Мой милый дядя

Я смутно припоминаю похороны… тёмные фигуры… две земляных насыпи, которые я никак не хочу воспринимать как то единственное, что осталось от самых родных мне людей. Я плохо помню собственную истерику, отчаянные крики, Андрея, который крепко удерживал меня за талию, потому что едва стояла на ногах. Фальшиво-сочувственные лица, шаблонные фразы… и Машку, которая всю церемонию просто простояла рядом в тишине, сжимая мою руку, за что я ей бесконечно благодарна. Но всё это только начало моего кошмара… Время для меня слишком неожиданно оборачивается вспять. Я будто бы застреваю на одной точке, выпадаю из жизни, не особо пытаясь вникнуть в события, происходящие вокруг. Я словно бы запираюсь в этом кошмаре, утопаю в нём, сама заключаю себя наедине со своими страданиями, желая наказать за то, что не оказалась рядом, не спасла, не помогла… не предупредила. Дальнейшие дни я провожу за закрытой дверью спальни в квартире Андрея. Даже не знаю, как здесь оказалась, но воспринимаю как что-то само собой разумеющееся задёрнутые шторы, стакан воды на тумбочке и домработницу, которая заходит несколько раз в день, чтобы провести уборку, впихнуть в меня безвкусный суп и помочь улечься спать. Я помню невысыхающие слёзы на щеках, упаковки сильнодействующего успокоительного и ту жуткую аварию, что день изо дня мучает меня по ночам, от чего почти перестаю спать. Я помню собственные крики по ночам, помню психолога, приглашенного Андреем… но я почти не помню самого Андрея. Сперва он вроде бы пытался наладить со мной отношения, но я винила его во всех бедах и со временем мужчина почти перестал ко мне заходить, предпочитая приплачивать домработнице, чтобы присматривала за мной. В том же бреду я оттолкнула от себя и ежедневно заходившую ко мне Машку. Смешно и до слёз грустно, потому что я тоже не помню почему. Кажется, мы поругались, когда она попыталась отобрать у меня очередную пачку успокоительного, сказав, что этим просто угроблю себя… А я, может быть, и хотела угробить, ведь жить с этим неиссякаемым чувством вины было просто невыносимо. Успокоительное внезапно заканчивается, а новую пачку мне никто не приносит, и я как-то странно начинаю привыкать к кошмарам, глуша ночные крики подушкой. Так же неожиданно я узнаю всё от той же домработницы, имя которой так и не потрудилась спросить, что моей бабушке никто не смог дозвониться. По слухам, они с отцом Андрея сейчас проживают в какой-то богом забытой индийской деревушке, где даже негде подзарядить телефон. Но это всего лишь слухи, а их настоящее местонахождение так никто и не может определить. И пока это так, Андрею позволили забрать меня к себе, потому что больше никто из родственников такого желания не изъявил, особенно учитывая, как «неадекватно», по их мнению, я вела себя на похоронах. Когда я окончательно прихожу в себя, на календаре в моём заботливо заряженном домработницей телефоне стоит дата… семнадцатое августа. Мысленно пытаюсь подсчитать, сколько примерно дней выпало из моей памяти, но мозг работает настолько плохо, что я бросаю это дело, остановившись на сроке в два с половиной месяца. Встаю с кровати и, чуть пошатываясь, подхожу к окну, раздвигая плотные тёмные шторы. Жмурюсь от яркого света, но только сейчас делаю первый глубокий вдох, подставляя лицо тёплым лучам. Постояв так пару минут, направляюсь к зеркалу, висящему на противоположной стене. В первые секунды я даже не узнаю себя, осторожно ощупывая бледную кожу с тёмными кругами под кажущимися какими-то тусклыми глазами, впавшие щёки, сухие потрескавшиеся губы… Следом касаюсь истончавших волос и смотрю на изгрызенные ногти. Глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться, и