Ab initio

Стайлз боится дотронуться до Лидии. Хрупкой, фарфоровой, уязвимой, измученной. Почти убитой. И другие должны бояться. Даже дышать в её сторону. Но всем наплевать. Она сильная. Она криком может разорвать толстое полотно неба, оторвать с него звёзды. И континенты сойдутся и разойдутся, если она закричит. А ей нельзя. Лидия слабая. Джордан Пэрриш хотел хер класть на всё это, как и все остальные. Он трогает её, скользит пальцами по её взмокшему потному телу, перехватывает руками под грудью. Какой-то публичный секс, ей-Богу. Мальчишка Стилински, находящийся в спортивном зале, не может помешать этому. Ему приходится просто смотреть, просто завидовать, просто сходить с ума. И на кой чёрт он попёрся за своей «тонкой фарфоровой вазой», укатившейся под чужую кровать. А потом Пэрриш делает Лидии больно. Ненароком. Не нарочно. Случайно. Три. Два. Один. Стартовый отсчёт для Стайлза. Мощный толчок в грудь помощнику шерифа округа Бейкон-Хиллс (он уже умеет, на днях Донован опробовал на себе ярость Стилински; тогда это была необходимость, сейчас — прихоть). Ему же так нравится «под грудь». Получи, красавчик. Джордан обезвреживает Стайлза на раз. Два, три… десять не понадобятся бывшему военному. Стилински остаётся уповать на своё умение выводить из себя словом. — Запомни, когда ты будешь трогать её, трахать, ты будешь вспоминать меня, мальчика с претензией на Лидию Мартин. И похер, что у Лидии вытягивается лицо. По-х-ер.