it isn't over yet

Внезапно Backstreet Boys – Incomplete спасибо Тебе Забегая по лестнице на пятый этаж Луханя нехило трясет. Руки не слушаются и ключ открывает дверь в квартиру друга то ли с третьего, то ли с пятого раза. Открывшийся вид на бессознательного Минсока выбивает почву из-под ног, и тормоша парня Лухан чувствует себя гребанным Винсентом Вегой, ведь у Мина, блядь, кровь из носа и похуй, что на роль Мии Уоллес он рожей не вышел. Да и передоз был явно не героином, а гребаным мудачьим отродьем по имени Чондэ. Глаза предательски щиплет, ведь Минсок не приходит в себя и удары по щекам, плетью раздающиеся в тишине квартиры, не дают результата. Лухан вызывает скорую с трудом справляясь с волной паники Блядь, Мин, живи, я прошу тебя! Минсок! Очнись, Бога ради, придурок!!! и ревет как девчонка сжимая друга в объятиях после обещания приехать "в течении пяти-семи минут" от операторов больницы. Доктора говорят, что это нервное истощение. Доктора говорят, что с такой симптоматикой люди умирают на тридцать лет раньше положенного. Доктора говорят, что еще немного - и его было бы уже не вытащить. Но сейчас Лухан сидит рядом с нашпигованным капельницами, словно на сеансе иглоукалывания, Минсоком. И он счастлив,ведь Мин, мать его, жив и идет на поправку. Даже отвратительный писк монитора, но со стабильным шестьдесят ударов в минуту кажется музыкой для ушей Лу. Парень клянется себе вытащить Мина из этого дерьма, и клянет себя за трусость, которая не позволила сделать это раньше. Минсок открывает глаза только спустя три дня. В пересохшем рту отвратительный вкус кислоты, глаза слепит белизной комнаты да и в висках нещадно пульсирует. При детальном рассмотрении комната оказывается больничной палатой, а с учетом того, что последнее , что он смутно помнит - холодный паркет собственной квартиры, данное наблюдение вводит его в состояние крайнего диссонанса с происходящим. Макушка спящего Луханя по правому борту также не вносит ясности в картину, но позвать друга он не может, ведь его язык внезапно налился свинцом и ворочаться на благо хозяину упорно отказался. Так что Минсок смиряется покорно ждет, пытаясь выудить в памяти причину его попадания в это снежно-белое царство с неповторимым ароматом хлорки. Продрав глаза, Лухань едва сдерживает порыв заорать во всю мочь китайской глотки, ведь Минсок-таки о т к р ы л г л а з а и с озадаченным лицом пялится в стену, а не пытается изобразить Белоснежку после яблочка доброй мачехи. Но вот желанию прыгать, аки последнее копытное, вокруг очнувшегося друга он противостоять не смог, несмотря даже на мычание оного(которое Лухан и разобрал-то только благодаря интуиции и утренним похмельным "разговорам" в студенческий период) в стиле:"Заебал скакать, прижми хвост, а то меня уже мутит, придурок рогатый". Минсок снова что-то невнятно спрашивает о том, что он, в смысле Мин, тут забыл и какого хрена его используют вместо подушки для булавок, и до Луханя доходит, что кое-кому частично отшибло память. Пробормотав "Ты скоро все узнаешь, мой юный падаван..." он с истерическим смешком сбегает из палаты в туалет - привести мысли в порядок. Потому как, что делать и говорить дальше он не имеет ни малейшего понятия. Глядение на себя в залапанное зеркало хреново помогает, но где-то внутри Лухань решает, что раз он тут Винсент, то право имеет и собрав яйца в кулак направляется в палату к Мину, чтобы все-таки честно поведать о произошедшем. Ну, или хотя бы о том, что знает он сам. Минсок обнаруживается спящим. Теперь, когда пелена истерии перестала густым маревом застилать глаза, Лухань видит насколько парень изможден. Видит лиловую сеть капилляров вокруг глаз, испещренные венами руки, посеревшую, пергаментную кожу. Даже отросшие корни когда-то медно-рыжих волос, заставляют сердце сжиматься, глядя на эту картину. Он садится рядом с потрепанной койкой, сжимая руку Минсока в своей. Ты выберешься из этого дерьма, Мин. Теперь я не отступлю.