снимаю ночную рубашку, оглядывая торчащие рёбра и синяки на теле, которые сама же себе и поставила. Я смотрю на себя ещё пару минут, затем быстро отворачиваюсь, натягивая ночнушку. Странно, но я не испытываю к себе никакой жалости, просто воспринимаю это как должное. Я вообще не испытываю особых эмоций. Я словно… перегорела, сломалась, но вместе с тем стала черствее, безразличнее, усиленно подавляя любые мысли, которые могут вызвать слёзы и вернуть меня в состояние депрессии. Прежде всего, это мысли о родителях. Я будто бы стёрла их из своей жизни, блокировала воспоминания, как бесчувственный робот, закрылась от всего, что может снова причинить боль. Где-то в глубине души я ощущаю себя редкой эгоисткой, а на поверхности… просто хочу жить. Я устала умирать вместе с ними, я устала задыхаться от чувства вины, я хочу хотя бы попробовать снова задышать, снова ощутить себя… живой. Кое-как пересиливаю себя и выхожу из комнаты, скрестив руки на груди, потому что тело неожиданно охватывает дрожь, только совсем не от холода. Недоверчиво осматриваюсь вокруг, ощущая себя здесь какой-то чужой, нежданной… Пожалуй, так и есть, ведь я до сих пор просто гостья в этой квартире, а мой дом… Я даже не знаю, что сейчас с ним, если честно. Возможно даже, что Андрей его продал, хоть вряд ли имел право сделать это так быстро, особенно учитывая, что всё движимое и недвижимое имущество родителей, вероятнее всего, теперь принадлежит мне… даже папина компания. Господи… о чём я только думаю. Прохожу через гостиную, но так и не могу нигде отыскать Андрея. На часах всего лишь половина седьмого, поэтому вряд ли он успел уже уйти на работу. Поразмыслив немного, направляюсь к его спальне, но не успеваю потянуть за ручку, потому что дверь открывается и из комнаты выходит какая-то незнакомая мне светловолосая девушка, одетая только в рубашку Андрея. - Ой, прости, - виновато улыбается она, протягивая мне руку с безупречным маникюром. – А ты, наверное, сестра Андрюши? Я Марта, мы с ним… - Я его племянница… сводная… - перебиваю, едва касаясь её тонкой ладошки. В этот момент я не ощущаю ничего. Пустота. Из меня словно высосали все чувства и эмоции. Я снова воспринимаю как что-то само собой разумеющееся другую девушку в этой квартире, её слащавое «Андрюша» и даже то, что она считает меня его сестрой… Странно, что не обезумевшей сестрой. - Приятно познакомиться, - уже менее уверенно произносит девушка, осторожно высвобождая руку. – Ты прости, я хотела ещё душ принять, - с этими словами она уходит, оставляя меня наедине с пустотой в моей душе. - Принцесса… - слышу виноватое откуда-то сбоку, но этот голос меня больше не волнует. Я просто поворачиваюсь на звук, чтобы встретиться взглядом с зелёными глазами своего сводного дяди. - Не называй меня так больше, - прошу, устало качнув головой, - я уже не ребёнок. - С тобой всё в порядке? – единственное, что произносит, внимательно меня разглядывая. А не видно? Я бы сейчас истерично рассмеялась… если бы могла. - Как никогда, - натянуто улыбаюсь, до боли впиваясь пальцами в без того саднящую кожу. Нет, похоже, не всё из меня вытянули… что-то ещё осталось и от этого «чего-то» выть хочется. – Удачного времяпрепровождения… с Мартой. Время снова оборачивается вспять, а я выпадаю из жизни. Только теперь, когда на несколько секунд прихожу в себя, вокруг меня не тёмная комната, а шумная веселящаяся толпа. Сама я хихикаю от очередной не особо смешной шутки сидящего напротив парня, допивая, по-моему, пятый по счёту мохито. А в голове ни одной разумной мысли, всего лишь пустота… Пугающая пустота, которая, кажется, скоро поглотит меня полностью… а я совсем и не пытаюсь спасаться…