Моя сладкая детка

Кэтрин вот уже час торчала в ванной комнате: сначала бессмысленно стояла под куполом воды, прислонившись спиной к холодному кафелю, затем монотонно вытиралась и бесконечно долго расчесывала волосы, а потом сушила их феном и зачем-то укладывала на ночь локоны. На самом деле ей было неловко и боязно, Елена уже успела принять душ и сейчас шуршала чем-то в спальне. Пирс пыталась не думать, что сейчас девушка за стеной рассматривает приобретенные игрушки. Изо всех сил брюнетка заставляла себя не представлять, как сейчас она выйдет из ванной, а Гилберт ей со спокойным видом заявит, что им срочно нужно заняться сексом, обязательно использую все эти приспособления. Вот же дерьмо, и почему Кэт согласилась ещё днем найти себе парочку жертв и попить, не сделай они этого, сейчас был бы повод уйти в какой-нибудь клуб на всю ночь. А ещё можно было спокойно взять отдельные номера в этот раз, ведь двойник не пыталась убегать и делать глупости, тотальный контроль был ни к чему. — Сколько ты будешь здесь торчать? — Елена вихрем ворвалась в ванную, кажется, сломав замок, когда поворачивала ручку на запертой двери. — Уже выхожу, дай мне переодеться, — Кэтрин вздрогнула и отчего-то испуганно вцепилась пальцами в полотенце, которым была обернута вокруг груди. — Ты забыла в спальне, я принесла, — как дуре, объяснила своё появление Гилберт, положив на тумбочку её ночнушку и трусики. — Да, спасибо, — хрипло поблагодарила Кэтрин и принялась одеваться, когда двойник вышла из ванной. Сейчас одна из её привычных чёрных шелковых ночных рубашек, в которой Елена её видела уже не раз, казалась брюнетке слишком короткой и соблазнительной. Хотя какой ещё она должна быть у Кэтрин Пирс? Но вот именно в эту секунду Кэт было неуютно появляться перед Гилберт в таком, как ей казалось, откровенном виде, поэтому она поспешила проскользнуть в спальню и забраться под одеяло, подтянув его до самой шеи. — Ты в порядке? — подала голос Елена, она лежала на соседней кровати на животе и пила виски прямо из горла, при этом со скучающим видом щелкая пультом от телевизора. Особого смысла в её действиях Пирс не видела: все каналы здесь были на японском, яркая картинка сменялась на экране, но вот нихрена не было понятно. — Да, — сухо ответила брюнетка, прикрывая веки, чтобы не смотреть на ложбинку между грудями двойника, соблазнительно выглядывающую из разреза её маечки. Открывать глаза было не обязательно, по звуку и так было понятно, что Гилберт отставила бутылку, выключила телевизор, а затем поднялась и погасила надоедливый свет огромной хрустальной люстры. Кэт облегченно выдохнула, расслабляясь, хорошо, что этот день закончился. Но Елена почему-то остановилась возле своей кровати, так и не ложась в неё, замерла там на несколько секунд, а затем забралась под одеяло к Пирс. — Что ты делаешь? — получилось хрипло и как-то жалко. — Хочу поговорить. Включи меня, — эти слова, впрочем, сказанные без единой эмоции, заставили застывшую, по сути, мертвую кровь кипеть в жилах. — Ты ничего не хочешь, не выдумывай. И откуда тебе знать, что при чувствах ты всё ещё будешь хотеть поговорить? — Кэтрин нервничала и уже даже особо не прятала этого. — Просто включи меня — поцелуй, обними — мне неважно, — выдохнула девушка. — Ты можешь сделать это самостоятельно. Я видела, сегодня в машине, и ещё тогда, вечером, — почти прохрипела Пирс. — Это не самостоятельно, это из-за тебя. Всё привязано к тебе, и только тогда я могу удержать человечность чуть дольше, — сбивчиво объяснила Гилберт, кажется, всё же включаясь, а затем снова теряя связь. — Ладно, нужно выяснить всё раз и навсегда, — брюнетка сглотнула ком и села на кровати, включая лампу рядом, ей было необходимо видеть лицо двойника. — Держи, я купила для сегодняшнего вечера, — бесчувственная Елена протянула ей пакет со знакомым логотипом, опять эти дурацкие губы с бананом. Кэт взяла его дрожащими пальцами, приоткрыла и заглянула внутрь, так, кажется, ей срочно нужно было выпить. Собственно, этим она и занималась ближайшие две минуты, за которые умудряется выхлебать до дна половину виски, которое недопила Гилберт. Этого просто не могло быть, это был страшный сон, потому что в реальности никогда в жизни Елена не купила бы несколько вибраторов, фаллоимитаторов, страпон и анальный плаг со смазкой и уж точно не попросила бы применить всё