Глава 40. С днём рождения, Калеб.
25 сентября 2019 г., 20:23
Калеб замолкает. Я же с трепетом смотрю в его большие и яркие глаза, с придыханием приоткрыв рот. Вся покрылась мурашками от переизбытка чувств. Ещё немного и у меня навернуться слёзы. Слёзы радости, и в тоже время грусти, потому что это было так давно, и что этого уже, скорее всего, не вернуть.
— Удивил? — интересуется он. Я киваю, потому что пока не способна говорить. Как жаль, что этот этап нашей жизни был упущен.
— Почему ты раньше не сказал мне этого и не сказал, что помнишь меня? — спрашиваю я спустя длительное время. Он улыбается робкой улыбкой.
— Я не говорил тебе этого, потому что не видел в этом смысла. Прошло достаточно много времени с тех пор, — честно отвечает он, глядя мне в лицо. Теперь я всё больше и больше начинаю чувствовать грусть. — Мы выросли, начали жить каждый своей жизнью. Я уверен, у тебя уже был парень. У меня была девушка…- поясняет он, взяв меня за руку, а потом замолкает на последнем слове. — В общем, это было давно. Я рассказал тебе этот кусочек из нашего общего прошлого, потому что ты захотела. Теперь ты можешь только смириться с этим, потому что ничего другого я тебе пока не могу предложить.
Я сглатываю горечь в горле. Он прав. Прошлого не вернуть, но что-то можно изменить в настоящем и перенести это в будущее. Только когда мы выйдем на эту новую ступень наших отношений, для меня остаётся загадкой века. Но сейчас нет смысла мучить нас обоих этим воспоминанием.
— Спасибо, — тихо благодарю его я. — Да, ты прав, — чуть хлюпая носом, но всё же решительно говорю я. Я натягиваю улыбку, хотя всё внутри клокочет и раздирает от всего им вышесказанного, и встаю с постели, забрав свою руку из его. — Многое изменилось. Мы изменились, так что будем жить здесь и сейчас, — надеюсь, из меня получилась хорошая актриса.
— Ого! — восклицает он, ошеломлённый моим перепадом в настроении. Да я сама не ожидала, что получится сказать это так уверенно и даже «жизнерадостно». — Ты растёшь в моих глазах, — подшучивает он надо мной, глядя на меня снизу вверх. Я пропускаю это мимо ушей и иду собираться в зал, пока я окончательно не погрузилась в себя.
Вечер. Шесть часов. Калеб берёт машину у своих родителей, и мы едем с ним в спортивный комплекс. Сегодня он хочет позаниматься со мной индивидуально, а потом немного поплавать в бассейне, если останутся силы. Какую тренировку он для меня приготовил я, конечно же, не знаю и даже не могу предположить, но зная Калеба, я думаю, что это будет что-то жёсткое и непредсказуемое.
Тренажёрный зал почти пуст. Здесь занимаются около пяти бодибилдеров, три красотки в отличной спортивной форме и парочка человек, которые пришли сюда попотеть на дорожке, чтобы сбросить лишний вес. В углу зала стоят два тренера зелёной униформе. Один из них является дежурным тренером на это день.
— Я умру, да? — интересуюсь я у Калеба, когда мы встречаемся возле беговой дорожки, после того, как мы оба переоделись. Калеб опёрся спиной на ближайшую стену и скрестил руки. Я быстро пробегаю взглядом по его наряду. На нём спортивная майка с надписью известной фирмы «Nike», простые чёрные шорты до колена и кроссовки. Я улыбаюсь ему, а он так же, как я чуть ранее, осматривает меня с ног до головы, оценивая мой новый наряд, который уже частично видел, но, тем не менее, будто видит в первый раз. На мне всего лишь чёрная майка и такие же лосины с чёрными спортивными кроссовками. Хотя, если посмотреть с его мужской точки зрения, это очень даже сексуальный наряд в рамках спортивной одежды.
— Ну почему же, — облизнувшись, вдруг так томно проговаривает он, — всё будет вполне невинно и целомудренно… — продолжает он тем же тоном, не прекращая меня осматривать. Мои глаза становятся больше.
— Эм, Калеб, — в неловкости бормочу я, начав оттягивать край своей майки, не зная, что делать в данной ситуации. Наверно не лучшее решение, так как я ещё больше привлекаю к себе внимание, а особенно к своей груди. Надо было надеть толстовку. — Ты сейчас о тренировке вообще говоришь?
— Конечно, детка, — он вдруг меняется в выражении лица, всё его тело выпрямляется, подбородок чуть приподнимается. Он отходит от стены ко мне. — Это же твоя первая тренировка в зале? — осведомляется он на всякий случай. Я хлопаю глазами и киваю. — Тогда я всё верно сказал, — теперь с улыбкой, напоминает он.
— Невинно и целомудренно? — я уточняю ещё раз, стараясь казаться менее обеспокоенной, но в моём голосе отчётливо слышится лёгкое смущение и недоумение. Один его уголок рта тянется вверх в ухмылке. Дыхание немного спёрло. Я пытаюсь сглотнуть, но ничего не получается. Горло вдруг высохло. Мне нужна вода.
— Да, Корнелия, именно так, — он вдруг склоняется ко мне настолько близко, что его нос едва касается моего. Я затаиваю остатки дыхания. — Ладно, начнём разминку, — перестав нарушать моё личное пространство, предлагает или же командует он. Я, наконец, выдыхаю уже спёртый воздух и вдыхаю новый. Отпив немного воды из своей прозрачно-розовой бутылки, я иду на первую свою разминку с Калебом.
Разминка, в понятии Калеба, означала сумасшедший бег по дорожке на скорости, совсем не свойственной мне. Уже нехило вспотев и запыхавшись на двенадцатой отметке, я пытаюсь сбавить обороты хотя бы до десятки, но мой сегодняшний «тренер», который бежит на соседней дорожке, кажется, даже не допускает мысли, что для меня, особы довольно забывшей, что такое спорт, а в особенности бег, хмурит брови и добавляет мне деления на тренажёре. Я, буквально закинув язык на плечо, как собака, бегу из-за всех сил, что у меня остались. То ли ещё будет.
Проходит буквально пять минут, наша тренировка ещё даже не началась, а я уже всё. Я беру бутылку с водой, немного отпиваю, а потом медленно скатываюсь по стене на пол. С меня течёт пот, в висках бьёт давление, в глазах уже чуть ли не темнеет, воздуха едва хватает. Ко мне подходит Калеб.
— Как давно ты бегала? — усмехается он, осматривая моё скукожившееся тельце. Я приподнимаю на него глаза и мысленно проклинаю и его, и его разминку.
— Ты обещал, что всё будет невинно… — мой голос больше похож на скрежет, поэтому отпиваю ещё воды. Он смеётся, берёт свою бутылку и садится рядом.
