Будь моим смыслом

Утро встречает Кёнсу копошением сбоку и осторожным поцелуем в плечо, которое тут же накрывает толстое одеяло. Тело немного ломит, но потягиваться очень приятно, омега лениво приоткрывает глаза, пару секунд пытается осознать, где находится, а потом счастливо улыбается воспоминаниям о прошедшей ночи и переворачивается на другой бок, встречая взгляд Чонина. Альфа улыбается немного виновато, ерошит на затылке волосы и протягивает омеге кружку с водой. - Прости, не хотел будить. - Ничего, я сплю слишком чутко. - Всё хорошо? Альфа смущается сам своего вопроса, поджимает губы и потупляет взгляд, Кёнсу тихо смеётся, утвердительно мычит и садится, выпивает невероятно вкусную – потому что из рук Чонина – воду и ставит кружку на стол. Чонин встряхивает чёлкой и продолжает шнуровать ботинки. - Ты куда? Подожди меня, я сейчас соберусь тоже. - Нет, останься здесь. Я всё же должен поговорить с Чанёлем. Как мужчина с мужчиной. - Зачем? - Хочу лично ему сказать, что забираю тебя с собой. Что ты мой теперь и навсегда. - Пф… какие же вы дети, альфы… Ему до меня теперь никакого дела нет, слышишь? Кёнсу улыбается до ушей, глядя на смущённо застывшего на месте с задумчивым видом альфу, покусывает заусенец на пальце и глядит, как Чонин, встряхнув головой, репетирует перед зеркалом невероятно суровый мужественный взгляд. В итоге омега не выдерживает и минуты, прыскает, тут же падая лицом в подушку. Альфа недоумённо вскидывает бровь и оглядывает беззвучно трясущееся под одеялом тело. - Что?! - Нет-нет, ничего, просто… Не надо вот этого… - Чего «этого»? - Ну, как будто ты весь такой крутой и… Омега с трудом садится, взмахивает руками в воздухе и снова закатывается смехом, Чонин шипит сквозь зубы что-то похожее на: «Вот я тебе сейчас», - делает шаг к кровати, и принимается щекотать восторженно визжащему омеге бока и живот. Щекотка перерастает в откровенное облапывание, визг – в высокие стоны, смех тонет в страстных поцелуях, и Кёнсу крепко обхватывает альфу бёдрами, чувствуя, как тому хочется. Чонин хнычет вымученно, нехотя отрывается и садится на кровати, принимаясь торопливо стягивать старательно и накрепко затянутые шнурками ботинки, как вдруг замирает, прислушиваясь, и оборачивается к омеге. - Кёнсу. - М? - Это что? Кёнсу нетерпеливо выдыхает, немного хмурится и прикусывает губу. В тишине едва различимо непонятное ворчание, омега резко садится и уставляется на парня изумлённо и растерянно. - Чунмён вернулся. *** Народ высыпает на улицу, щедро поливаемую ярким солнечным светом, мороз лёгкий, и клубы дыма из печных труб просто застывают в воздухе, лишь слегка приподнимаясь. Вдали слышен грохот моторов, дети испуганно выпучивают глазёнки и прячутся за родителей, когда из-за леса показывается целая колонна снегоходов и больших машин. Омеги отступают назад за плечи альф, те переглядываются настороженно, но с места не сдвигаются, заметно нервничают, и выдыхают почти одновременно, только когда узнают впереди процессии Чунмёна. Альфы спешно выходят навстречу, пару минут о чём-то разговаривают, и глава посёлка, махнув рукой в сторону машин, направляется в сторону своего дома. *** Лухан едва не сносит дверь с петель, вылетая на улицу в куртке нараспашку и кое-как натянутых сапогах, отбивается от пытающегося ухватить его за руки Сехуна и, запутавшись в собственных ногах, заваливается в сугроб, но тут же в нём садится, грязно выругиваясь и стараясь отплеваться от снега, который у него во рту, носу и даже в ушах. - О Сехун, пусти! Пусти, мне больно! - Никуда ты не пойдёшь! Вернись в дом и прижми свой зад, я сам с ним поговорю! - Я кому сказал, пусти! И вообще, какого хрена раздетый выскочил?! Сам в дом иди, простудишься! Пусти! - Как же ты меня достал! Альфа легко подхватывает отчаянно дёргающегося и вопящего парня и забрасывает себе на плечо, тот колотит руками по чужой широкой спине и ногами – в воздухе, отчаянно матерится, и только когда его швыряют на незастеленную кровать, немного приходит в себя. Сехун жёстко хватает чужой острый подбородок пальцами и сверлит омегу взглядом, от которого у того поджилки трясутся и язык немеет, он собирает простынь в кулаки и тихо-тихо скулит. - Ты больше никуда не пойдёшь. Я поговорю с ним, заберу детей и твои вещи. А ты сядь ровно, выпей воды и успокойся, хорошо? - Сехуни, я боюсь… - Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Я люблю тебя, слышишь? Альфа легко касается губами чужого лба, набрасывает на плечи куртку и выходит из дома.