это на ней. Это был не просто страшный сон, это был настоящий кошмар в холодном поту, потому что в реальности Кэтрин никогда в жизни не скрутило бы живот узлом от желания согласиться и странного трепета перед этим моментом. — А Деймон ещё говорил, что это я чокнутая извращенка, — нервно хохотнула вампирша. — Нет и ещё раз нет! — громко крикнула она, красивое лицо исказила гримаса ярости. — Почему? Потому что на самом деле ты хочешь? Боишься запутаться? — Елена наступала, но в карих глазах всё ещё были чёрные дыры зрачков, за которыми лишь абсолютное отсутствие чего-либо. Пирс грязно выругалась, а затем не выдержала и притянула двойника к себе, жестко засасывая её губы, иногда до боли прикусывая, а затем зализывая эти места. Её руки плотно удерживали девушку за талию и, когда тонкое тело начала пробирать дрожь, брюнетка отпустила её. — А сейчас скажи мне, что ты всё ещё хочешь этого, — Пирс шумно дышала, боясь отвести взгляд от вспыхнувшей янтарем радужки напротив. — Я хочу не этого. Я хочу тебя, — робким севшим голосом ответила Елена. — Что, чёрт подери, с тобой такое, детка? — Кэтрин была ошарашена подобным поворотом. — Какие чувства сейчас? Почему ты не ненавидишь меня? — Слишком больно. Я хочу заглушить это, — Гилберт почти плакала, вот только слезы так и зависли блестящими каплями на ресницах. — Ты же с Деймоном, — Кэт так и не удалось скрыть горечи в голосе. — Я не хочу больше, — возразила двойник, при этом отрицательно мотая головой, слезы всё же сорвались с пушистых кончиков ресниц и покатились по её щекам. — Он убьет нас обеих, если узнает, — брюнетка была на грани и впервые не знала, что делать, и уж точно меньше всего сейчас её волновало мнение Дея по этому поводу. — Хватит уже о Сальваторе. Я всё чувствую сейчас и хочу тебя. Разве тебе этого мало? — Елена уже плакала навзрыд, дрожала как кленовый лист на ветру, краснела то ли от столь откровенных признаний, то ли просто соленые слезы раздражали кожу. Наверно, Пирс стоило бы сказать хоть что-то, поставить собственные мозги на место, взвесить все риски и последствия. Но чёртовы бабочки проснулись и трепетали своими маленькими крылышками, будоража и уже в который раз вытягивая из Кэт такие эмоции, на которые она, казалось, была не способна. — Детка, — прошептала она на выдохе и принялась сцеловывать прозрачные дорожки на щеках Елены, зарываясь в её волосы. Шелковистые пряди приятно скользили между пальцами, губы Гилберт мелко дрожали, как и вся она, но послушно разомкнулись и впустили, когда Кэт толкнулась языком внутрь. Странно, но, кажется, Елена была права, это действительно помогло ей забыться и хоть на мгновение убрать боль, потому что она вдруг перестала плакать. Пирс пустила в ход руки, скользя пальцами по шее двойника, а затем легко, словно на пробу, сжала её грудь рукой. На девушке под маечкой не было лифчика, в ладонь тут же уперся мгновенно затвердевший бугорок соска. Гилберт неосознанно прогнулась в пояснице, подаваясь грудью вперёд и издавая тихий стон. У Пирс голова кружилась от этой податливости, она и представить себе не могла, что однажды ей придется ласкать женщину, да не просто женщину, а свою копию, буквально саму себя. — Не останавливайся, — Гилберт шумно дышала и отвела глаза, под веками пряталось столько эмоций, они были яркие и теплые, даже будоражаще горячие, но переплетены со страхом и смущением, как лианы в тропиках. — И не подумаю, милая, — Кэтрин сорвало крышу от понимания, что мосты за спиной уже вовсю горят и ей нихрена не хочется тушить этот пожар и искать пути для побега. Наверно, Елена уже во всех красках представляла, как брюнетка одним махом сорвет с неё одежду и отымеет всеми этими штуковинами из секс-шопа, но сейчас всё происходило совсем по другому сценарию. Пирс была жутко нежной и медлительной, переходя мелкими поцелуями на скулу, она двинулась к уху. Кэт осторожно прикусила мочку и очертила языком хрящик, издавая тихий стон, когда Гилберт от этого прижала её ближе и их соски соприкоснулись через ткань одежды. Руки двойника соскользнули с талии вампирши ниже, её фигура была приятной на ощупь в этой шелковой ночной рубашке. Елена осмелилась опуститься ещё ниже и забраться под короткую ночнушку, сжимая ягодицы Кэт. Пирс застонала, не ней были маленькие стринги, и упругая попа оказалась полностью открытой, грудь непроизвольно наливалась, а