Будь моим смыслом

Дом Сехуна найти оказывается проще простого, но войти – гораздо сложнее, Чонин матерится про себя и вслух, тяжело выдыхает через нос, взъерошивает волосы и только спустя несколько минут коротко и зло стучит в дверь один раз. Сехун высовывает из-за двери только нос, щурится сонно и удовлетворённо хмыкает, заметив настроение альфы. - Ты один? А где же твоя гордость? Э-э-эй? Девочка моя, вернись, как же он без тебя? Парень увлечённо вертит головой, изображая крайнюю степень озабоченности, Чонин уходит в глубокий фэйспалм, отпихивает его от двери и бесцеремонно вваливается в дом, сразу сбрасывая сапоги и забираясь пальцами в кастрюлю. - Кошмар. И где вас так воспитывают? - Где надо. - Ладно, жри и сваливай. Не до тебя. Чонин не слушает, но выполняет первое указание очень усердно, отвлекаясь только на глоток воды прямо из ковшика, Сехун искоса поглядывает на него и улыбается удовлетворённо, словно кот. - Был бы омегой, решил бы, что ты запал на меня. – Чонин откидывается на спинку стула, с силой потягивается и икает. – С чего такая забота и дружелюбие? - Хо-хо, размечтался! Просто бить тебя не очень весело, к Лу ты близко не подойдёшь, если будешь у меня на виду, а сдохнуть от голода тебе позволить здесь нельзя. Так что кто, если не я? - Действительно… Сорок с лишним человек, а крайний ты. - Я смотрю, ты доел? Заверни всё в полотенце, завтра Лу заберёт. - Он часто здесь бывает? Пока Чунмёна нет? Любопытный и даже немного приветливый взгляд Сехуна тут же сменяется ледяным сердитым, он глубоко вздыхает, словно стараясь успокоиться, и Чонин улыбается, примирительно выставляя перед собой ладони. - Всё-всё, молчу. Ни слова о Чунмёне. У тебя выпить ничего не найдётся? - Ты не слишком оборзел? - Не-а, в самый раз. Сехун давится коротким смешком, но тут же возвращает лицу серьёзное выражение, достаёт из-под кровати бутылку и усаживается напротив. - Я парой стопок горло не пачкаю, учти. - Какое совпадение. Я тоже. К удивлению обоих разговор клеится довольно быстро и ровно под тихий стук пустеющих рюмок о столешницу, Чонин больше расспрашивает, а Сехун отвечает. Интересов общих нет, и от этого ещё более странно, но видимо роль алкоголя в таких ситуациях не слишком преувеличена, Чонин не чувствует былого напряжения и открыто задаёт вопросы, не боясь получить в нос. - Ты всерьёз звереешь рядом с Луханом, да? - Вообще себя не контролирую. Даже самому страшно порой… - Как ты понял, что он твоя истинная пара? - Это просто понять, но сложно объяснить. Ты не будешь сомневаться, когда почувствуешь это. Да это даже и не чувство, - Сехун замирает, шаря взглядом по скатерти и шевеля в воздухе пальцами, словно пытаясь выхватить из него нужное слово. – Ты словно вспоминаешь то, что знал когда-то в детстве, как дежавю: ну вот же, вот оно, как я мог не понять, как я упустил? И тебя на части рвёт вдали от него. Сехун ненадолго задумывается, улыбаясь, и с удовольствием глубоко втягивает дым, выпускает его через нос. - Но самая жопа в том, что у тебя на один его запах колом стоит, и ты нихрена не можешь сделать с этим. - Фу, блядь, всю речь испортил! - Ну, уж извините! Сехун смеётся, расслабленно опираясь локтями о стол и зажимая сигарету губами, Чонин задумчиво вертит в пальцах чайную ложку. - Мне нравится Кёнсу. Сехун глотает горький дым и давится, закашливается громко и надрывно, выпучивая глаза на вмиг покрасневшем лице, и даже из-за стола вскакивает, пытаясь отдышаться. - Что?! - Кёнсу. Я влюбился по уши. - И поэтому ты оттрахал Минсока?! - Вот сюда не лезь. - Да и не лезу. Больно надо. Чонин, не смотри даже в его сторону, у него есть Ча… Вот блядь… Сехун разворачивается, хватаясь за голову, и принимается мерить шагами комнату, растерянно бегая по полу глазами и пытаясь уложить всю информацию в черепной коробке более или менее складно. Чонин нить своих мыслей теряет, в голову снова ударяет хмель, и он только фыркает из-за чёлки, щекочущей висок, и улыбается новой идее. - Сехун, а если я буду как ты? Между ними ведь нет ничего, просто живут, потому что нет других вариантов. Ты будешь меня презирать? - Буду, у нас всё иначе, мы с Лу истинные. - А вдруг и мы истинные? Как узнать наверняка? Как ты узнал? - Во время течки. Ты просто проснёшься посреди ночи и всё поймешь. - А как же чувства? Романтика? - Мы встретились, когда мне было пять, Чонин, какая к чертям романтика?! - А если у него не будет течки? Ваш Чунмён ведь может вернуться в любой момент, и я просто упущу возможность? - Секс с истинным даже без течки волшебный. - Да что же ты всё опошляешь?! Истинный – это ведь не там, а здесь, – Чонин больно хлопает себя по груди и смотрит в глаза так, что Сехуну стоит больших усилий не отвернуться. – Я чувствую, что это он, не по запаху, а всем нутром. Меня ломает уже два дня без его глаз, и это нихрена не весело и не возбуждает, а он видеть меня не хочет. Чонин падает лицом на стол и болезненно шипит, а Сехун присаживается, наконец, на стул и чуть улыбается самыми уголками поджатых губ. - Тебе нужно с ним поговорить. Парень только рукой взмахивает, не поднимается и скулит гнусаво в белую тонкую ткань. - Чонин, иди к нему и поговори. - Он меня пошлёт. Чанёль велел ему со мной не видеться. - А тебе не плевать на мнение Чанёля? Если тебе действительно нравится Кёнсу. Чонин, ты представить себе не можешь, что это такое – когда он становится твоим. Совсем твоим, безраздельно, несмотря ни на каких чунмёнов или чанёлей… прости, друг… Эта покорная преданность в его глазах, прикрытые подрагивающие веки, нежная кожа, отзывающаяся мурашками на каждое твоё прикосновение, горячий рот, впускающий твой язык. Он течёт, когда ты просто снимаешь майку, он стонет, хотя ты только подходишь к кровати. И лучше его запаха только запах ваших детей. Это часть тебя самого, выношенная, выстраданная им, самая лучшая твоя часть, которую он будет любить вечно. Сехун замолкает и вливает в себя ещё стопку обжигающей жидкости, Чонин поднимает завороженный взгляд на парня и тяжело сглатывает. - Почему ты не заберёшь их? - Мы вчера снова из-за этого повздорили. Он не соглашается. Он отказывал мне уже сотню раз, придумывая тысячи причин, и я боюсь теперь до настоящего ужаса, что не смогу дать ему то, что даёт Чунмён. И тогда всё будет кончено. Он меня снова бросил вчера, и мне с каждым разом всё страшнее. Сехун глубоко затягивается, прикрывает глаза и отворачивается. Чонин не помнит, как засыпает на чужой кровати, и когда Сехун уходит.