Моя сладкая детка

Кэтрин проснулась от назойливого солнечного луча, пляшущего по её лицу: и какого чёрта они вчера не задвинули шторы поплотнее. Рядом мирно спала Елена, розовые пряди в волосах выглядели просто потрясающе, переливаясь разными нотками малинового, пушистые ресницы дрожали, а уголки пухлых губ трогала легкая улыбка. Пирс спрашивала себя, а может ли вампир, отключивший чувства, всё же чувствовать что-то во сне, когда сознание находится в другой фазе. Гилберт чуть шевельнулась, это значило, что она скоро проснется, и Кэт не знала, как себя вести. Решение пришло мгновенно: как только двойник глубже втянула воздух в легкие, грозясь открыть глаза в любой момент, брюнетка на вампирской скорости сорвалась в душ. Елена потянулась на кровати и сонно потерла глаза, при этом ведя себя тихо, чтобы не разбудить Кэтрин. Впрочем, оказалось, что будить некого: из ванной доносился шум воды, а постель рядом осталась смятой и пустой. Гилберт лишь пожала плечами, наверно, если бы она могла чувствовать, ей сейчас было бы обидно, потому что ночная сказка растворилась. Похоже, она ничего не значила для Пирс, раз та позорно сбежала, даже не подоткнув ей под бок одеяло. — Я хочу уехать отсюда, — проговорила брюнетка, появившись из ванной в одном полотенце. — Почему? — Елена поднялась, направляясь туда же, ей тоже нужно было в душ. — Мы уже достаточно долго здесь, — соврала Кэт, отводя взгляд карих глаз. — Два дня для тебя достаточно долго? Ладно, я соберу чемоданы, — безразлично ответила Гилберт, скрываясь за дверью ванной. У Кэтрин же был осадок на душе, которая у неё оказалась, уж она-то считала, что давным-давно продала её дьяволу. А что ещё она должна была ответить, пусть лучше двойник думает, что они путают следы, чем догадается о её смятении. Смена обстановки должна была на пользу, просто родина нагоняла на Кэт ностальгию, слишком много воспоминаний, которые стоило бы уже забыть, вот только их огнем не выжжешь из внутренностей. Да, точно, всё дело в Болгарии, нужно было бежать отсюда. Бежать и оставить этих проклятых бабочек умирать здесь.