— Мы ещё не начали, — бормочет он мне, чтобы не слышали проходящие мимо подтянутые и красивые девушки, которые завидев меня, слегка рассмеялись. Ну, конечно же, смейтесь над слабой Корнелией! Я с некой завистью слежу за ними до того момента, как они заворачивают за угол. Самые настоящие модели ни больше, ни меньше. — Эй, Корнелия, — Калеб слегка дёргает меня за плечо. Я мотаю головой, избавляясь от лишних мыслей.
— По-моему, ты переоценил мои возможности, — сухо проговариваю я и перевожу на него взгляд. Он бодр и весел как никогда. Такое ощущение, будто он не на дорожке сейчас бегал, а совершал лёгкую прогулку.
— Хм, — выдаёт он с загадочной улыбкой, которая понятна только ему. — Тебе нужно стать чуть выносливее. Выносливость много где пригодится, — добавляет он с тонким намёком на что-то большее, чем выносливость в спорте и облизывает губы. Его зрачки постепенно расширяются и приобретают некий блеск.
— Извращенец… — очень тихо говорю я, и он, кажется, этого не слышит.
В конце концов, наша тренировка начинается после дополнительной разминки для наших конечностей. Калеб старается не нагружать меня по полной, но у него это плохо получается. Хотя это по большей части моя вина, так как я просто не приспособлена к таким нагрузкам. Моё тело с каждым моим неестественным движением отзывается усталостью и лёгкой болью. Ещё немного и я взвою. Калеб проводит со мной целую серию различных мини-тренировок, которые входят в одну большую. Здесь упражнения и на плечи, и на грудь, и на попу, и на пресс и в целом на всё тело.
— Ну же, Корнелия, ещё пять раз, — Калеб уже тоже взмок, и я рада, что не одна буду здесь как выжатый лимон. Мы делаем упражнение на пресс. Ну как мы… Он держит мои ноги, а я совершаю попытки качать пресс.
— Я сейчас умру… — стону я. Он усмехается, но продолжает отсчитывать.
— Два… один, — заканчивает он. Я падаю спиной на коврик и хрипло выдыхаю.
— Всё, — вырывается у меня на весь тот участок зала, в котором мы находимся с Калебом. На нас обращают внимание пару человек. Калеб падает рядом со мной и поворачивает ко мне лицо. Я уверена, что сейчас я не в самом лучшем виде. Вся красная, потная, липкая, уставшая. Сказать, что мне сейчас всё равно? Да, мне всё равно. Этот парень вымотал меня сегодня так, как я никогда наверно не выматывалась. Мне хочется сказать ему пару ласковых, но у меня нет сил. «Невинной и целомудренной» эту тренировку точно не назовёшь. Слава Богу, пресс был последним нашим упражнением этим вечером.
— Я вижу, что ты в экстазе, — подшучивает он надо мной. Я медленно поворачиваю голову к нему. В моих глазах что-то между «убить его» и «умереть самой».
— Я боюсь, что не смогу завтра встать, и вам придётся праздновать без меня, — кое-как выговариваю я. Он прищуривается.
— Горячая ванна и расслабляющий массаж немного приведут тебя в чувство, — даёт он некий совет и садится, чтобы потом встать и подать мне руку.
— М-м-м, ты предлагаешь мне массаж? — уже чуть более живо, спрашиваю я, чуть сажусь, а потом принимаю его руку. Он резко поднимает меня на ноги, и мы оказываемся плотно прижаты друг к другу, что мне опять становится неловко. Мы едва не поцеловались.
— Ты хочешь, чтобы я помял твоё тело? — лукаво переспрашивает он. Вдобавок к моей уже имеющейся красноте, добавляется сухость во рту. Списываю это на жажду после тренировки. — Думаю, это процесс может понравиться нам обоим, — Боже, когда я спрашивала у него про массаж, я не думала, что он снова всё перевернёт в свою пользу. Я наконец отхожу от него. Он не держит.
— Опять подоспели твои грязные шуточки? — задаю я риторический вопрос, изогнув бровь. — Ты не исправим, — фыркаю я, а потом иду за водой.
— Да ладно, тебе, Корнелия, тебе же они нравятся, — он нагоняет меня возле столика, на котором можно оставлять свои вещи типа телефона, бутылки, полотенца и других принадлежностей для тренировок.
— С чего ты взял? — закатив глаза, вопрошаю я и отпиваю. Он усмехается.
— Ты так чутко на них реагируешь. Это так заводит, — он кокетливо улыбается мне, а потом, подмигнув и забрав свои вещи, удаляется в сторону мужской раздевалки, напоследок крикнув о встрече у бассейна через полчаса.
Я остаюсь стоять с открытым ртом от очередной порции подколов Калеба Хидмэна. Гневно выдохнув, я забираю свои пожитки и также удаляюсь в раздевалку. Впереди ещё ждёт плавание. Он явно хочет моей смерти.
Ровно через полчаса я выхожу к бассейну. Здесь только Калеб, больше никого. Время восемь часов. Он уже спокойно плавает вдоль бортика. Завидев меня, он растягивается в широкой улыбке. Я закатываю глаза. На мне ярко-красный сплошной купальник а-ля «спасатели Малибу». В принципе я была не настроена на водные процедуры, но купальник всё-таки взяла. И Калебу он очень понравился.
— Ты пришла меня спасти? — подплыв к краю, как только я подошла, шутит он, намекая на тот самый сериал. Я прищуриваю глаза.
— Вообще-то, утопить, — также шучу я. Он заливается звонким смехом и на спине уплывает от меня. Я улыбаюсь. Давно не видела его таким. Весёлым, беззаботным, слегка игривым.
— Ты поплаваешь со мной? — спрашивает он, вновь подплыв ко мне спустя время. Я сижу на краю бассейна, оперевшись руками об пол и опустив ноги в воду. Я отрицательно мотаю головой, хотя на губах вся та же лёгкая улыбка. — Боишься меня или воды? — интересуется он. Я усмехаюсь. Даже не знаю, почему эта фраза вызвала у меня такую реакцию. — Ты надо мной смеёшься? — снова задаёт он вопрос, а я продолжаю игнорировать его. Он начинает хмуриться и угрожать скинуть меня в воду.
— В таком случае, я лучше пойду, — наконец отвечаю ему я и предпринимаю попытки встать. Он хватает меня за правую ногу и не даёт уйти.
— Ну же, Корнелия, давай, — умоляет он, — я буду нежен и терпелив, — в очередной раз он выдаёт порцию подколов в мой адрес. Я щурю глаза.
— Где-то я уже это слышала, — вспоминаю я фразу про невинность и целомудренность его тренировки, которая прошла как какая-то экзекуция. Он облизывается и смотрит прямо мне в глаза. От этого его жеста я немного краснею. Он что пытается меня соблазнить?
