Скажи, что любишь меня. Часть первая. Когда мы встретились.

      Я лежу в спальном мешке на холодном полу и вот уже минут сорок не могу уснуть. Перевернувшись с одного бока на другой, ничего не меняется. Думаю, этот «Кроватный принц» видит уже десятый сон, пока я мучаюсь в попытках увидеть хоть один. В результате мы так и не поговорили о том случае у отеля. Я даже не поблагодарила его. Хотя после того, как он спрятал моё нижнее бельё, а после затащил под ледяной душ, единственное, что я хочу ему сказать, это одни только ругательства. — Может быть, хватит? — звучит усталый голос Калеба. Он что, ещё не уснул? А может совесть замучила? Сначала засунул меня под ужасно холодную воду, а потом на пол мёрзнуть положил. Да, совесть явно должна его мучить. — Что я сделала не так? — издевательским голосом спрашиваю я. Кажется, он вздыхает. — Хватит ворочаться, ты мешаешь мне уснуть, — ворчит он. И только? Сейчас я заставлю его пожалеть о том, что в качестве желания, он выбрал именно это. — Мне очень холодно и неудобно, — стуча зубами, тем самым доказывая ему, что меня бьёт озноб, бормочу я. — Хочешь вызвать у меня жалость? — усмехаясь, спрашивает он. Не жалость, а чувство совести, если точно. Я снова ворочаюсь. — Ладно, что ты хочешь от меня? — гневно спрашивает он. Да! Теперь я заставлю его поменяться местами. Я чихаю, а потом говорю: — Давай поменяемся. Ты в мешок, я на кровать. — Исключено, — тут же говорит он. Ну, конечно же, кто захочет спать в тесном спальном мешке на холодном полу. Только он мог придумать такое желание для меня. Скорее бы в этом доме установили отопление. Я же так и два дня не протяну. Хотя, в гостиной есть камин. Его можно разжечь. Только где я сейчас ночью найду дрова для огня? — Хорошо, тогда я пойду спать на диване в гостиной, — выбравшись из мешка и встав на ноги, заявляю я. — Правда утром ты сам будешь объяснять родителям, почему я там спала, — уверено добавляю я и хочу уйти. Он садится на кровати. — Хорошо, ложись, — шипит он сквозь зубы. Я улыбаюсь во мраке ночи, забираясь в тёплую постель. — Ты рада, что будешь спать со мной? — усмехаясь, спрашивает он, всё также сидя на кровати. Что? Я также сажусь. — Ты разве не пойдёшь на пол? — лишившись всякой радости, шепчу я свой вопрос. Он мотает головой. Но как же… — Нет, — бросает он и ложится головой на подушку. Я часто моргаю, пытаясь осмыслить всю ситуацию. — Нет? — тупо переспрашиваю я. — Я не хочу с тобой спать, — недовольно говорю я. — Мне тоже не доставляет это радости, но я не пойду спать в мешок, — шепчет он, тяжело вздохнув. Недели не прошло, а мы снова вместе на этой кровати. Это раздражает, но в глубине души та влюблённая дурочка, которая недавно появилась внутри меня, радуется этому. — Почему ты не хочешь спать в мешке? Холода испугался? — посмеиваясь, спрашиваю я, ложась спиной на кровать. — Нет, — бурчит он, отворачиваясь от меня. — В чём же причина? — продолжаю расспрашивать его. Надеюсь, он не разозлится из-за моего маленького допроса, иначе мне придётся бежать. — Корнелия, — он поворачивается ко мне. Моё имя из его уст звучит так устрашающе в этой темноте. Может это предупреждение, что мне лучше заткнуться? — Что? — аккуратно спрашиваю я, чтобы не разозлить монстра, сидящего в Калебе. — Спи, — выдыхает он, засовывая правую руку под подушку. Он хочет спать, но моя откуда-то взявшаяся энергия заставляет меня разговаривать с ним. — Спасибо, — шепчу я. Несмотря на все его проделки с моим бельём, а после холодным душем, я рада, что он спас меня, и даже тому, что он пустил меня в кровать, хоть я и должна выполнить желание. — За что? — удивлённо спрашивает он, забыв о том, что сказал мне спать. — За всё, — шепчу я, закрыв глаза. Он молчит несколько минут, и я думаю, что он уже заснул, но он спрашивает: — Почему ты не убежала, как только увидела этих ублю…? — не договаривает он. Я улыбаюсь тому, что он не хочет при мне ругаться. — Не знаю. Наверно потому что испугалась, — честно отвечаю я. Он отчаянно выдыхает, и я открываю глаза. — Ты могла пострадать, — начиная злиться, говорит он. Его ледяной тон заставляет поёжиться на месте. Он злится на меня? Из-за того, что я не смогла постоять за себя? — Но всё же обошлось, — шепчу я. Он усмехается. — Обошлось? Ты вообще представляешь, что с тобой могли сделать? Если бы я не успел прийти, ты бы уже сейчас со мной не разговаривала! — рявкает он. Да что это с ним? Почему он так волнуется… обо мне. Он