***

Прошла неделя, они сменили Софию на Париж, а сейчас приземлились в аэропорте Берлина. За семь дней не произошло ничего нового, наступило непривычное затишье, и Кэтрин уже знала, что грядет шторм. Они больше не поднимали запрещенных тем, Гилберт больше не включалась, и брюнетка из кожи вон лезла, чтобы не подать для этого повода. Мысль, что чувства двойника завязаны на ней, сводила с ума. Хуже всего было то, что, похоже, они обе хорошенько запутались, и между ними иногда вспыхивало то непозволительное, что у обычных людей называют влюбленностью. Таксист помог им с чемоданами, они сели в салон и синхронно расслабленно откинулись на спинки сидений. В сумочке у Кэт зазвонил телефон, напоминая, что у неё есть это современное чудо техники и средство связи. Елена не стала спрашивать кто звонит, её куда больше интересовало, почему лицо Пирс приобрело столь бледный оттенок, когда на дисплее высветился входящий от Деймона Сальваторе. — Мисс, по какому адресу вас отвезти? — подал голос водитель, оборачиваясь. — Ты ничего не запомнишь. Просто умолкни и сиди, — прохрипела брюнетка, внушая ему; телефон в её дрожащих пальцах перестал звонить, а спустя несколько секунд снова завибрировал, отчего вампирша вздрогнула и едва не уронила его под сидение. — Так ты ответишь? — Елена посмотрела на неё пронзительным взглядом, запутывая ещё больше своим поведением, не давая толком понять — это очередное включение или актерская игра. — Да, Деймон? Уже так невтерпеж заполучить свою милую Елену обратно? — Пирс собралась и напомнила себе, кто она, возвращая былую стервозность, пусть напускную, но Сальваторе правда ни к чему. — Кэтрин, где вы? — мужской голос был взволнован. — Почему так долго? Ты вообще работаешь над проблемой? — Я уже на пути к её решению, ещё немного, — выдохнула брюнетка, не зная, соврала или нет, присутствие двойника рядом напрягало, она ведь могла прекрасно слышать их разговор, даже если бы не находилась в салоне. — Уже почти полмесяца прошло. Что-то же должно было хотя бы сдвинуться с места. Хоть что-то изменилось? — Деймон спрашивал с такой надеждой. — Изменилось, — выдохнула Пирс и не соврала ведь, просто не договорила, насколько сильно и в какую сторону клонят эти изменения. — Дай мне поговорить с ней, — попросил Сальваторе. — Вы оставили в Нью-Йорке труп. Что это значит? — Это я убила парня. Так вышло, он помешал, — Кэт вдруг осмыслила тот случай, понимая, что она свернула шею тому пареньку не из-за того, что Елена включилась во время поцелуя, а потому что где-то внутри она не хотела, чтобы к Гилберт когда-нибудь прикасался кто-то ещё, кроме неё. — Деймон, я же предупредила, чтобы ты не искал нас и не звонил, — двойник вырвала телефон из пальцев брюнетки. — И тем более не стоило следить. Если ты не будешь хорошим мальчиком и не исправишься, мне придется принять меры. Это будет только на твоей совести. Удачи, — она сбросила вызов. — Почему ты не расскажешь ему? Пусть прилетит и заберет тебя к чёртовой матери, — Пирс растерянно спрятала телефон в сумочку, а затем отвернулась к окну, делая вид, что ответ ей неважен. — Я не хочу, — Елена взяла её за подбородок и развернула к себе лицом. — Мне и здесь хорошо, — выдохнула она и поцеловала коротко, просто прижимаясь губами к губам Кэт и не предпринимая дальнейших действий. Чувства включились снова, буквально вспыхнув на дне блестящих глаз, и девушка крепко ухватилась за них, пытаясь продлить максимально надолго. Они обе во время этого недопоцелуя не закрывали глаза: Гилберт, чтобы показать скрытое, а Кэтрин, чтобы увидеть. — А если я сама ему расскажу? — вдруг с грустно-хитрой улыбкой спросила брюнетка, с удивлением отметив, что двойник всё ещё удерживает человечность при себе. — Не расскажешь, — сглотнула Елена, в её глазах плескались стыд и испуг. — Это ещё почему? — голос Пирс мгновенно охрип. — Потому что ты хочешь этого, — ответ прозвучал слишком двузначно, девушка прикрыла веки, а спустя секунду продемонстрировала привычный опустошенный взгляд. Кэт могла бы поцеловать её ещё раз, чтобы иметь возможность переспросить, задать ещё целую кучу вопросов и получить на них ответы. Но она не сделала этого, потому что просто не была готова услышать, поэтому продиктовала водителю адрес, и теперь уже в Берлине всё повторялось снова: нужно было снять отель, найти автомобиль, пополнить наличку и достать кровь.