вершинки твердели. Кэтрин уже была готова умолять, чтобы Елена обратила внимание на эту часть её тела и приласкала, соски были слишком чувствительны, чувствительны настолько, что их раздражал даже сам контакт с шелком рубашки. — Ты не против, если я?.. — Гилберт словно прочла её мысли, подхватив дрожащими прохладными пальцами тоненькие бретельки на плечах брюнетки и таким образом намекая на то, чтобы снять ночнушку. У неё дрожали не только пальцы, но и голос, не давая Пирс забыть, что сейчас с ней Елена Гилберт при чувствах, та самая Елена Гилберт — милая добрая девушка, робкая и скромная, которую всем подряд до одури хочется беречь и защищать, теперь хочется даже Кэтрин. От этой мысли было пиздецово страшно, но вампирше сейчас было не до этого, ей задали вопрос, весьма конкретный такой вопрос. — Делай всё, что тебе хочется, — она дала согласие, поймав карий взгляд, на дне которого зажигались яркие сполохи от её слов. Елена тут же потянула бретельки вниз, сделав это настолько мучительно медленно, что Пирс готова была кончить от одного только ощущения соскальзывающего к её ногам шелка. Она не отставала и ухватилась за край маечки Гилберт, одним жестом заставляя девушку поднять руки вверх, чтобы сбросить эту ненужную вещицу. Их щеки синхронно покраснели, несмотря на то, что они уже однажды видели друг друга полностью обнаженными. Но тогда всё было иначе, был парень, явно лишний, тот, которому недолго оставалось, и не было человечности двойника. Наверно, в тот раз всё было в разы проще, но не так ярко и остро, как теперь, когда они обе чувствовали всё в полной мере. Пирс поймала себя на мысли, что делала за своё существование много странных вещей, но, пожалуй, трогать чужую грудь, такую же, как и у тебя самой — это самое странное, что ей когда-либо приходилось испытывать. — У тебя потрясающие сиськи, — пошло простонала Кэтрин, закатывая глаза, при этом пощипывая один сосок Елены, а второй обхватывая губами и теребя языком. — У тебя такие же, — Гилберт выгнулась дугой и едва не прохрипела это в ответ, кажется, наконец-то расслабляясь и даже чуть улыбаясь. Девушка вполне уверенно вздернула Пирс вверх, принимаясь целовать, подтолкнула к своей кровати и уложила на кремовую постель. А дальше брюнетка потерялась в ощущениях: Елена нависла сверху, её губы порхали по лебединой шее Кэт, а горячий язык выводил влажные узоры на коже. Кэтрин сдернула с двойника коротенькие шортики, с удовольствием наблюдая за чёрным прозрачным кружевом трусиков, кажется, она всё же прислушалась к её мнению и больше не носит безвкусное красное. Гилберт прикусила кожу где-то возле ключицы, а затем опустилась ниже и принялась поочередно ласкать ртом соски брюнетки, при этом уже совсем собственнически и без доли смущения сжимая её задницу. Пирс нуждалась в сладком запахе двойника, а ещё в контроле, поэтому взяла верх и резко поменяла их местами, теперь уже сама нависая сверху. Кэтрин скользнула пальцами вдоль гибкого тела девушки, схватившись за края трусиков, отчего Гилберт снова чуть залилась краской, но не снимала их, она хотела подразнить. Пухлые губы Пирс исследовали плоский животик Елены, заставляя ту шумно выдохнуть и втянуть его, а потом заскулить, когда острый кончик языка нырнул в пупок и начертил круги. Кэт нравилось терзать её, нравилось наблюдать под собой изнеможенное тело, мягкое и податливое, словно пластилин. Брюнетка ловким движением заставила Гилберт расставить ноги, ложась между ними, проделывая дорожку поцелуев от тонкой щиколотки к бедру и пуская стаю мурашек. Елена до треска сжала пальцами простыни под собой, кажется, задыхаясь, когда Пирс выписывала линии язычком у тазовых косточек, прямо над кромкой белья. — Пожалуйста, — тихий всхлип разрезал тишину номера. — Что "пожалуйста"? Детка? — Кэтрин переспросила, издеваясь, она хотела услышать это. — Возьми меня. Там, в пакете... Там есть для нас обеих, — заскулила двойник, нетерпеливо ёрзая на кровати, когда Кэт зажала её клитор сквозь кружево. — Да забудь ты уже об этом чёртовом пакете. Маленькая извращенка, — прошипела брюнетка и рывком сдернула с девушки трусики. Елена залилась краской и попыталась свести ноги вместе, немного приходя в себя. Кэтрин не разрешила, просто удобнее устроилась на кровати и забросила стройные ножки себе на плечи, оказываясь лицом напротив влажного центра Гилберт. Они