— Ну, так что? — он немного склоняет голову к плечу, ожидая моего ответа. Я вздыхаю и сдаюсь. Он чуть улыбается, радуясь своей победе. Отпустив мою ногу, он даёт мне возможность самой оказаться в бассейне. Вода достаточно прохладная. Надо начать шевелиться. — Ну вот, видишь, не так страшно, — констатирует он.
— Я всего лишь несколько секунд в воде, о чём ты говоришь? — негодую я, барахтаясь, как только могу, чтобы удержаться на плаву не прибегая к помощи бортика. Он слегка подплывает ко мне. В какой-то момент меня тянет вниз, и я хватаюсь за Калеба. Он смеётся, а потом начинает диалог.
— Я хочу тебе кое-что сказать, — начинает он, и я немного с трепетом смотрю на него. Заметив это, он старается не смеяться над моим выражением лица. — В общем, Корнелия… — он тянет время, — здесь, в этом бассейне… — он снова делает паузу уже совершенно с серьёзным лицом.
— Что, Калеб, что? — мой голос трепещет. Несмотря на помощь Калеба, я едва держусь на воде, усталость всё же даёт о себе знать.
— Бассейн… он… неглубокий, Корнелия. Ты вполне можешь встать, — наконец говорит он и хохочет надо мной и над моей реакцией. Я, совершенно опешив, в итоге отталкиваюсь от него и встаю на дно.
— Дурак, — бурчу я на него и совершаю попытки уйти по дну. Он ещё смеётся какое-то время и нагоняет меня брассом.
— Да ладно тебе, детка, — успокаивает он меня. Я задумываюсь и разворачиваюсь к нему для разговора.
— Почему ты начал звать меня «детка»?
Калеб замирает на месте. Он не ожидал такого вопроса.
— Тебе не нравится? — он не отвечает на вопрос, а пытается увильнуть.
— Нравится. Просто я пытаюсь понять. Я же не твоя подружка, так почему же? — я прямо застала его врасплох. Он моргает пару раз, обдумывает ответ.
— Просто захотел, — в конце концов, отвечает и просто-напросто уплывает от меня, чтобы не продолжать диалог. Он что-то скрывает. Возможно, в это слово он вкладывает больше смысла, но не захотел сказать мне об этом, чтобы я не узнала об его истинных чувствах. Хотя в последнее время для меня становится очевидно, что я для него больше, чем просто Корнелия Хейл, девушка, на которой его заставляют жениться, больше, чем просто девушка, которая влюблена в него. Больше, чем подруга, но, тем не менее, он пока не признаётся об этом вслух. Однако уже стало понятно, что я ему не безразлична.
После получасового купания в бассейне, мы наконец едем домой. Я так устала, что почти засыпаю в машине. Калеб старается не гнать, будто боясь потревожить мой чуткий полусон.
Мы останавливаемся возле дома, но не спешим выходить. Я обессилена. Понятия не имею, как доберусь до второго этажа и разложу сумку, чтобы потом пойти в постель и спать без задних ног.
— Массаж ещё в силе? — уже с закрытыми глазами спрашиваю я его. Он выключает машину.
— А что? Всё-таки хочешь, чтобы я тебя помял? — с усмешкой спрашивает он.
— Мне сейчас настолько всё равно на твои шуточки, что я уже готова полностью доверить тебе себя, — пожалуй, последняя моя длинная фраза на сегодня.
— Вау! Серьёзное заявление, — удивляется он, но с нотками радости. Я знаю, что этот «сексуальный маньяк» спит и видит, чтобы меня потрогать, так что у него сегодня будет такая возможность. В рамках приличия, конечно.
Дома тихо. Родители видимо легли спать. Кое-как я добираюсь до второго этажа и разбираю вещи. Наконец-то плюхаюсь на кровать, зарываю лицо в подушку и устало стону в неё. Калеб где-то недалеко от меня посмеивается надо мной же, но в этом смехе уже тоже чувствуется усталость.
— Приступайте, мистер Хидмэн, — всё также в подушку говорю я, лёжа на животе. Я уже в домашней одежде, состоящей из свободной майки, топа и шорт. Калеб садится рядом со мной на постель.
— Мне будет удобнее, если ты будешь… кхм… без одежды, — он растягивает фразу, кажется, поняв, как это звучит, и как это могу понять я. Я тут же поворачиваю голову в его сторону. Калеб не упускает возможности самодовольно улыбнуться, представляя меня без одежды. Всё-таки видеть меня в купальнике это одно, а видеть меня голой это другое.
— Не дождёшься, — отвечаю я ему и опять утопаю лицом в подушку. Он пока оставляет попытки меня раздеть и просто начинает мять мои плечи, спину, руки. Я довольно мычу, вынырнув из своего убежища.
— Нравится, да? — это больше риторический вопрос. Я снова мычу в блаженстве, прикрыв глаза. — Может, всё же снимем с тебя майку? — ласково-ласково просит он. Я полностью открываю глаза и смотрю на него.
— Мистер Хидмэн, оставьте свои фантазии при себе, — бормочу я ему. Он продолжает меня массировать, слегка посмеиваясь.
В какой-то момент массаж превращается в нежные поглаживания, что я практически уношусь в сон, но тут я чувствую как его руки плавно залезают ко мне под майку.
— Ты пытаешься меня изнасиловать? — моё тело полностью бездвижно, но разум ещё со мной. Калеб насмехается надо мной.
— Нет, Корнелия, — отвечает он, — просто твоя одежда елозит туда-сюда и ты не получишь того эффекта от массажа, который должна получить.
— Ты оправдываешь свои действия? — я сонно шепчу. — Я уже почти всё…
— Мне закончить? — игриво спрашивает он, а потом склоняется ближе ко мне и целует в плечо. У меня бегут мурашки по всему телу. Я на грани сна и реальности. Я недовольно бурчу, но всё же засыпаю. Силы покинули меня окончательно.
Ночью просыпаюсь от того, что мне становится жарко и тяжело. Калеб окутал меня своими руками и ногами. Почему он здесь? Ах да, он же теперь снова спит со мной. Якобы из-за родителей, но на самом деле, я думаю, он и сам этого хочет. Хоть он и говорил, что не хочет давать мне «ложных надежд», но в последнее время он делает всё, чтобы эти надежды были, и спать со мной в одной кровати уже стало больше обыденностью, чем какой-то редкостью и неожиданностью.
— Калеб, — шепчу я, пытаясь выбраться из-под его конечностей. Он что-то мычит во сне и стискивает меня ещё сильнее. — Калеб! — говорю я громче. Он дёргается от неожиданного пробуждения и глубоко вдыхает носом, потом открывает глаза.
— Что? Что случилось? — не отпуская меня, спрашивает он.
— Ты меня сковал, — ворчу я. Он снова тяжело вдыхает, оглядывается по сторонам, потом, наконец, понимает, что происходит. Он отпускает меня и перекатывается на вторую половину кровати. — Спасибо, — шепчу я и снова засыпаю, только уже с мыслью, что могла обидеть его.