***

В этом городе что-то было иначе, вроде как всё методично пошагово повторялось, но их отношения кардинально менялись. У Пирс от этого холодок по спине шел и сохло во рту, язык неприятно прилипал к нёбу каждый раз, как только двойник подходила ближе положенного. А Елена подходила слишком часто, и не только подходила, но и порой невзначай касалась, то и дело хватая Кэт за руку или обнимая, когда они гуляли по вечерам. Люди вокруг лишь улыбались на эти её действия, наверняка, про себя отмечая, какие же чудесные отношения у этих сестер-близняшек, и, конечно же, умиляясь им. Брюнетку воротило от одной мысли о том, как они с Гилберт выглядят вместе, а ещё она впала в настоящий ступор, когда покупала в одном из бутиков платье, которое двойник у неё буквально выклянчила. И вроде как счастье от обновки было таким поддельным, и глаза хоть и искрились, но пустотой, а ведь что-то дернуло Елену вперёд. Она быстро мимолетно чмокнула Кэтрин в щеку и унеслась в примерочную с ещё одним платьем и юбкой, оставляя вампиршу ошарашенно стоять возле довольно улыбающейся консультантки. И не было в этом ничего такого, но щеки залила краска, а только что поцелованное место горело, как от пощечины, и Пирс пришлось выйти из бутика на улицу. Там падал дождь и заметно похолодало, а они оставили автомобиль в квартале отсюда, да и зонтик был только один. — Погода испортилась, — рядом возникла Гилберт, констатируя факт и посматривая на серое, затянувшее тучами небо. Девушка достает из сумочки зонт и открывает его, подходя ближе. Кэт задыхается, чужие тонкие пальцы ложатся на её талию, притягивая ближе, чтобы они обе вместились под натянутой тканью и не намокли. И они идут вдоль улицы, этот момент какой-то необычный, воздух слишком свежий и пахнет озоном. Синхронный двойной стук их шпилек по тротуару отдает эхом между домами, и от этого вдруг начинает казаться, что их мертвые сердца снова начали биться. Пирс впитывает в себя эмоции как губка, ей хочется запомнить это и оставить себе в голове на память, когда их история закончится. Она ощущает, как ладонь на её талии вздрагивает и начинает мелко дрожать, поворачивает голову и подсматривает. Елена едва заметно смущенно улыбается, глядит в ответ на неё, в карих радужках поблескивают ожившие янтарные прожилки, но она не отдергивает руку. Дальше Кэтрин смотрит только под ноги, где в лужах от падающих капель появляются пузырьки, кажется, в детстве мама говорила ей, что это значит, что дождь закончится ещё не скоро. Они идут минут пятнадцать к парковке, где оставили машину, и брюнетка за это время так и не решается посмотреть на двойника. Гилберт включилась, и Кэтрин не знает, как долго это продлится, поэтому и не хочет увидеть, как всё становится на свои места. Сейчас ей просто хочется идти с ней в обнимку под зонтом и всё это время представлять, что Елена всё чувствует. Даже сейчас, когда чужие пальцы перестают дрожать…

***

Пирс не знала, что делать дальше, Сальваторе рано или поздно позвонит снова, а потом не выдержит и приедет. Проблема не решалась сама по себе, а специально что-то делать они обе, кажется, не хотели. Кэт уговаривала вернуться в Америку, поближе к дому двойника, но Елена была непреклонна. Брюнетка заводила этот разговор несколько раз, но безрезультатно, последний, кстати, стал провальным: Гилберт внезапно включилась и устроила настоящую истерику с разбором полетов, после чего разревелась. Пирс не знала, как на это реагировать, но ещё раз такое пережить не собиралась, поэтому тактично молчала и предложила для дальнейшего путешествия выбрать одну из стран Азии. Собственно, уже в Токио у Кэтрин было время обдумать эту неожиданную истерику. Гилберт тогда была при человечности долгих полчаса и выговорила ей всё, что накопилось. Да, конечно, брюнетка понимала, что рано или поздно ей понадобится выплакать эту боль от потери Джереми, но с чего вдруг эта девчушка так упорно была уверена, что не хочет возвращаться к друзьям и возобновлять отношения с Деймоном. Это был уже не первый случай, когда она заявляла, что не любит Сальваторе, это случалось как без чувств, так и с ними, а значит, всё же было правдой. И Пирс даже подумать было страшно, что на смену той любви могла прийти совсем другая и к другому человеку. Или не человеку?