отворачивается от меня, рыкнув что-то несвязное. — Почему ты злишься на меня? — спрашиваю я, не понимая его агрессии в этот поздний час. Он тихо фыркает. — Мне вот интересно, — теперь уже весело говорит он, перевернувшись на спину и сложив руки на груди. — Ты всегда попадаешь в такие неприятности? — продолжает он. Что он хочет этим сказать? — Нет, не всегда, — насупившись, отвечаю я. Он усмехается. — Правда? — переспрашивает он, не веря моим словам. Если по правде, я почти всегда попадаю в неприятности. Можно сказать, начиная с детства. — Правда, — пытаясь убедить его в этой лжи, бормочу я. Он смеётся, продолжая мне не верить. Он слишком проницательный, чтобы обмануть его. — Ты явно не умеешь врать, — поддразнивает он меня. Я хочу ударить его в плечо, но промазываю, и удар приходится в его бок. — Ау, — притворно стонет он. Да ему в театральный кружок надо. Я смеюсь над ним. — Вот как, — весело говорит он, садится на кровати и начинает меня щекотать. Смеясь, пытаюсь вырваться и избежать щекотки. — Не надо, пожалуйста, — заливаясь смехом, молю я. Однако, он беспощадно щекочет меня под рёбрами, также смеясь. Сползаю вниз по кровати и решаю тоже попробовать щекотать его, но он ловко уворачивается от моих рук. На долю секунды, я беру ситуацию в свои руки и щекочу его, но на него это не действует. Он хватает мои руки и запрокидывает мне за голову, как когда-то делал это в моей комнате в старом доме. — Я не боюсь щекотки, — улыбаясь в темноте, шепчет он, медленно приближаясь к моему лицу. От его мятного дыхания у меня бегут мурашки. Я перестаю смеяться и заворожённо смотрю на него, пытаясь разглядеть его лицо во мраке. — А ты, кажется, боишься, — усмехаясь, добавляет он, а потом щекочет меня одной рукой. Я не могу ничего сделать, потому что мои руки всё ещё прижаты и скованны. — Всё, хватит, пожалуйста, — почти плача от смеха, умоляю я. Он останавливается, но не отпускает мои руки. — Тебя так легко схватить, — хрипло шепчет он, приближаясь к моему лицу. Что он снова хочет со мной сделать? Он останавливается в пяти сантиметрах от моего лица и слегка склоняет голову к левому плечу. — Что ты делаешь? — не зная, что сказать, в полушёпоте бормочу я. Лёгкий тёплый ветерок от его усмешки оставляет приятную дрожь на коже. — Чтобы я не делал, тебе нравится, — уверено шепчет он, ведя кончиком носа по моему уху. Я тихо стону, отзываясь на его лёгкое прикосновение. Мне жарко и почти нечем дышать. Мои щёки заливаются румянцем, когда он спускается к моей шее. К моему разочарованию, он останавливается и поднимает свою голову. — Хочешь, чтобы я продолжил? — его вопрос остаётся висеть в воздухе, потому что я ничего не могу сказать. — Ты меня ненавидишь, зачем же тогда делаешь это со мной? — выдыхаю я, немного придя в себя. Он усмехается и отпускает меня. — Мне нравится дразнить тебя, — ложась обратно на свою сторону кровати, говорит он. Ничего не понимаю. Он грубит мне, хватает за руки и оставляет синяки, а на следующий день успокаивает меня после кошмара. Правда, потом всё встаёт на свои места и возвращается тот холодный, как айсберг, Калеб. Его настроение меняется так быстро. Легче предсказать погоду, чем-то, каким он будет через минуту. Неужели, это и есть ненависть? — Почему ты продолжаешь ненавидеть меня? — тихо спрашиваю я, укутавшись в одеяло. Он молчит. Слишком долго. — Ты отличаешься от других девушек, которых я знаю. Они сразу подчиняются мне, а ты нет. И вся эта ситуация со свадьбой, тоже меня раздражает. Скорее всего, поэтому я ненавижу тебя, — также тихо отвечает он спустя какое-то время. Я поворачиваюсь в его сторону. Он лежит на спине с закинутыми за голову руками, медленно поднимая и опуская грудную клетку при каждом вдохе и выдохе. — Мне тоже не нравится эта их идея. Надеюсь, ты больше не думаешь, что я к этому причастна, — шепчу я. — В последнее время я не задумывался над этим, — говорит он и, кажется, это искренне. — А что плохого в том, что я не такая, как все? — интересуюсь я, вспомнив ещё одну причину его ненависти ко мне. Он усмехается. — Думаю, я уже слишком много тебе сказал, — шепчет он. Возможно, он прав. Мы никогда вот так не разговаривали. Хоть и с усмешками и подколами друг над другом, немного злости с его стороны, но мы разговаривали. Я зеваю и закрываю глаза. — Неужели, ты хочешь спать? — радостно констатирует он. Я согласно мычу. Спустя секунду, слышу его усмешку. — Давно пора, — добавляет он, и я погружаюсь в сон.