Яркое ослепляющее солнце вторгается в мою комнату сквозь небольшую щель между шторами. Я медленно открываю сначала один глаз, затем второй. Луч лежит именно на моей подушке и раздражает мои чувствительные к свету глаза. Я тут же закрываю их и жмурюсь. Недовольно выдохнув, я снова предпринимаю попытки открыть глаза, предварительно отвернувшись в другую сторону. Я начинаю рассматривать свою комнату, будто вижу её в первый раз.
Справа от двери и параллельно моей кровати располагается небольшой по ширине, но глубокий встроенный шкаф-комната из такого же белого дерева, как и вся мебель в моей комнате. Внутри него есть две стены с полками и одна стена с зеркалом. Ещё правее, в этот же шкаф, встроен неширокий книжный шкаф, на полках которого стоят книги из моей личной библиотеки, а также кое-какие учебники. Слева от входа в комнату стоит длинный во всю стену комод с большим количеством дверей и двумя ящиками. На комоде стоят различные предметы: плюшевые звери, фоторамки, небольшие декоративные цветы, небольшой ящик с косметикой, парочка духов, коробка с лаками, круглое металлическое зеркало на ножке, пара блокнотов, плеер с наушниками. Над комодом висит небольшой плоский телевизор, которым я не пользовалась уже года три. Эта стена моей комнаты украшена различными по цвету, а иногда и вовсе стеклянными параллелограммами. Напротив комода соответственно стоит кровать. Её едва ли можно назвать двуспальной. Она имеет небольшую резьбу и две небольшие колонны с деревянными шарами на концах на обеих спинках. Постель и подушки имеют розоватый оттенок. По обе стороны кровати стоят прикроватные тумбочки. На одной из них находится цифровой будильник и маленький ночник. Над кроватью висит небольшая доска. На неё я иногда прикрепляю различные фотографии, стикеры с важными пометками и прочую мелочь. У самого окна, которое встроено почти во всю стену, параллельно кровати, стоит обычный письменный стол и обычный стул. На столе стоит металлическая лампа и стакан с карандашами, ручками, фломастерами и двумя линейками. Окно завешено полупрозрачным тюлем и двумя плотными шторами пудрового цвета, которые отлично подходят к моим, с одной стороны стены, бежевым, а с другой стороны, пудровым обоям. Справа от стола прямо в углу стоит большой и длинный цветок в белом горшке, который отвечает за красоту и кислород в комнате. На потолке красуется трёхламповая люстра с закрытыми торшерами и хрустальными подвесками. На полу постелен ламинат, на котором лежит персидский ковёр неправильной формы. Я очень люблю свою комнату. Я сама подбирала мебель, дизайн комнаты и дополнительный декор.
Рядом со мной сопит сегодняшний именинник. Этот красавчик даже не представляет, что его сегодня ждёт. Родители уже всё распланировали, позвали кучу гостей, различных специалистов по организации. Даже мой шестнадцатый день рождения так не праздновали и мне немного обидно за себя.
Я смотрю на часы, а потом на Калеба. Сейчас без двадцати минут девять. Ко мне в голову залезает одна странная мысль, которая заключается в том, что я хочу разбудить Калеба лёгким поцелуем в щёку. Корнелия, что за игривое настроение с утра? Подумай сто раз. С этим парнем лучше не шутить.
Калеб что-то довольно мычит во сне, но точно разобрать не могу. Неужели опять бывшая снится? От этой мысли мой настрой медленно падает. Не буду я его поцелуями будить. Ещё не заслужил. Я решаю тихонько встать и пойти умываться, но как только я начинаю двигаться, всё тело отзывается болью после вчерашней тренировки, несмотря на шикарный массаж Калеба. Видимо этого было недостаточно. Нужна горячая ванна. Очень горячая.
Спустя час лежания в горячей пенной ванне с ароматом душистого персика, я обтираюсь мягким полотенцем, затем наношу лосьон для тела, делаю тюрбан из полотенца на голову, надеваю белое бельё под белое платье, что надену позже, и махровый халат с капюшоном. Боль в мышцах уже стала меньше. Я будто заново родилась. Осталось только высушить волосы, но это я сделаю чуть позже.
Возвращаюсь в комнату. Калеб уже не спит, а просто лежит на кровати и смотрит в свой телефон. Возможно, он читает поздравления друзей на фейсбуке. А может и от всяких подружек. Так, Корнелия, не заводись. Ты только что очистилась умом, душой и телом, не нужно снова загрязняться.
— Доброе утро, — говорит он, не отрывая взгляд от экрана. Я надуваю губы. Даже не взглянул на меня. Так увлечён социальной сетью. И подружками…
— Доброе, — бормочу я, а потом ухожу на поиски фена и расчёски в шкафу.
— Что-то случилось? — слышу я за спиной. Оборачиваюсь, чтобы ответить, но не нахожу слова. Калеб встаёт с кровати и направляется ко мне. — Ты вкусно пахнешь, — подмечает он с улыбкой.
— Спасибо, — я немного добрею к нему от такого неожиданного комплимента, но отворачиваюсь, потому что начинаю немного краснеть.
— Ладно, не буду мешать тебе, — посмеявшись над моей реакцией, он уходит из комнаты. Я, наконец, нахожу фен и расчёску и отправляюсь к ближайшей розетке.
Я уже почти досушиваю волосы, как в спальню возвращается Калеб. Он тоже ходил в ванную. На нём только белое полотенце и капли воды, что стекают по его телу прямиком вниз. Он не особо заморочился, чтобы их вытереть. Я медленно оглядываю его сверху вниз. Он же в это время медленной походкой направляется в мой шкаф, где я выделила ему три полки под его одежду. Когда-нибудь это полотенце слетит с его бёдер. Интересно, хоть это заставит его смутиться и перестать расхаживать по дому в таком виде? Я выключаю фен и решаю его спросить об этом.
— Ты никогда не думал, что тебе будет неловко, если твоё полотенце когда-нибудь упадёт и покажет всё, что ты скрываешь? — мой тон слегка повышается на последнем слове. Я чувствую неловкость больше, чем когда-либо, потому что в голове начинают прыгать различные картинки о том, как Калеб остаётся в неглиже.
— Мне нечего стесняться, — самодовольно кричит он из гардеробной, — у меня там всё отлично, — добавляет он, вернувшись в комнату. Он снова смущает меня. В его руках я вижу его же трусы. Он что собрался при мне их натягивать?!
— Ты чего это? При мне их надевать будешь? — заикаясь, уточняю я.
— А ты хочешь посмотреть? — дразнит он меня с лукавой и в тоже время манящей улыбкой. Я тут же закрываю глаза руками и отворачиваюсь.
— Знаешь, Калеб, — начинаю я говорить сквозь руки, — между нами всё же должна оставаться какая-то тайна, — я снова повышаю голос. Он тихо смеётся за моей спиной и одевается. Слышится отчётливый звук резинки, которая ударяет по коже.