***

Всё начало выходить из-под контроля, наверное, ещё в первый вечер в Японии. Елена появилась из ванной, как обычно, обмотанная мягким полотенцем, она села в низкое кресло возле туалетного столика и принялась расчесывать мокрые волосы. — Мне завтра снова нужно к стилисту, было бы неплохо подправить цвет, — проговорила она. — Хорошо, я тебя подброшу к салону и оставлю там. Мне тоже нужно отлучиться на час, будешь на связи, — Кэт бессмысленно листала модный глянец. Она оставила лекарство Энзо в Нью-Йорке, мужчина немного нервничал из-за этого, просил забрать обратно эту вещицу, так что завтра Пирс должна была получить посылку. Пожалуй, надежнее было иметь лекарство при себе, хоть Лоренцо и можно было доверять, но всё же он был хрупким беспомощным человеком. — Ты когда-нибудь спала с женщиной? — Гилберт плюхнулась рядом на кровать, отчего полотенце чуть задралось, но ей было всё равно, и она не спешила поправлять ткань, оголившую часть бедра. — С чего это вдруг тебе приспичило обсуждать мою личную жизнь? — Кэтрин тяжело сглотнула и попыталась сфокусировать взгляд на дурацкой статье о борьбе с целлюлитом, а не на безупречных ногах двойника, таких же, как и у неё самой. — Просто стало интересно, — девушка раздражала, зачем-то царапая шелковое одеяло и издавая до оскомины неприятный звук от контакта лакированных острых ногтей и ткани, Пирс не отвечала. — Ну не будь такой скучной, просто скажи, — капризно протянула двойник. — Спала или нет? — Нет. Довольна? — брюнетка нервничала. — Значит, я — твоя первая? — на автомате спросила Гилберт. — Вообще-то, мы с тобой не спали, детка, — Кэт придала голосу ехидного оттенка, чтобы хоть как-то спрятать волнение. — Почти. А ты бы хотела? — вопрос заставил задыхаться. — Если ты продолжишь этот глупый разговор, я убью тебя, — процедила сквозь зубы Пирс. — Ты снова похожа на Клауса своими угрозами, — хихикнула Елена. — А с ним у тебя было? — она перевернулась и легла на живот, аналогично вампирше, полотенце было слишком коротким, оно подлезло ещё выше и теперь едва прикрывало её упругие ягодицы, в этот момент Кэтрин была не прочь выжечь себе глаза, кажется, во времена инквизиции это было весьма популярным наказанием. — Было, — хрипло выдохнула брюнетка и продолжила смотреть на слово "целлюлит" в заголовке статьи, напоминая себе, что нужно листать страницы, чтобы не спалиться. — И как он? — поинтересовалась Гилберт, наклоняясь и буквально заглядывая ей в лицо. — Тебе лучше спросить об этом свою подружку, Кэролайн Форбс смогла опробовать его чуть позже, — лукаво улыбнулась Кэт. — Возможно, он выучил какие-то новые приёмы, а то четыре века назад он не слишком отличался изобретательностью. На первый взгляд скромный Элайджа на самом деле оказался куда более раскрепощенным, — подметила она, расслабляясь и всё же взглянув в глаза двойника. Лучше бы она этого не делала: Елена не просто включилась в очередной раз с этой её болью и путаницей в глазах, сейчас радужка потемнела и вспыхнула ревностью. Уж такого Пирс не ожидала, они были никем друг другу, так что ни к чему сейчас недовольно пыхтеть и поджимать губы в тонкую полоску. Нужно было прекратить этот бред, просто отбросить долбаный журнал и уйти в душ, а затем лечь спать. Кэтрин мысленно чертыхнулась и обняла Гилберт, чересчур трепетно целуя в висок и так и продолжая лежать с ней в обнимку, вдыхая сладковатый запах её геля для душа. Бабочки оказались живучими и теперь делали сальто внутри, выворачивая наружу спрятанные эмоции.