Скажи, что любишь меня. Часть первая. Когда мы встретились.

      — Что ты делаешь? — теперь уже недоуменно спрашиваю я, хотя это вполне понятно. Он завёлся. И в прямом, и в переносном смысле. Но что он будет делать дальше? Ведь мы здесь не одни.       — То же самое, что и ты, — лукаво шепчет он мне на ухо. От его горячего дыхания у меня проходит дрожь по всему телу. Неожиданно он кусает меня за шею, от чего я слегка вскрикиваю, но тут же умолкаю. — Чувствуешь себя пойманной? — спрашивает он, облизав место укуса своим пламенным языком. Я пытаюсь приподняться на нём, чтобы что-то ответить, хотя его ухо очень близко, но он пресекает мою попытку очередным сжатием моих ягодиц. — Тише, Корнелия, — мурлычет он. Теперь он стал той кошкой, которая поймала мышку и жаждет что-то с ней сделать. Что-то такое, что выходит за рамки приличия, да и в целом, что выходит за рамки нашего общения.       Набрав немного свежего воздуха, хотя рядом с ним этот воздух становится пьянящим, я вытягиваю руки вдоль его головы, нахожу опору в виде спинки дивана и, оперившись об неё руками, я делаю движение бёдрами вверх и вниз, как бы прокатываясь по его телу. Он снова шипит. Я задела его самое сокровенное место — пах. Я снова в игре.       Здесь, в темноте, можно делать то, на что мы бы не решились при свете. А родители в соседней комнате только добавляют адреналина. И это начинает уже МЕНЯ дико заводить, несмотря на то, что я никогда не была в такой ситуации. Может только в фильмах видела, но сама никогда ничего подобного не делала, а уже тем более не чувствовала.       — Пожалуйста, больше не двигайся на «нём», — умоляюще стонет Калеб, теперь уже придерживая меня за талию, обвив её руками. Я чувствую под собой сильный бугорок, так как он надел свободные штаны, которые ничему не препятствуют. Я победно улыбаюсь во мраке комнаты.       — Я не понимаю о чём ты, — снова получив главенствующую роль, отвечаю я ему на мольбу. Он сжимает зубы, пытается бороться с возбуждением, но у него это плохо получается.       — Зря, очень зря, — бормочет он мне на ухо, а затем опять спускается к моей попе. Что он сделает на этот раз?       Я думала, что он снова сожмёт её, но оказалось, он решил пойти намного дальше. Одна его рука плотно прижала меня к его телу, а другая блудливо подошла к одному очень чувственному месту моего тела и полностью прижалась к нему. Я резко дёргаюсь и издаю писк, когда понимаю его намерения.       — Нет! — почти в голос кричу я.       — Тише, — шипит он, — я не буду ничего такого делать, — продолжает он, но ладонь не убирает.       — Тогда убери оттуда руку, — также шиплю я в ответ. Кажется, он уже перешёл грань дозволенного. Хотя какого дозволенного?! Недоступного никому участка моего тела!       — Я оставлю её там, пока ты не прекратишь дёргаться и возбуждать меня, — уже на ухо шепчет он мне, чтобы никто больше не слышал, что делает этот момент нашей «близости» ещё интимнее.       — Что это значит? — теперь я снова мышка. Он усмехается и обдаёт меня тёплым воздухом.       — Это значит, что любое твоё действие будет использовано против тебя, — отвечает он, плотнее прижимая руку к моему детородному месту. Я ахаю, испытывая волну новых, но приятных для меня ощущений. — Хм, — задумчиво выдаёт он, снова обдавая меня порцией воздуха.       — Что? — удивлённо шепчу я, уже предвкушая что-то, что не происходило ранее.       — Признайся, — требует он. В чём? — Я же первый делаю это? — интересуется он тихим и хриплым голосом. Я удивлённо выдыхаю. Он же уже знает ответ, почему спрашивает?       — Да, — честно отвечаю я. Он что-то довольно мурлычет, совсем забывая о руке, которую он слегка прижимает. Опять! — Калеб, — со стоном выдаю я, пытаясь напомнить ему.       — Прости, — неискренне извиняется он, за что получает движением бёдрами с моей стороны. Теперь стонет он. — Ладно-ладно, — фыркает он, — прости.       — Другое дело, — удовлетворённо говорю я. Калеб пытается разглядеть моё лицо в потёмках, а потом неожиданно меняется всё: настроение, ощущения и даже воздух вокруг.       — Клади голову мне на плечо, — мягко приказывает он мне, но я не против. Я аккуратно укладываю голову на удобное плечо Калеба, и вот на меня уже нападает зевота.       — Теперь-то ты уберёшь руку? — уже ему на ухо шепчу я вопрос. Я слышу лёгкую усмешку.       — Нет, — отвечает он и немного поворачивает голову в мою сторону. Его губы оказываются очень близко к моему лбу.       — Почему? — возмущённо спрашиваю я его, приподняв голову. Наши губы оказываются друг напротив друга. Ох, как же близко.       — Мне так удобно, — отвечает он и слегка прижимает руку. Я издаю тихий полустон. — Я смотрю, тебе это понравилось, — самодовольно подмечает он, за что получает удар ладонью по груди. — Ай! Не бей меня, — притворно стонет он, а потом и вовсе звонко шлёпает меня в ответ, но уже по попе.       — Эй! Вы двое, — слышится крик из другой части подвала. — Вы чем там занимаетесь? — кажется, это мой папа.       — Прости, Бен, — кричит Калеб в ответ, чем очень меня оглушает.       — Спите уже, голубки, — слышится голос мамы. Как давно они подслушивают? Надеюсь, что они проснулись только что и ничего не слышали ничего.       — Ладно, я убираю, — очень тихо говорит мне Калеб и действительно убирает свою горячую руку. На мгновение мне становится холодно. Там.       — И с попы тоже, — прошу я. Он цокает и, я догадываюсь, закатывает глаза, но всё же убирает руку. — Спасибо, — бормочу ему, укладывая голову на прежнее место.       — Спокойной ночи, принцесса, — мурлычет Калеб, а затем целует меня в лоб. Я непроизвольно выпучиваю глаза. Это что за минутка нежности? Для меня это слишком неожиданно.       — Э-э… Спокойной ночи, — обескураженно вторю я в ответ. Он чуть слышно смеётся над моей реакцией. Негодяй.       Тёплые ладони укладываются на мою спину, создавая эффект объятия. Я снова пытаюсь подняться, чтобы спросить, но меня тут же останавливает его рука.       — Мне будет так удобнее спать, — поясняет он, — не бери в голову, — тут же дополняет он.       — Окей, — согласно говорю я, хотя мне очень даже нравится сейчас находиться в кольце его рук. В конце концов, мы засыпаем.       Утром, часов в шесть или семь, меня будит ласковая рука Калеба. Его пальцы мягко перебирают мои длинные, уже спутанные локоны. Уже который день толком не умывалась и тем более не мылась. Надеюсь, я не пахну как скунс.       Я лежу и пытаюсь притворяться спящей. Если я сообщу Калебу о том, что я уже в сознании, то он прекратит свои действия, а мне это ни к чему. Сейчас мне очень комфортно и уютно.       — Маленькая, я чувствую, что ты уже не спишь, — слышится нежный шёпот у моего уха. Меня охватывает волнение. Теперь он не будет меня гладить… О, нет.       Несмотря на мои опасения, Калеб продолжает меня ласкать. Его чуткие, ловкие пальцы не упускают ни одну прядку. Каждую, он заботливо и аккуратно прячет мне за ухо, при этом легонько дёрнув меня за него, поддразнивая. Я издаю нечленораздельные звуки и трусь щекой об грудь Калеба.       — Тебе лучше поспешить слезть с меня, — рекомендует он, чуть прижавшись ко мне своим интимным местом. Я тут же вспоминаю прошлый вечер. Румянец тут же сменяет бледность моего лица.       Я достаточно быстро слезаю с тела Калеба и сажусь на свободный участок дивана.       — Теперь вам стыдно, мисс Хейл? — с ноткой ехидства, спрашивает он. Я опускаю взгляд на руки. Да, стыдно, но сожаления нет, а это, мне кажется, самое главное. Ведь так?       — Уже проснулись? — рядом с нами появляется мой папа. Он бодр и весел, как никогда. Что это на него нашло?       — Да, — бормочу я.       Через час после нашего пробуждения, мы завтракаем и решаем прислушаться к тому, что творится над нами. Тишина. Думаю, это хороший знак.       — Я пойду первый, — решительно говорит Джон всем присутствующим, но в ответ получает неодобрительный взгляд жены и несогласие других членов нашей подвальной панды.       — Нам лучше пойти вдвоём, — спохватывается мой отец, и у меня сжимается сердце. Ох, папочка, осторожнее.       — Только аккуратно, — спустя время соглашается мама, отпуская своего любимого мужа.       — Только недолго, буквально туда и обратно, — обнимая Джона, шепчет ему Анжела.       Отцы уходят, а мы остаёмся ждать. Мы точно не знаем, что происходило там наверху и какие последствия урагана нас могут ждать.       И тут я вспоминаю ещё об одном человеке, который очень важен для меня и остался в городе. И это моя подруга Джинджер, моё рыжеволосое бедствие. Мне нужно ей позвонить и узнать как она. Только вот у меня есть подозрения, что связь я здесь не найду.       Спустя несколько минут, возвращаются Джон и папа. По ним видно, что всё не так хорошо и безоблачно. Осталось только узнать что именно.       — Ну что там? — тут же спрашивает мать Калеба.       — Дом цел, но фасад частично пострадал. Недалеко упали два старых дерева, повредив провода, — быстро и по делу сообщает Джон.       — Ещё неизвестно, что произошло в городе, — добавляет папа, уже не такой жизнерадостный, как уходил.       — Нам лучше вернуться домой, — впервые за время нашего нахождения вне города, к маме приходит мудрая мысль. Давно пора.       — Надеюсь, нам ещё есть куда возвращаться, — добавляет Анжела.       — Только давайте сходим на озеро, — вдруг предлагает Калеб, который всё это время молчал. Озеро?       — Зачем? — в негодовании интересуется Джон.       — Я хочу показать его Корнелии, — отвечает он, что ещё больше вводит в ступор нашу большую семью. Что это на него нашло? Так неожиданно. Особенно сейчас, когда нам вообще не до этого. — Хорошо, сынок, сходите. Только аккуратно, — соглашается Анжела.       — Мы быстро, — обещает Калеб и при всех берёт меня за руку, ведёт к лестнице наверх. Нас провожают удивлённые взгляды. Я ошарашена не меньше их. Я даже сказать ничего не успела, как он схватил меня и повёл на выход. — Ну и что это было? — вопрошаю я, надеясь услышать адекватный ответ, но кроме как его «захотелось», ничего не последовало.       Мы выходим из дома. На улице действительно хаос. Помимо поваленных деревьев, ветер поломал и разбросал по двору ломаные ветки. Появился какой-то строительный мусор, кажется, это валяются куски фасада.       — Идём, я покажу тебе красивое место, — остановившись на мгновение, сообщает Калеб с лёгкой улыбкой и продолжает вести меня за руку куда-то в лес.       Спустя минут десять или пятнадцать, мы выходим к красивейшему живописному месту. Высокие, тёмные, хвойные деревья окружили водяную гладь точно забором. Вода в озере — чистая и прозрачная, словно зеркало, которое отражает всё, что его окружает. Кажется, это прекрасное место не было затронуто ураганом, так как здесь нет разбросанного природного мусора, а маленький коричневый домик, который находится на другом берегу озера и который окружён лиственными и хвойными деревьями, стоит целый и невредимый. Со стороны леса к дому ведёт асфальтированная дорога. Пляж, на котором мы сейчас стоим, представляет собой небольшой песчаный участок вокруг озера, поодаль от песка растут невысокие заросли травы, какие-то маленькие цветы, немного торчат корни многолетних деревьев, но, тем не менее, пляж выглядит достаточно ухожено. Хоть сейчас бери фотоаппарат и запечатливай это место.       — Здесь так красиво, — изумлённо протягиваю я слова. На секунду перевожу взгляд на Калеба. Он светится улыбкой и кивает. Похоже, он очень рад, что показал мне это озеро.       — Осмотрись получше, — говорит он мне и отпускает мою руку. Я отхожу от него на несколько шагов и тщательнее разглядываю пейзаж. — Видела дом? — спустя время спрашивает Калеб, подойдя ко мне. Я киваю. — Этот дом наш, — сообщает он мне с какой-то гордостью.       — Мы можем туда сходить? — тут же загораюсь я и смотрю на домик вдалеке. Он улыбается.       — Не сегодня, — игриво бормочет он мне на ухо, хотя мы здесь одни. Лёгкая прохлада от воды и обжигающее дыхание Калеба делают своё дело и у меня появляются мурашки.       — Ты много девушек сюда приводил? — задаю я вопрос, который спонтанно возник в моей голове. Он хмурится, и долго думает, что мне ответить. Я боюсь услышать ответ, но всё же жду его.       — Нет, только одну, — спустя время отвечает он и отводит глаза, будто погружаясь в воспоминания. Какие-то мрачные воспоминания, судя по сжимающимся рукам и уже стиснутым зубам.       — Понятно, — я не знаю, что ещё можно ответить исходя из его реакции.       — Это в прошлом, — коротко и сухо отвечает он, сунув руки в карманы штанов. Эта тема явно не входит в топ тех самых тем, которые Калеб готов поддержать. Ладно, я не буду больше расспрашивать его. Я хочу, чтобы он сам раскрылся мне. Иногда это случается, и он действительно раскрывается. Осталось дождаться очередного припадка откровений.       Ещё немного постояв на берегу, мы решаем вернуться к дому, где, я уверена, нас ждут уже взволнованные родители. Мы аккуратно обходим все препятствия, что создал нам ураган, и направляемся в ту сторону, откуда пришли.       — Наконец-то вы здесь! — кричит мама, увидев нас в зелени леса.       — Мы нашли слабый сигнал радио, — немного восторженно сообщает папа. — Насколько я понял, ураган нанёс не очень большой урон городу, но в пригороде… Боюсь, наш дом мог пострадать, — уже не так радостно заключает он.       — Ох, нет, — расстроено произносит Анжела. Джон слегка обнимает её за плечи.       — И что мы будем делать, если дом разрушен? — Калеб неожиданно вступает в диалог, чем удивляет нас всех. Обычно он молчалив, когда дело доходит до беседы с родителями.       — Я надеюсь, что наш дом это обошло стороной, — отвечает ему Джон.       — Калеб прав, — уже встреваю я, — что мы будем делать, если нам некуда будет возвращаться?       — Окей, раз вы так на это надеетесь, то есть ещё один вариант…- мама не оканчивает фразу, потому что её перебивает Анжела.       — Элли, мы ещё точно не знаем этого. Давай не будем раскрывать все карты сразу, — немного нервно проговаривает она. Серьёзно? Ещё секреты? Сколько можно?!       — Что вы опять там придумали? — возмущается Калеб.       — Ничего особенного, сынок, — спокойно отвечает его мать, но в голосе слышится лёгкое враньё.       — Давайте поговорим об этом позже, — встревает Джон, — нам нужно ехать.       Мы едем в нашем минивэне уже около двух часов. Я пытаюсь дозвониться до подруги, но всё чётно: она не в зоне действия сети. Либо это из-за линии передач, которая может быть повреждена, либо с Джиной могло что-то случиться во время непогоды. Всё же я надеюсь, что причина кроется в сети.       — Не волнуйся, с ней всё будет хорошо, — ободряет меня мама после того, как я делюсь с ней своими опасениями насчёт подруги.       — Надеюсь, — бормочу я, а после перевожу взгляд на окно, где мельтешит всё тот же лесной пейзаж.       После долгой дороги, мы наконец-то подъезжаем к нашему дому. А вернее к тому, что от него осталось… Наши худшие страхи сбылись. Дом очень хорошо потрепало. Окна разбиты, двери открыты настежь, некоторые стены разрушены. Частично видно внутренности дома. На улице в хаотичном порядке валяются обломки мебели с первого этажа. Про гараж даже нет смысла рассказывать. На это страшно смотреть.       — О, нет! Моя машинка! — восклицает Калеб и несётся к разрушенному гаражу, как только выбирается из минивэна. — Её не стало! — самым печальным голосом произносит Калеб. Столько горечи в голосе. Видимо это была его любимая «игрушка».       — И что нам теперь делать? — спрашиваю я, глядя на дом. — У нас все вещи там остались, да и пойти нам теперь некуда, — ко мне быстро приходит осознание того, что сейчас мы практически бездомные. Хотя нет. Мы бездомные!       — Мы временно можем вернуться к нам в дом, — предлагает папа. К нам домой? О, Господи, как я по нему соскучилась. По моей маленькой комнатке, по своей кроватке…       — О, милый, хорошее решение. Но вместимся ли мы все в наш дом? — обеспокоенно спрашивает мама.       — В тесноте, да не в обиде, — улыбается папа.       Какое облегчение. Мне, конечно, нравился этот дом, но свой роднее. К тому же ехать в школу из леса, вставая за два-три часа до начала занятий…       — В таком случае, давайте попытаемся забрать хоть что-то из вещей, — глядя на полуразрушенное здание, предлагает Джон, — а затем поедем к вам, пока не стемнело.       