Попытка.

Неделя, глупые семь дней, которые уже не вернуть. Не подумайте, я не жалуюсь. Просто, есть такие моменты в жизни, которые хочется повторить. Вы спросите, почему пистолет, а как же нож? Просто времени не было, да и не сдержался. Странно все это, но я жалею, что убил его. Оказалось, выхода нет. Как там говориться? Надежда умирает последней! Что ж, моя подохла при первом крике, при первой капле крови на кафеле. А что было дальше? Хм, кажется смерть. Шесть дней назад. Проснулся я, как ни странно на полу. Причем, один глаз я открыл, когда как раз летел навстречу своему ковру. Рукия наглым образом завладела не только моим одеялом, но и кроватью. Вот она, благодарность за отличную ночь. Сказав ей все, что думаю, благо, она не слышала, так как продолжала спать, я поплелся в душ. Махнул отражению в зеркале, удивляясь своей помятой физиономии. Зубная паста, напоминающая по вкусу банан. И где Рукия этой детской дряни набралась? Нагишом величественно прошествовал на кухню. Потом минут десять пытался найти кофе, которое, как оказалось позже, закончилось еще вчера. Так же величественно покинул и эту комнату, только прихватил с собой чашку с чаем. Крепкий, без сахара. А Рукия продолжала нежиться в моей кровати. Совершенно не замечая отсутствия самого главного, то есть меня. - Эй, доброе утро, я есть хочу, - убрав черный прядки с заспанного личика, проговорил я. -Так приготовь, - пробормотала она, отворачиваясь. - Э, детка, ты не перепутала реплики? Это должен был я сказать. Рукия, вставай. Ноль эмоций. Дернул ее слегка за плечо, в ответ лишь мычание невнятное. Пришлось прибегнуть к самому эффективному. Сдернул с нее одеяло и лег рядом, покрывая шею поцелуями. - Хичиго, - прохрипела она, запрокидывая голову назад. - Так-то лучше. Но я и, правда, голодный, - прикусывая ее мочку уха, усмехнулся я. - Ладно. Только ты ведешь себя, как мой муж, - все же поднимаясь, сказала она. - Ну, а как иначе? – усмехнулся я. Рукия опять покраснела. Ну что за реакция на меня? Или все же, поняла, к чему я клоню. Поднимаюсь вслед за ней, накидывая на ее плечи то самое платье, что, кажется, все же разорвал вчера. - Хичиго, я... - Ты все правильно поняла, - отвечаю я, выходя из комнаты, не забыв прихватить свои вещи. Сейчас мне надо подумать. Поэтому, быстро одевшись, я покидаю дом, с криком, что минут через пятнадцать вернусь, и чтобы завтрак ждал меня на столе. Я никогда не думал, что любовь такая зараза. Она поражает даже мозг, о сердце я молчу. Только вот, не мог я так быстро влюбиться? Наверное, просто устал прятаться. Вечно ее «Кайен», вечно грусть в глазах, когда брат рядом, даже после его смерти. А я... я просто ревновал, растворяясь в этом чувстве. Уходил куда-нибудь, лишь бы не видеть и не слышать. Сегодня опять пасмурно. Где, я спрашиваю, солнце? Оно же должно быть на этом небе. Сморю наверх, а внизу кто-то трется. Опускаю голову и вижу бездомного кота. Почему бездомного? Да потому, что такого худого и страшного надо еще поискать. И не трется он об меня, скорее пытается пройти. Нагло так, между моих ног. Видимо, остальной дороги ему мало. Да уж, у этого кошака такой вид, будто он готов убить за кусок еды. Вон, когти как растопырил. Сейчас мне в ногу и всадит. Беру за шкирку и подношу к лицу. А он пищит, аж, уши закладывает. - Ну что, пойдем, покажем тебя будущей мамочке? – спрашиваю я у животного и жду ответа. Все, эта любовь меня совсем довела. Может, выкинуть ее куда подальше? Хотя, как? Если верить всем этим писателям, то это просто невозможно. Вот тебе и ответ на все вопросы. Продолжаем мучиться и дальше. Иду домой, отведя руку немного подальше, чтобы кот не поцарапал. Зачем взял с собой, понятия не имею. Забегаю по пути в магазин, одариваю продавца таким же взглядом, как он табличку «С животными нельзя», преспокойно иду по рядам, пытаясь найти кофе. Наконец-то, найдя заветную банку, приходиться