— Да ладно тебе, рано или поздно это случится, ну, а пока можешь повернуться. Я практически одет, — сообщает он о своей готовности. Я медленно поворачиваю корпус.
— Если ты хочешь поиграть в эксбикциониста, то это не ко мне, — я мило улыбаюсь ему и удаляюсь на завтрак.
Наш завтрак проходит в дружественном и семейном кругу. Родители уже поздравили Калеба и даже вручили ему пару небольших подарков. Я же с этим моментом пока оттягиваю. Я хочу поздравить его на вечеринке, когда буду вручать подарок. Я не знаю, понравится ли он ему. Этот подарок тесно связан с нашим прошлым и будущим. Я покопалась в старых фотографиях и всё же нашла одно полароидное фото, где мы с Калебом сидим на бетонной плите и смотри на океан. Я хочу сделать с ним ещё сотню таких фотографий, поэтому купила фотоаппарат мгновенной печати. Плюсом к этому подарком будет то самое фото.
К полудню мы понемногу выдвигаемся из дома. Я пока не стала переодеваться, боясь помять своё длинное пышное белое платье с лёгкой фатиновой юбкой поверх основного плотного подола. Верх платья представляет собой половинку от платья-футляра, с открытыми плечами и без какого-либо выреза. Волосы пока оставляю распущенными в связи с тем, что на улице немного ветрено и вся моя причёска может разлететься. Единственное, что я делаю, так это крашу ресницы тушью и наношу розоватый блеск на губы. Румяна оставляю пока в покое. Я уверена, лёгкий румянец мне всё равно будет сегодня обеспечен, так как мне ещё предстоит поздравить Калеба. Наедине.
Светлый кремовый двухэтажный дом, к которому мы подъезжаем, выглядит очень большим и современным. Он имеет неоконченную п-образную форму. Большую часть стен верхнего этажа заменяют просторные панорамные окна от потолка до пола, от одной стены к другой. Первый этаж также не обделён такими окнами. Сквозь окна можно рассмотреть роскошное наполнение дома. Посередине, между половинами дома, расположился прямоугольный узкий бассейн. Возле бассейна, на небольшой террасе стоит стол для завтраков на свежем воздухе и шесть стульев. Перед самым входом, который представляет собой раздвижные двери, также стоит небольшой столик и два стула. Мне уже не терпится войти внутрь.
Дом уже украшен чёрно-белыми воздушными шарами с небольшими мешками-грузиками, лентами, которые кричат «счастливого дня рождения» и «с твоим семнадцатилетнем, Калеб», различными декоративными картинами. По периметру всего дома вместо привычной домашней мебели временно расставлены фуршетные столы с различным вкусным наполнением и круглые небольшие столы с белыми скатертями, на которых стоят приборы, тарелки, чёрные и белые салфетки в салфетницах. На тарелках лежат что-то вроде небольшого меню, которое будет на сегодняшнем вечере, в форме смокинга с бабочкой. Возле одной и свободных стен расположилась красивая фотозона. Недалеко от столов лежит чёрно-белый ковёр-танцплощадка, перед которым стоит стол диджея. В целом всё очень стильно и креативно.
— Калеб, Корнелия, скорее переодевайтесь, я хочу сфотографировать вас, — кричит Анжела, когда я поднимаюсь наверх и направляюсь в одну из комнат. Калеб, бубня что-то себе под нос, идёт следом за мной, в руках у него чёрный чехол с костюмом. Однако потом проходит мимо меня и направляется в соседнюю комнату.
Я не успею ничего придумать на голове, поэтому быстро переодеваю платье, обуваю туфли на небольшом каблуке, которые мы купили вместе с платьем, ещё раз подкрашиваю губы и спешу вниз. Я оказываюсь на этаже раньше Калеба. Родители разбрелись кто куда, одна только Анжела стоит со своим маленьким фотоаппаратом и ожидает нас для съёмки.
— Ты просто прекрасна, — лепечет она, когда видит меня. — Как принцесса. Чуть позже я сделаю тебе причёску, — обещает она и предлагает мне сесть на ступеньку перед входом для фотосессии. Она делает один снимок, чтобы проверить картинку в целом. К нам присоединяется Калеб. Он просто обворожителен в своём чёрном костюме и белоснежной рубашке с лёгкой небрежностью в волосах.
— Я готов к пыткам, — говорит он и присаживается ко мне. Он поворачивает лицо ко мне и быстро осматривает. — Что-то это мне смутно напоминает, — шепчет он, чтобы слышала только я.
— Твои пытки начнутся часа в три, когда приедут первые гости, — подкалывает она сына. — А теперь улыбочку! — кричит она, я опираюсь на одну руку, которую ставлю на колено и слегка улыбаюсь. Калеб понимает, какое веселье его ожидает, а потому слегка отворачивается от камеры и хмурится. Анжела нажимает кнопку.
— Достаточно фотографий, — бурчит Калеб и встаёт. Мне непонятна его реакция, а потому я начинаю переживать насчёт своего подарка.
— Калеб! Ещё одно фото. Ты здесь какой-то хмурый. Не забудь хотя бы надеть бабочку! — почти орёт она ему вдогонку, потому что этот красавчик быстро уходит обратно в дом. — Какая муха его укусила? — интересуется она у меня. Я пожимаю плечами. Хотелось бы мне тоже знать. — Окей, давай займёмся твоими волосами, прежде чем приедут гости, — она радушно мне улыбается и протягивает руку, помогая мне встать.
Анжела, словно моя крёстная фея, колдует вокруг меня вот уже двадцать или тридцать минут. Она навила мне шикарные голливудские локоны, и я теперь действительно чувствую себя сказочной принцессой. Она чуть-чуть дополняет мой макияж тенями, скрывает некоторые неровности моей кожи тональным кремом и совсем немного наносит румяна, чтобы я не казалась слишком бледной в течение вечера.
— Всё, теперь Калеб просто упадёт при виде тебя, — вдруг говорит она совершенно неожиданную для меня фразу. Я смущённо улыбаюсь. Он уже видел меня в платье, а потому уже не будет эффекта неожиданности.
Время стремительно приближается к трём часам. Анжела уходит к моей маме в гостевую комнату переодеваться и наводить красоту на голове и лице. Я же спускаюсь вниз. Там меня встречают Калеб, который надел бабочку по наставлению его мамы, и приехавший Дюк, который также принарядился. Они оба глазеют на меня. Дюк расплывается в широкой улыбке и тут же отвешивает мне комплимент «ты обворожительна». Я благодарю его, как только подхожу к ним. Калеб словно язык проглотил. Кажется, я произвела на него новое впечатление. Причём самое наилучшее. Он берёт меня за руку и нежно целует тыльную сторону. У меня приоткрывается рот от этого жеста и выдаётся тихое «ах». По-моему, это лучше любых комплиментов. Калеб смотрит мне прямо в глаза, будто хочет проникнуть в моё сердце, хотя он уже там. Дюк, что стоит рядом впал в глубокий шок. Он пару раз моргает и решает пока удалиться из нашего поля зрения.