Аккуратно войдя внутрь, мы осторожно пробираемся на второй этаж, дабы забрать хоть что-то из наших пожитков. Кажется, второму этажу повезло больше, чем первому.       Забрав всё необходимое, мы покидаем наш новый дом и возвращаемся в нашу настоящую обитель. К нашей радости, дом не пострадал.       — Добро пожаловать в мою комнату, — с усмешкой говорю я, когда Калеб ставит свои вещи у ближайшей стены моей комнаты. После долгого отсутствия, я рада вернуться сюда, несмотря на то, что здесь уже появилось немого паутины.       — Спасибо, — с язвинкой в голосе отвечает он, а потом плюхается на кровать. Что за? — Ты же поспишь на полу? Гостям всё самое лучшее, — ласково мурлычет он как мартовский кот. Что?!       — Ещё чего! — возмущаюсь я и пытаюсь стянуть его с моей кроватки, взяв за руку. Он заливается звонким смехом и тянет меня за руку своей второй рукой, заставляя упасть на него. — Дурак, — бормочу я и пытаюсь встать. К счастью, Калеб охотно меня отпускает.       — Тук-тук, — говорит моя мама, войдя в комнату, — чем занимаетесь?       — Делим территорию, — шутя, отвечает Калеб, садясь на кровати. Я бросаю на него негодующий взгляд.       — Уже? — смеётся мама. — Потерпите немного. Комната для гостей только одна, и мы с Беном решили, что там должны жить Анжела и Джон. Всё-таки они муж и жена. А вы… вам же уже не привыкать делить одну комнату, ведь так? — после долгого монолога, интересуется мама. Я смотрю на Калеба, он на меня.       — Да, но моя комната в два раза меньше, чем спальня в том доме, — парирую я. — Ты знаешь, я не люблю маленькие пространства, — с осадком в голосе добавляю я.       — Окей-окей, мы что-нибудь придумаем. Можем даже обсудить это вечером за ужином, — предлагает мама, закатив глаза. Это моя привычка!       — Ладно, — соглашаюсь я, и мама оставляет нас наедине.       — Я и не знал, что ты такая противная, — морщится парень, сидящий недалеко от меня.       — Я не противная, просто ты посягаешь на моё пространство, — презрительно взглянув на него, отвечаю я.       — Да? Этой ночь всё казалось иначе, — вдруг напоминает он и тем самым вгоняет меня сначала в ступор, а потом и вовсе в краску.       — Что ты имеешь в виду? — смущённо спрашиваю я, примерно зная, что он ответит.       — Ты и сама знаешь что, — с лукавой улыбкой бормочет он, склонив голову набок. Ух, мне становится труднее дышать. И о чём я только думала в тот момент, когда делала всё это? — Повторим как-нибудь это? Желательно без одежды…- добавляет он и это полностью подкашивает мои ноги.       — Пошляк! — дав ему лёгкую пощёчину, я стараюсь как можно быстрее выйти из комнаты. Уже где-то за спиной слышу:       — Успокойся, это была шутка.       Я быстро иду прочь от своей же комнаты, а в голове крутятся картинки прошлой ночи вперемешку с фантазийными картинками, где мы с Калебом абсолютно голые, нежимся в моей маленькой постельке. Господи, что гормоны делают с подростком?       — О, Корнелия, поможешь нам с уборкой? — спрашивает папа, перехватывая меня в гостиной. — Всё хорошо? Ты какая-то… красная, — задаёт он дополнительный вопрос. Я киваю головой несколько раз, заставляя этим папу остановить мою голову рукой. — Тогда пошли, — заключает он, и мы уходим за швабрами.       После генеральной уборки всего дома, я без задних ног плюхаюсь на кровать животом. Калеб временно вышел куда-то на улицу, кажется, в магазин, и слава Богу. Наконец-то звоню подруге. После долгих гудков, Джинджер наконец-то берёт трубку:       — Привет, Корни, — тяжело говорит она в трубку. О, нет, что-то случилось!       — С тобой всё хорошо? — обеспокоено спрашиваю я.       — Я в больнице, — продолжает через силу говорить она, будто у неё на груди лежит что-то тяжёлое, — оказалась не в том месте, не в то время, — хрипит она, кажется, немного с улыбкой.       — Чёрт! — ругаюсь я. — Как же так? Что именно произошло?       — Я пошла в школу, чтобы взять кое-какие книги для предстоящей учёбы, — едва-едва выговаривает она, — немного не успела дойти до нашего школьного здания, как вдруг на меня налетел парень и сбил ног. Я упала на землю и больно ударилась спиной и головой об лежащий рядом камень. Доктор говорит, что у меня лёгкое сотрясение и что-то там с позвоночником, — утихающим голосом заканчивает она рассказ.       — Господи, и что теперь? Насколько всё серьёзно?       — Недели две меня точно не будет в школе, дальше посмотрим, — тихо отвечает она.       — Школа начнётся через два дня. Как же я смогу без тебя? — стону я в трубку.       — Ну-ну, детка. У тебя же есть мистер Красавчик Калеб Хидмэн, — смеясь с болью пополам, отвечает она через динамик.       — Да ну тебя, Джина Мэй, — почти также отвечаю я ей. — Выздоравливай быстрее.       — Ты же знаешь, на мне всё как на собаке заживает, — слегка хихикает она.       — Это да, — уже с улыбкой соглашаюсь я. — У меня для тебя новость.       — Какая? Вы уже переспали? — как всегда в своём репертуаре, интересуется моя подруга.       — О, Господи, нет! Что ты всё об одном и том же, — негодующе отвечаю я. — Я хотела сказать, что теперь мы снова будем жить на одной улице.       — То есть… вы что, разъехались? — чуть ли не переходя на писк, спрашивает она, а потом, кажется, жалеет, что повысила голос.       — Нет. Мы просто вернулись домой. Просто… э-э-э, в большем количестве, чем было изначально, — кое-как объясняю я.       — О-о, значит теперь, ты и Хидмэн ютитесь в твоей крошечной комнатке? — с ехидством продолжает выпытывать она. Я тяжело вздыхаю.       — Да.       Джинджер просто в восторге. Несмотря на своё состояние, она пищит и одновременно хрипит от радости.       — Теперь мы будем ездить в школу на его крутой тачке?       — Эм, с чего ты взяла? — с непониманием отвечаю я вопросом на вопрос.       — Просто шучу, расслабься, — усмехается она, — но если что…- не оканчивая фразу, она продолжает хрипло смеяться. Я закатываю глаза и разговариваю с подругой ещё где-то минут пятнадцать.       — Привет, — с лёгкой улыбкой говорит Калеб, облокотившись на дверной косяк и засунув руки в карманы.       — Привет, — вторю я ему с той же улыбкой и интонацией. Я, уже в моей любимой пижаме и с полотенцем на голове, лежу на кровати и читаю книгу, что успела взять в том доме.       — Скучала? — ехидно спрашивает он и двигается ко мне.       — Очень, — прищурив глаза, фыркаю я. Он усмехается и неожиданно для меня достаёт из кармана маленькую пачку с мармеладом.       — Это тебе, — едва скрывая широкую улыбку, он кидает пачку ко мне на кровать. Я ошарашенно смотрю то, на него, то на упаковку.       — Спасибо, — растерянно мямлю я. — Что за повод?       — Просто, — бормочет он, садясь рядом со мной. — Ты такая чудная с этим полотенцем на голове, — посмеивается он. А, ну ясно почему у него такое хорошее настроение.       — Пф, — издаю я, — никто и не сомневался, что тебе будет смешно.       — Я слышал, наша школа пострадала от урагана, — вдруг меняет тему он. Ого! Вот это новость. — Из трёх зданий осталось только два… — не договаривает он.       — Я так понимаю, факультета музыки больше нет, — я грустно договариваю за него фразу. Он молча кивает. — И что теперь будет с нашим направлением?       — В скором, обещают восстановить здание, но когда это ещё будет, — с неким сожалением отвечает он.       — А ведь до учёбы осталось два дня. Неужели придётся идти в обычную школу? — мой голос становится всё тише и тише. В горле встал ком.       — Корнелия, ты паникуешь раньше времени, — чуть приблизившись ко мне, шепчет он. — Хочешь, я отвлеку тебя? — спрашивает он, а в глазах озорные искры.       — Как? — тихо спрашиваю я.       — Суши голову и одевайся, — резко вскочив с кровати, приказывает он. Как заколдованная, я встаю и быстро выполняю все его требования. Буквально двадцать минут и я уже готова. Волосы уложены в тугой пучок, лёгкий атласный топ и голубые бойфренды надеты, чёрные конверсы обуты. Корнелия Хейл готова идти гулять!       — И куда мы пойдём? — выйдя на знакомую с детства улицу, спрашиваю я Калеба. Он улыбается и берёт меня за руку.       — Увидишь, — лукаво бормочет он и тащит меня куда-то в сторону центрального пляжа, прямиком через дома соседей.       Уже вечер, но на улице ещё достаточно тепло, несмотря на недавнее погодное ненастье. Облаков гуляют по большому полотну неба, солнце потихоньку движется к горизонту. Разливается ненавязчивый закат в сине-фиолетово-розовых тонах.       Песчаный пляж, лёгкий шум морских волн, уходящее солнце… Что-то это всё смутно напоминает свидание.       — Смотри, — тыча пальцем на полоску между небом и водой, шепчет Калеб, развернув меня к нему спиной. — Если верить этим чёртовым романтикам, там, на горизонте скоро должен появиться зелёный луч после захода солнца, — горячо шепчет он мне на ухо, а потом обхватывает мои плечи своими ладонями, от чего у меня бегут мурашки по телу от контраста лёгкого ветерка от моря и теплоты рук Калеба.       — Калеб Хидмэн, ты что… устроил нам небольшое свидание? — интересуюсь я, повернув к нему голову, совершенно не обращая внимания на горизонт. Он удивлённо моргает от неожиданного вопроса, а потом начинает нервно смеяться.       — У тебя бурная фантазия, детка, — оправдывается он, — это всего лишь прогулка, — продолжает отнекиваться он. Неужели и вправду свидание? Просто он сам не может себе признаться в этом и пытается заверить меня, что это всё не так и что это действительно просто прогулка.       — Да-да, — ехидничаю я, полностью развернувшись к нему.       — Думай, что хочешь Корнелия, но это не свидание, — фыркает он. — И вообще, кто-то говорил, что ненавидит меня, а теперь этот кто-то говорит, что у нас свидание. Тебе не кажется это странным, м? — спрашивает он, а в глазах читается старая боль и злость, которую он тут же пытается спрятать за натянутой улыбкой.       — Прости, — шепчу я, чувствуя вину за раннее сказанное.       — Поплаваем? — резкая смена темы. Ясно.       — Ты серьёзно? Мы же не планировали, — бормочу я. Он тянется к моему пучку и зачем-то распускает его.       — Так-то лучше, — растрепав мои локоны, слегка улыбается и шепчет он, будто вовсе не мне, а себе.       — Я… я не знаю, — мнусь я. Он отходит от меня на пару шагов, медленно снимая себя майку, как это делают в фильмах.       — Ну же, давай, — кричит он, отойдя чуть дальше. Вниз уже идут джинсовые шорты, кроссовки. Он остаётся в одних боксерах. Ух! Захватывающее зрелище. Сексуальное тело Калеба и уходящее солнце. Думаю, я не смогу также легко стянуть с себя одежду и остаться в одном белье. — Я жду тебя, Корнелия, — продолжает зазывать он.       — Ни за что, — отрезаю я, скрестив руки на груди.       — Трусиха, — фыркает Калеб и заходит в воду. В лучах уходящего солнца, он просто прекрасен, но даже это не заставит меня зайти в воду и поплавать вместе с ним. — Давай, Корнелия. Я уговариваю тебя в последний раз, — весело кричит он, уже зайдя по пояс. Я вздыхаю. Когда он так упрашивает меня, я просто не могу не согласиться.       Обдумав всё в последний раз, я снимаю топ, джинсы и сбрасываю их на песок, оставаясь в своём новом красном белье. Я медленно иду по тёплому песку, но, оказавшись рядом с водой, задерживаюсь на пару секунд.       — Только не говори, что ты передумала, — с упрёком говорит Калеб, ближе подойдя к берегу. Видимо за мной. Я закусываю губу и шагаю вперёд. Вода кажется холодной и неприятной, но по мере того, как я иду вглубь, она становится теплее.       — Я не поплыву за тобой, — ворчу я, когда он снова удаляется от меня. Несмотря на то, что он достаточно далеко, я слышу его смех.       — Сам факт, что я заставил тебя пойти поплавать, уже радует, — кричит он, удалившись ещё на несколько метров. Я закатываю глаза и разворачиваюсь, чтобы уйти. Калеб очень быстрый, поэтому он вскоре появляется рядом и не даёт мне выйти, схватив за запястье под водой. — Не дуйся, Корнелия. Пойдём. Я не дам тебе утонуть, — уверяет он меня с улыбкой на лице. Мерзавец, знает, как заставить меня подчинится ему. Одна улыбка и я вся принадлежу ему.       — Ловлю вас на слове, мистер Хидмэн, — ехидно говорю я, прищурив глаза. Он снова дарит мне великолепную улыбку.       — Идём, — теперь уже шепчет он и ведёт меня вглубь моря. Он отпускает моё запястье, чтобы взять меня за руку под водой. Хм. Даже под водной гладью его рука очень горячая.       Вода доходит мне до горла, а Калебу только до ключиц. С каждой секундой мы всё дальше и дальше от берега. Ещё пара сделанных шагов, и я начинаю привставать на носочки. Вскоре мы приостанавливаемся.       — Видишь, не так уж и страшно, — подшучивает он надо мной. Я презрительно смотрю на него.       — Если ты умеешь плавать, — прищурив глаза, говорю я, отпуская его руку под водой. Он смеётся, достаёт руку из-под воды и треплет меня за волосы, как ребёнка. Я обиженно надуваю губы.       — Корнелия, — мягко говорит он, и моё выражение лица меняется. Я готова слушать его. — Да, мне было неприятно, — теперь уже совершенно серьёзно сообщает он мне. Неужели он о том разговоре, когда я прокричала ему, что ненавижу его? — Надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю, — бормочет он. Я тихонько киваю, ожидая его дальнейших действий. — Я не знаю, с чем это связанно, но впредь я не хочу этого слышать, — продолжает он ещё более серьёзным тоном, чем до этого. Господи, почему мы подняли эту тему спустя столько дней.       — Хорошо, Калеб, — шепчу я и, неожиданно для нас двоих, обнимаю его за шею, расплескав воду вокруг нас. Он не противится, но и не обнимает меня в ответ как минимум секунд десять. Его руки окольцовывают моё тело и крепко прижимают к себе, как будто я его воздух, без которого он не может жить. — Можно я тогда скажу кое-что другое? — бормочу ему на ушко. Он молчит, кажется, ожидая. — Пожалуйста, не смейся над этим и не используй в дальнейшем. Возможно, это вообще станет моей ошибкой…- замолкаю я, решаясь на то, что никогда не хотела ему говорить.       — Скажи мне это, Корнелия, — просит он, а потом тихонько добавляет, — пожалуйста.       Я прижимаю его ещё сильнее, он отвечает тем же.       — Ты…- останавливаюсь. — Ты мне…- перевожу дыхание, — нравишься.       Я закрываю глаза, хотя он и не видит моё лицо, а тем более глаз. Он пытается отстранить меня, но я буквально душу его в объятиях, лишь бы не видеть его выражение лица. Мои щёки горят от смущения, и, думаю, он тоже это чувствует, от чего я ещё больше багровею.       — Корнелия, — тихо и нежно произносит он моё имя. Я млею, но пока не отпускаю его. — Ты меня придушишь, — кряхтит он. Я ослабеваю хватку, но не отпускаю его, до сих пор находясь в краске. — Посмотри на меня, — просит он. Я мотаю головой. — Корнелия, — уже твёрже говорит он. Пересилив себя, я всё же отпускаю его и едва становлюсь на дно. Калеб придерживает меня за талию, чтобы я была хоть немного наравне с ним и не тонула. — Подними глаза, — вторит он, и, не дождавшись, моей реакции, берёт меня за подбородок свободной рукой и поднимает вверх, к своему лицу. Я отвожу глаза в сторону. Он пытается поймать мой взгляд, но у него это плохо получается из-за невыгодного положения. — Корнелия, — почти рявкает он, и от испуга я закрываю глаза.       Молчание. Слышно только плеск воды, какой-то шум на берегу и моё быстрое сердцебиение.       Чтобы хоть как-то привлечь моё внимание, Калеб склоняется к моему лицу и нежно и трепетно целует в щёку. Я распахиваю глаза и поворачиваю к нему лицо, как только он отрывается от меня.       — Что ты…- пытаюсь спросить я, но в этот момент он перебивает меня долгим, сладким поцелуем в губы при свете уходящего солнца. Прижимает меня к себе настолько плотно, что мне почти нечем дышать.       Калеб не пытается забраться ко мне в рот. Это совсем не тот поцелуй, что был на вечеринке. Это другой поцелуй, полный какими-то чувствами и эмоциями. Его полные и мягкие губы соприкасаются с моими. Этот поцелуй, словно порхание бабочки. Лёгкий, но и яркий, чувственный, но и с ноткой страсти. Думаю, это и есть наш первый поцелуй. Я закрываю глаза и отдаюсь этому новому для меня чувству.