были врагами, кажется, были когда-то давно, да и сейчас должны как бы, поэтому Пирс снова почувствовала себя странно, потому что, чёрт подери, она сейчас собиралась вылизать Гилберт, мать её, Елену Гилберт. И, наверное, она бы всё же смогла образумить себя и просто вырвать двойнику сердце, но такая же киска, как у неё, сводила с ума абсолютно всем: нежная, розовая, истекающая смазкой кожа была похожа на нераспущенный бутон цветка с каплями утренней росы. Двойник даже пахла там цветами — приторно, сладко — и на вкус оказалась тоже сладкой, с терпкой ноткой. Кэт методично толкалась языком между этих лепестков, иногда упиралась кончиком четко в клитор и круговыми движениями доводила Гилберт до исступления, иногда размашисто лизала вдоль линии входа, словно кошка лакает молоко. Комнату разрезали громкие стоны, переходящие в крики, Пирс едва не теряла сознание от происходящего, от картинки перед собой и ощущения чужой влаги на своих губах, низ живота уже болезненно ныл от возбуждения. — Иди сюда, — Гилберт не выдержала и вздернула брюнетку вверх, припадая к её губам и начиная целовать, совсем не реагируя на собственный вкус. Тонкие пальчики ловко оттянули лоскуток ткани стрингов Кэт и тут же нырнули внутрь. Пирс не ожидала такого рвения, она едва успела опереться на руки и колени, буквально садясь на бедра двойника, ноги просто подкашивались, тело били неконтролируемые конвульсии удовольствия. Елена с хлюпающим звуком вынула пальцы и разорвала белье на ней, сил, чтобы нормально снять, не было никаких, а затем опять вогнала фаланги внутрь, набирая весьма быстрый ритм, и принялась трахать ими Кэтрин. Брюнетка тщетно пыталась сфокусировать взгляд на карих омутах напротив, не разрывая зрительного контакта даже во время поцелуев. Всё же ей удалось заставить себя собраться, и Кэт завела руку себе за спину, принимаясь ласкать двойника под собой в ответ. Это было неудобно в таком положении, она никак не доставала туда, куда нужно, пришлось почти лечь на Елену и просунуть руку между их телами, вот так было просто отлично. Гилберт шаловливо прикусила её нижнюю губу, нашла точку G и надавила на неё, массируя круговыми движениями. У Кэт перед глазами заплясали цветные вспышки, она рыкнула и застонала, уже на автомате вталкивая собственные пальцы в чужое горячее лоно, массируя нарастающий бугорок внутри в ответ. Они кончили вместе с гортанным криком, пульсируя и при этом обе ощущая эту пульсацию внутри друг друга. Кэтрин скатилась на кровать, пытаясь отдышаться и не думать о том, что эта разрядка на самом деле нечто большее, и уж тем более о том, что этот секс лучший в её памяти, а сравнивать у Пирс есть с чем. Нужно было забыться и непринужденно сделать вид, что ничего сверхъестественного не произошло. В конце концов, двойник отключится через несколько минут, и всё опять встанет на свои места, но шумно дышащая девушка рядом не делала этого. Более того, Елена повернулась набок и обняла Кэт, поцеловав её ласково и нежно, а вампирше хотелось курить и уж никак не этих обнимашек, ещё не хватало разговоров по душам. В шоколадной радужке плескалось что-то уж чересчур яркое и теплое, боль от потери за этим ушла на второй план. — Я должна сказать тебе кое-что, Кэт, — сбивчиво прошептала двойник. От этого её непривычного "Кэт" холодок пробежался по спине, кажется, Пирс уже догадывалась, что ничего хорошего для неё в ближайшие несколько минут не произойдет. Брюнетка угадала это заранее и уже знала, как поступить, обхватив Гилберт ладонями за лицо, включая весь свой артистизм. — Что, сладкая? — спросила хрипло она. — Я... — Елена запнулась. "Ну, давай же, отключись прямо сейчас, пока не поздно", — молила Кэтрин. — Я люблю тебя. Под тонкими, но сильными пальцами опять хрустнули позвонки. Пирс казалось, что её мертвое сердце забилось и колотится сейчас где-то у горла, словно после длительного бега. Елена Гилберт — её ошибка. Любовь — её слабость. Пора уже Кэт снова стать сильной и неуязвимой, она ошибочно разрешила себе расслабиться рядом с этой девчушкой, а та ведь могла и убить её в любой момент, прямо голой в кровати. Пирс поднялась и направилась в душ, пытаясь отмыть с себя запах возбуждения двойника, а затем легла спать. Если бы она только знала, что сделала ещё большую оплошность, и влюбленная, но бесчувственная Елена не даст ей оставить всё просто так…