— Само очарование, — шепчет Калеб, как только отпускает мою руку. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами полными нежности и… любви? Сомневаюсь.
— Спасибо, — я говорю настолько тихо, что не слышу сама себя.
— Гости уже почти прибыли, — он склоняется и шепчет это мне в ухо. — Я бы хотел сбежать отсюда, — признаётся он, а потом договаривает, — с тобой… — я таю. Ох, Калеб, мне бы тоже этого хотелось. — Поговорим об этом позже, — томно шепчет он и издаёт какой-то животный хрип, похожий на возбуждение. По мне бегут мурашки.
— Калеб, Корнелия, вы просто бесподобны! — кричит кто-то за нашими спинами. Это моя мама. Она толком не видела меня сегодня в таком виде.
— Спасибо, Элли, — отвечает он ей и немного краснеет. Ого!
Мы дожидаемся первых гостей в холле дома. Приехали какие-то родственники Калеба из Канады, пара его друзей, с которыми я ещё не знакома, и та девушка с вечеринки, кажется, Николь или как там её. Она из брюнетки перекрасилась в чёрный цвет, но, тем не менее, выглядит также обворожительно. Она радостно кричит при виде Калеба и бежит к нему на своих высоких каблуках. Мисс Красивое Личико имеет действительно красивое, правильное, овальное лицо. У неё бледноватая кожа, но с лёгким румянцем на щеках, большие зелёные глаза с длинными ресницами, аккуратные чёрные брови, курносый маленький нос, пухлые губы цвета розовой розы, но возможно, это помада. Она словно с глянцевой обложки в своём лёгком белом платье на тонких бретелях.
— Калеб, дорогой, с днём рождения! — слышу я, как она мурлычет ему в ухо, как только вешается к нему на шею, а потом крепко целует его в щёку. У меня сердце падает вниз при виде этой сцены. Я не вижу его лица, не вижу его реакции. Рад ли он? Конечно, рад. Она же его «подруга».
— Николь, задушишь, — слышу я его лёгкое ворчание, однако он слегка приобнимает её одной рукой. Я сглатываю неприятный ком в горле. Она совершенство по сравнению со мной. Ему стоит быть с ней.
Я уже собираю удалиться, но меня останавливают. Николь переключается на меня.
— Корнелия, детка, я так рада тебя снова видеть! — кричит она с улыбкой и теперь уже обнимает меня, как будто я её старая подруга. Я от неожиданности не могу пошевелиться и вымолвить хоть слово. — М-м, ты вкусно пахнешь, — делает она мне комплимент. У меня ступор и глаза вот-вот вылезут из орбит.
— Ники, ей сейчас нечем будет дышать, — встревает Калеб, кажется с недовольством, но с весёлой полуулыбкой.
— Ой, прости, — не прекращая улыбаться во все тридцать два, она отходит на шаг и осматривает меня с ног. — Божественное платье, где купила? — интересуется она с явным любопытством в глазах.
— Э-э, привет, — только и могу сказать я сдавленным от неловкости голосом.
— Прекрати смущать Корнелию, Линкольн, — раздаётся голос Дюка. Неожиданно его рука оказывается на моём плече. Он приобнимает меня так, будто мы очень близки. Что не так с друзьями Калеба?! Сам Калеб заметно мрачнеет и даже скалится при виде меня и Дюка рядом. Я пытаюсь выскользнуть из этой «неловкой ситуации». Дюк быстро отпускает меня и направляется к девушке. Он целует её в обе щёки
— Дюк, ты как всегда в своём репертуаре, — говорит она ему и также крепко обнимает. Она похоже любвеобильная девушка.
Калеб подходит ко мне и стискивает меня за талию. Его аромат входит в мою зону комфорта и делает её ещё более комфортной. Он пытается показать, какие права он на меня имеет? Это всё из-за Дюка? Что происходит в этом доме? Я переключаюсь на его лицо. Там красуется след от помады Ники. Я тут же его вытираю. На нём должна быть только моя помада и только мои губы!
— Твои волосы, что ты с ними сделала? — вопрошает Дюк, осматривая девушку в белом. — Как дела в Англии? И почему твой акцент всё такой же американский? — легко переключаясь с темы на тему, смеётся он над ней, и она ему это позволяет. Кажется, все эти трое очень хорошо знакомы между собой. И… Англия? Она живёт в Англии? Каким образом тогда они все связаны между собой?
— Прошу заметить, — она прочищает горло и продолжает, — я живу там всего несколько месяцев, — напоминает она ему, подняв палец вверх. Он шепчет её что-то на ухо, а потом они вместе смеются. Мы с Калебом уже становимся лишними.
— Думаю, мы можем уйти, — Калеб тихо шепчет мне это и тянет в сторону фуршетного стола, где стоят наши родители. Дюк и Ники не замечают нашего исчезновения.
— Калеб, сынок, думаю, пора начинать. Все гости и персонал уже прибыли, — мягко говорит Анжела и гладит его по плечу. Она с любовью и нежностью смотрит на нашу пару, где Калеб по-прежнему держит меня. Он кивает ей, и вечер начинается на полную.
Мы рассаживаемся за столы. Я за столом с Калебом и присоединившимися к нам Николь и Дюком. Нанятый ведущий начинает свою программу. На секунду у меня возникает мысль, что это всё больше смахивает на какую-то свадебную вечеринку, чем на день рождения подростка. Я улыбаюсь от этой мысли.
Вечер в полном разгаре. Калеба поздравило уже больше половины гостей. Он получил большое количество тостов, множество различных подарков, также прозвучали благодарности родителям за такого прекрасного сына. Но самым дорогим для Калеба стал общий подарок от наших родителей и это ключи от новенькой машины BMW i8. Калеб просто в восторге. Ему уже не терпится сесть за руль и разогнаться до максимальной скорости. Он едва сидит на месте. В конце концов, после поздравлений, его отпускают. Он, схватив связку с ключом, мчится на задний двор, где оказывается была дополнительная одиночная парковка. Я иду за ним. Мне также интересно посмотреть на это новейшее чудо, которое теперь Калеб будет звать своей «малышкой».
Машина и вправду оказывается превосходной. Это спорткар белого цвета с синей отделкой и с дверьми, которые открываются наверх. Да, эта тачка выглядит действительно круто и мощно. Я бы и сама в неё прыгнула, если бы имела права.
— О, Господи! — вцепившись в волосы, кричит он и оглядывает машину. — Это просто… нет слов! — он в полном восторге снимает автомобиль с блокировки и садится внутрь, трогает руль, вдыхает запах нового салона, полностью впадая в экстаз. Я его таким наверно ещё никогда не видела. Мой подарок просто ничто рядом с этим.
