, но мысли никак не укладываются в голове, и на переднем плане ярко пульсирует только одна. - Что же теперь с Кёнсу? - Я не могу ему признаться, смелости не хватает. Я просто трус, Сехун, трус, недостойный ни одного их них… Чанёль болезненно стонет, сгибается почти пополам и вжимается лбом в стол. Сехун тяжело выдыхает и решает помолчать, только ставит на стол ещё бутылку и две рюмки.