еще вспомнить о моем писклявом животном, которое тоже хочет есть. Поэтому на кассе оплачиваю не только кофе, но и кошачью еду. Смотрю на время, понимая, что полчаса уже как должен быть дома. - Ну что, проходи, - кидаю я кота в прихожую, а сам закрываю дверь. Тот взвизгивает и кидается на кухню. Рукия выходит из комнаты. Уже полностью одетая, что меня огорчило. По глазам вижу, хочет поговорить. - За кофе ходил, - говорю я, проходя вслед за котом. И знаете что, сегодня на один труп станет больше. Этот кошак ест мой завтрак! Кажется, переборщил, когда кинулся в него банкой кофе. На кухню тут же прибежала Рукия, ошарашено смотря на меня и моего обидчика. - Это кто? - Труп, - заявил я, протягиваю руку к ножу. - Хичиго, хватит. Как его зовут? - Это кот, у него нет имени, - буркнул я, когда Рукия убрала нож подальше от меня. - Его надо вымыть, - произнесла она, пытаясь рассмотреть получше животное. - И я тебе охотно в этом помогу. Свершиться моя месть. А я и не знал, что коты так умеют спасать собственный шкуры. Как он вырывался, когда я включил воду и прыснул в него шампуня. А Рукия все стучала в дверь ванны, пытаясь войти. Ну, уж нет, это будет только моя месть. - Надо тебя еще к ветеринару сводить, - открывая дверь, сказал я крысенышу. Больше это подобие кота я никак не мог назвать. Вечером, когда Рукия наконец-то наигралась с котом, имени которому мы так и не дали, я все же решился. Как бы это и странно не звучало. Но есть такие моменты в жизни, что даже я начинаю сомневаться. Пути к отступлению всегда тяжело сжигать, но выхода нет. Зачем все время оглядываться назад, когда есть возможность смотреть только вперед? Да и вообще, любовь, это, наверное, когда теряешь свое сердце, а остальное не важно. - Рукия. - Что? - Да оторвись ты от этого плешивого! Я хотел сказать, что мы взрослые уже. - А я и не заметила, - корчит она рожицу, наконец-то усаживаясь рядом со мной. Ну и как там это делается? У меня явно мыслей по этому поводу нет. Если встану на одно колено, у нее будет шок. Вряд ли это полезно ребенку. И вот, тишина. Рукия ждет, когда я что-нибудь скажу, а я жду, когда что-нибудь смогу произнести. - Хичиго, я хотела тебе сказать, что если это из-за того, что я беременна, то, - она опускает голову. – То мне это не нужно, понимаешь? - Дура, - все, что я произнес перед тем, как поцеловал ее. – Мы будем вместе. Звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Смотрю на Рукию, а она отрицательно качает головой. Значит, никого не ждала. Беру пистолет и иду в прихожую. Хорошо, что света нет. Не заметят моей тени. Смотрю в глазок, но никого нет. Лишь конверт на крыльце. Возвращаюсь к Рукии, пряча конверт. Нечего ее нервировать анонимками. - Может, сделаешь мне кофе? - Конечно, - неуверенно отвечает она, уходя. Открываю конверт, а там глянцевое фото. Черный фон, свет падает лишь на середину, где заснят нож. Тот самый, что я подарил Рукии. А в углу приписка: «Поиграем, Хичиго». В этот момент входит Рукия, улыбаясь. А я смотрю и не понимаю, почему она со мной. Ведь, наверняка, тот ублюдок ей что-то сказал. Неужели, смогла простить мне даже это?! Я виноват, только я. - Рукия, почему ты тогда была со мной на крыше? Почему сейчас со мной? – слишком жестко сказано даже для нее. Но мне нужно знать ответы. Она подходит и садится рядом. Берет мою руку, пытается посмотреть на фото, но я не даю, пряча за спину. Ее пальцы тонкие и холодные, как всегда. - Почему ты не ненавидишь меня?! – срываюсь, хватаю ее за плечи, больно сжимая их. - Потому, что люблю. Все до безумия просто, что дышать тяжело становиться. Любит, а как же Кайен? Или, это я придумал? Не было никогда влюбленности в моего старшего брата, лишь я с ревностью. Разжимаю пальцы, смотрю на нее, и понимаю, что слишком многое упустил и потерял. - Одно дело, Рукия. Всего одно, и я буду с вами, - прижимаю к себе, чтобы не видеть ее слезы.