После длительного осмотра машины, мы с Калебом и ещё парочка человек, что увязались с нами, возвращаемся в дом. Время перевалило за шесть часов, но вечер продолжается. Диджей ставит какую-то плавную мелодию. Все уносятся в сторону танцпола. Фотограф, как назойливый папарацци, ловит нас с Калебом прямо у входа. Он делает около десяти снимков, потом ретируется туда, откуда взялся.
— Слушай, — встав перед Калебом, начинаю я диалог. Я хочу попросить его о танце. — Ты не хочешь… — не заканчиваю я, потому что тут встревает Николь.
— Эй, Хидмэн, хватит стоять, пошли танцевать! — весело зовёт она его и тащит за руку в сторону общей танцевальной массы. Калеб виновато оглядывается. Я с досадой смотрю на их удаляющиеся силуэты. Опять она. Снова всё испортила…
Я угрюмо сижу на стуле за столиком и подпираю щёку рукой. Калеб и Ники танцуют уже две песни подряд. Вторая уже более быстрая и ритмичная. Девушка полностью завладела его вниманием. Мне она не нравится. Она слишком близко к нему. И в прямом и в переносном смысле. Моя ревность уже не знает предела. Она так свободно общается с Калебом, да и с Дюком тоже. Но если на Дюка мне наплевать, то к Калебу я испытываю трепетные чувства. Интересно, она знает об этом? Калеб ей уже рассказал, как дурочка Корнелия втрескалась в него по уши? От этой мысли мне становится некомфортно. Я решаю найти официанта и взять у него бокальчик шампанского. Родители сегодня разрешили мне пару бокалов, и я воспользуюсь этим.
Молодой и приятный юноша в белой рубашке с чёрной бабочкой и такого же цвета брюках, с полным подносом бокалов шипящих напитком, улыбается мне и предлагает напиток. Я беру бокал с лёгкой улыбкой и тут же от него отхожу.
Прохладное шампанское легко течёт по горлу. Я немного морщусь от привкуса алкоголя, но отпиваю ещё. Меня застаёт врасплох Дюк. Он меня преследует?
— Эй, Корни, — ласкает он моё имя. Так меня называют только самые близкие друзья. Я стараюсь не подавать вида дискомфорта. — Решила перейти на горячительные напитки? — интересуется он, а у самого в руках красуется стакан со льдом и коричневой жидкостью. Кажется, это виски.
— Решила выпить за именинника, — вру я и натягиваю дружелюбную улыбку, хотя в мыслях до сих пор витают наставления Калеба. Дюк расплывается в широкой сальной улыбке и поднимает свой бокал.
— Тогда за Калеба, — говорит он, и мы стукаемся стеклом. Я отпиваю третий глоток. Пьётся уже лучше. Голове кстати тоже уже лучше. Меньше мыслей. Но вдруг у меня возникает идея.
— Слушай, — я говорю уже чуть расковано и уже с более непринуждённой улыбкой. — Что между Калебом и Николь? — интересуюсь я, как бы невзначай. Дюк смотрит мне в глаза. Его зацепил этот вопрос. Так-так, это уже интересно.
— Хм, — шумно выдаёт сначала он. Меня окутывает запах его крепкого алкоголя. — Калеб и Николь уже знают друг друга тысячу лет. Калеб был первой любовью Ники. Хоть она и не признавалась ему в этом, но это было видно. По её глазам, по её настроению, эмоциям, когда он был рядом. В общем, всё выдавало в ней влюблённую девчонку, — он слегка раскачивается и смеётся своему начатому рассказу, снова отпивая жидкость из своего бокала. Я проглатываю горечь. Рассудок, что ненадолго помутнел от алкоголя, снова дал о себе знать. Я расстроена началом. — Но, — он решает продолжить, — Калеб как скала, ни разу не ответил на её чувства и начал встречаться с другой девушкой, которая затмила его разум, — в один рассказ вплетается другой. — И она была та ещё чертовка, — будто забывшись, проговаривает Дюк с лукавой улыбкой и, а его взгляд падает куда-то в сторону. Я хмурюсь. Что он имеет в виду? — Ах да, о чём я. В общем, между Калебом и Николь, можно сказать, ничего нет, и не было. Но кто знает, может Калеб когда-то созреет и предложит Ники отношения, хотя их и разделяют тысячи километров. Потому что она живёт теперь в Лондоне, а он здесь, — пожимая плечами, он завершает рассказ. У меня закрадываются мрачные мысли о Калебе и этой девушке. Дюк подорвал мою надежду на совместное будущее с моим любимым. А вдруг Калеб всё-таки испытывает какие-то чувства к Ники и поэтому не отвечает мне взаимностью? О Боже, я надеюсь, что это просто глупые домыслы Дюка. Я полностью допиваю бокал.
— А что насчёт той, другой девушки? — я решаю затронуть опасную тему бывшей Калеба. Я надеюсь, что хоть его друг расскажет мне о ней. Хотя наверно это не лучшая идея.
— Думаю, об этом тебе лучше поговорить с ним, — он подмигивает мне и полностью осушает мой бокал. — Калеб не любит, когда о ней говорят, так что будь аккуратна, — предупреждает он и уходит за добавкой напитка.
Я, наконец, переварив новую информацию, иду к Калебу на танцпол. Музыка снова стала плавной, мелодичной, спокойной. Николь, завидев меня, отпускает именинника и улыбается мне. Она понимает, чего я хочу, а потому уходит с лёгким «развлекайтесь».
— Миледи, не желаете потанцевать? — Калеб галантно кланяется мне и предлагает руку. Я с охотой беру её. Другая рука Калеба оказывается на моей талии. — Ты пила? — интересуется он, чуть нахмурившись. Видимо аромат шампанского всё же выдал себя. Калеб умело увлекает меня в танец.
— Один бокал, — честно отвечаю я. Он чуть сжимает свои руки. Ему эта новость не понравилась. — Прости, — выдыхаю я, а потом кладу голову на его плечо. Во мне появилась смелость на такое действо.
— Не пей больше, хорошо? По крайней мере, не в компании Дюка, — он с некой злобой проговаривает имя друга. Я тут же поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. — Да, Корнелия, я видел, — признаётся он, чуть улыбнувшись, почувствовав, что поймал меня.
— Почему тогда не пришёл? — тут же задаюсь я вопросом. Он слегка усмехается.
— Дал тебе возможность узнать порцию сплетен обо мне, — отвечает он, а потом смотрит в сторону друга. Дюк разместился на одном из стульев зала. Заметив взгляд Калеба, он с кривой улыбкой поднимает бокал с новой порцией алкоголя. — Зная Дюка уже года три, я могу с уверенностью сказать, что он говорит за моей спиной, — он снова со мной. — Много узнала? — вопрошает он, вглядываясь в моё лицо. Я слегка краснею.
— Он сказал, что Николь… — я не могу окончить фразу, потому что язык не поворачивается, чтобы дать этой «сплетне» ещё больше жизни.
— Нет, Корнелия, между мной и Николь никогда ничего не было и не будет. Эта старая байка Дюка, что Ники была влюблена в меня. Он рассказывал это всем девушкам, с которыми у меня хоть что-то начинало получаться, потому что хотел быть первым… — он тоже не оканчивает свою мысль. Думаю, я пока не хочу знать об этом. — Возможно, Корнелия, просто возможно, что я нравился Ники, но это было, когда мы с ней только познакомились, но теперь это точно в прошлом, потому что у неё появился парень в Англии. Именно поэтому, да и не только, между нами ничего не может быть, понимаешь? — он немного успокаивает меня. Я с лёгкость улыбаюсь ему и кладу голову обратно к нему на плечо.
Спокойная музыка сменяется на динамичную. Я решаю, что пора поздравить Калеба. Но я хочу сделать это в более приватной обстановке, без сотен глаз. Я утаскиваю его на второй этаж, где нет гостей. В одной из комнат я оставила свой подарок. Фотоаппарат и старую фотографию я уложила в небольшую коробку. Сверху я прикрепила бант и небольшую записку:
«С днём рождения, Калеб…
15 сентября, Корнелия».
Я очень волнуюсь, а потому слегка запинаюсь об ступеньки. А ещё у меня жутко устали ноги. Весь день на каблуках, хоть и с небольшим каблуком, а плюсом ещё и вчерашняя тренировка. — Куда ты меня тащишь? — игриво спрашивает он, поддерживая меня под руку, чтобы я окончательно не упала. — У-увидишь, — я немного заикаюсь и краснею. Боже, Корнелия, успокойся. Мы заходим в небольшую, светлую комнату с белой мебелью. Здесь есть кровать с белой постелью, комод, зеркало, пара прикроватных тумб и пару мягких кресел у окна. В общем всё, что нужно для комфортного проживания и отдыха. — Ну и что ты задумала? — снова спрашивает он с нежной улыбкой. Я в неловкости закусываю губу. — Закрой глаза, — прошу его я. Он неохотно повинуется. Я достаю коробку с подарком из верхнего ящика комода и быстро возвращаюсь к Калебу. — С днём рождения, Калеб, — краснея шепчу я, протягиваю ему подарок. Калеб берёт подарок и немного рассматривает его. Я, пользуясь моментом, тянусь, чтобы поцеловать его в щёку, как хотела сделать это утром. Но неожиданно Калеб поворачивает свою голову в мою сторону и наши губы соприкасаются. Прежде, чем я успеваю отскочить от него из-за неловкости ситуации, он притягивает меня к себе за талию одной рукой и решает продолжить, беря инициативу больше в свои руки. Этот поцелуй оказывается очень чувственным и страстным одновременно. Его язык аккуратно раздвигает мои губы и вторгается в мой рот. Наши языки сплетаются в умопомрачительном танце. Я чувствую его вкус, он чувствует мой вкус. Я пьянею от этого поцелуя больше, чем от алкоголя. Есть только я и он. Есть только этот момент. — Спасибо, детка, — упираясь лбом в мой лоб, шепчет он мне слова благодарности с лёгким придыханием. Я слышу щелчки где-то в районе двери. Мы оба поворачиваемся. Опять этот фотограф. Как всегда вовремя. Калеб свирепо смотрит на него, а потом, отпустив меня, движется к двери, чтобы закрыть её перед носом папарацци. — Не дают побыть наедине, — шутливо ворчит он, чтобы вновь поднять настрой. Я неловко улыбаюсь в ответ. Он, наконец, решает открыть коробку, но я его останавливаю. — Может, ты сделаешь это позже? — я буквально уговариваю его, но он меня не слушает. Он с улыбкой открывает коробку. Его глаза загораются при виде то ли фотографии, то ли полароида. — Вау, — проговаривает он, — фотоаппарат, — он немного смеётся, подняв на меня глаза, и я понимаю причину. Весь день вокруг этот назойливый фотограф, а теперь и я дарю ему фотоаппарат. Я тоже плыву в улыбке, хотя она и так почти не сходила с моего лица. — Сфотографируемся? — интересуется он, достав аппаратуру из коробки. Я возношу брови вверх в удивлении. — Пожалуйста, — просит он, и я не могу ему отказать. Калеб загружает десять фотокарточек в фотоаппарат, делает пробный снимок, после чего вылезает чёрная карточка, которая до этого защищала картриджи. Он убирает её в коробку, которую потом ставит на комод. — Ну что, ты готова? — он приобнимает меня за плечи и направляет на нас объектив. Я смотрю сначала на него, а потом в камеру. Калеб начинает отсчитывать, — Три, два, один… — щелчок. Калеб за мгновение до вспышки целует меня в щёку, а я делаю большие глаза. Он отстраняется, чтобы достать появившуюся фотографию. Он немного трясёт её, чтобы она быстрее обрела чёткие краски. Я же в это время смотрю на него. Было очень неожиданно. В принципе, как и всё в этой комнате в последние десять минут. Фотография проявилась. Мы здесь такие смешные, но в то же время счастливые. Эта фотография будет греть мне душу, если он мне её отдаст. — Могу ли я попросить тебя подарить мне её взамен на ту, что я подарила тебе? — умоляю я его, а потом опускаю взгляд вниз, боясь услышать отказ. Он поднимает мою голову, взявшись за подбородок. — Держи, — он протягивает мне фотокарточку, — мы сделаем с тобой ещё много таких, — обещает он, подмигивая. Я забираю карточку и кладу её в сумочку моей мамы, чтобы случайно не потерять, но предварительно оборачиваю её салфеткой. — Спасибо. — Помнишь о моей маниакальной идее сбежать? — напоминает он с лукавой улыбкой. Я с удивлением смотрю на него. — Сейчас? — Да, Корнелия, прямо сейчас, — в его глазах появился азарт. — Сумасшедший, — проговариваю я, но я уже готова бежать с ним хоть на край света. Уложив обратно фотоаппарат, Калеб оставляет его в комнате, но он решает захватить старую фотографию из праздничной коробки и положить её во внутренний карман пиджака, который находится со стороны сердца. Я нахожу в этом какой-то лирический смысл. Мы спускаемся вниз. Вечеринка в полном разгаре. Мы незаметно проскальзываем сквозь толпу и выходим из дома. За спиной снова слышу щелчок. Кажется, фотограф делает наш последний снимок этим вечером. Мы садимся в новенький автомобиль. Калеб снова радуется, как ребёнок, у которого появилась новая игрушка. Он едва не подпрыгивает на сидении. Он заводит двигатель и нажимает несколько раз на педаль газа, чтобы пропустить через себя это ревущий звук. Для него это словно песня. — Помнишь, я обещал тебе свидание? — вдруг вспоминает он. Я киваю, а потом понимаю, к чему он клонит. — Так вот, детка, наше свидание начинается, — в глазах Калеба мелькают озорные огоньки, и мы трогаемся с места.
