Мой милый дядя

На несколько секунд я теряюсь, крепко сжимая в руке букет тюльпанов. Андрей выглядит таким рассерженным, даже злым, что я никак не могу подобрать слова и его остановить. Я не хочу, чтобы Глеб снова пострадал из-за меня. Пока мой дядя идёт к нам, для меня, кажется, проходит маленькая вечность. В голове сотни мыслей. Думаю о том, чтобы взять одноклассника за руку и просто убежать, затеять скандал или послушно уехать с мужчиной, если он того потребует. Но ни одна из этих идей не кажется мне действительно разумной. Не собираюсь выглядеть ребёнком, истеричкой или, что, наверное, ещё хуже для меня, послушной куклой. - Ты говорил, что пришлёшь кого-нибудь за мной, - не выдержав, первой начинаю разговор я, как только Андрей подходит. – Зачем приехал? - Выдалось несколько свободных минут, - сухо отвечает мужчина, недобро взглянув на Глеба, - решил забрать тебя лично. Вижу, не зря. Садись в машину, мне нужно отвезти тебя домой и вернуться в офис. - Возвращайся, - пожимаю плечами, невольно делая шаг назад. – Я не поеду с тобой. Мне не десять лет, чтобы меня всюду сопровождали. Вернусь, когда пожелаю. Сейчас хочу погулять с… другом. - Садись в машину, Лиза, - уже громче и настойчивее повторяет брюнет, перехватывая мою руку за запястье. – Такие друзья не для тебя. Я раздражаюсь. Какое право он имеет указывать, с кем мне дружить? Я ведь не говорила ему, кого укладывать в постель. Я вообще в его жизнь не лезу, вот и он бы не лез. - Отпусти меня немедленно, - чётко и внятно произношу, пытаясь высвободить руку. – Командуй шлюхами в своей постели, а ко мне даже прикасаться не смей. Ясно тебе? - Серьёзно, дядь, отпусти девушку, - вступается вдруг Глеб, потянув меня ближе к себе. Чувствую, не к добру это. – Видишь, она не хочет с тобой идти. - А с кем она хочет? С тобой? – Андрей усмехается, неожиданно отпуская меня. Его взгляд направлен только на моего одноклассника. – Думаешь, ей будет лучше с малолетним ублюдком, который чуть её не изнасиловал? - Ну, я хотя бы не морочил ей голову, как ты, чтобы трахнуть и сразу бросить, - фыркает парень, говоря об этом так невозмутимо, будто бы в этих словах нет совсем ничего грязного, противного… А мне гадко до тошноты, потому что доля правды в этом есть… Только откуда Глебу известно так много? Я ведь ничего толком ему не рассказывала… вроде бы. – А ты знаешь, какая это статья, дядюшка? Если кто-нибудь об этом узнает, тебя по судам затаскают, не откупишься. Я позабочусь, чтобы у Лизы были лучшие адвокаты. Мне становится неуютно. Не знаю, от чего больше: от слов Глеба, от омерзительности самой ситуации, от настолько спокойного взгляда Андрея… Но всё это давит, давит, давит… Дышать тяжело. - Ты мне угрожаешь? – голос Андрея становится ещё более насмешливым, только взгляд всё такой же раздраженный. – Серьёзно? Сопляк, который не способен ни на что без денег своих родителей? - Я и без них кое-что могу, - хмыкает Глеб, и я толком не успеваю понять всю суть этих слов, как парень резко бьёт моего дядю кулаком в нос. От неожиданности мужчина не успевает блокировать удар, и уже через пару секунд я вижу струйку крови, стекающую по его лицу. Но вместо того, чтобы попробовать остановить кровь, Андрей тут же с рыком бросается на Глеба, словно раненный зверь, которому инстинктивно необходимо устранить угрозу. Не знаю, что движет мною, но в последний момент я становлюсь между ними, на всякий случай прикрыв лицо руками. Чувствую удары при столкновении с обеих сторон, и на пару секунд оказываюсь зажатой между Андреем и Глебом, пока мой дядя первым не возвращает себе способность трезво мыслить, отступая. - Пожалуйста, не надо, - шепчу, неуверенно отводя руки от лица. Не знаю, за кого из них сейчас боюсь больше… Наверное, потому что слишком не хочу признавать, что за Андрея. Глупо, ведь знаю, что ему на самом деле ничего не угрожает, он сильнее, но всё равно почему-то боюсь именно за него. Идиотка. – Прекратите вести себя как дети. - Сядь в машину, - устало просит Андрей, ещё дальше отступая. Во взгляде читается вина. Он зажимает нос ладонью и направляется к своему джипу. Молча киваю и иду за ним. Сейчас готова на всё, лишь бы остановить этот кошмар. Даже выставить себя послушной игрушкой. Я хочу поскорее уехать отсюда, хочу забыть об этом разговоре, потому что в голове всё ещё бьётся обрывок фразы: «морочил голову, чтобы трахнуть и бросить». Отношения с Андреем давно перестали казаться прекрасной сказкой, но это… просто отвратительно. - Если не хочешь, можешь остаться, - останавливает меня Глеб, осторожно коснувшись руки. У него на губе свежая кровь. Значит, Андрей всё же успел его задеть. – Ты не обязана ехать с этим… с ним. - Всё в порядке, - шепчу, потянувшись к нему и легко коснувшись губами щеки. – Я позвоню. По дороге до квартиры мы с Андреем молчим. Кровь у него из носа никак не останавливается, полностью пропитав белоснежный платок, и я невольно ловлю себя на мысли, что хочу ему помочь, хотя бы предложить поехать в травмпункт, но всё время отдёргиваю себя, внушая, что это не моё дело. Когда приезжаем, Андрей сразу идёт в ванную, чтобы смыть кровь, а я закрываюсь в своей спальне, забравшись на подоконник с пачкой сигарет в руках. Кажется, обещала себе бросить курить… Но сейчас так плохо, что не до мыслей о том, как это пагубно для здоровья и насколько я слабохарактерная. Просто делаю затяжки одну за другой, выпуская в воздух облака светлого дыма, и надеюсь, что вместе с этим дымом растворится тяжелый ком, засевший где-то глубоко в горле. Как же мне паршиво… Выбрасываю окурок прямо в чашку из-под кофе, оставленную здесь вчера вечером, и тянусь за новой сигаретой, но не успеваю закурить, как в комнату входит Андрей. Крови на его лице уже нет, но на носу уродливый шрам, а под глазами потихоньку проявляются тёмные круги. - Я же говорил, что больше не желаю видеть эту дрянь у тебя в руках, - хмурится он, отбирая у меня сигареты и выбрасывая прямо в открытое окно. - Делаю, что хочу, - спокойно отвечаю, бесстрашно взглянув ему в глаза. – Ты мне не указ. - Пока не объявится твоя бабушка… или пока тебе не исполнится восемнадцать, я за тебя ответственен, - чеканит мужчина, наклоняясь, чтобы говорить ближе к моему лицу. – Поэтому ты будешь делать всё, что скажу, нравится тебе это или нет. Мне плевать на все твои капризы, истерики и на твоих ненормальных друзей. Я буду делать всё, что посчитаю нужным, чтобы выбить из тебя эту дурь и обеспечить тебе нормальное будущее. - А секс в душе – тоже метод воспитания? – ухмыляюсь, ни на секунду не ощутив страха. Только раздражение. – Ты ведь знаешь, я действительно могу подать на тебя в суд. Совращение, сексуальное домогательство, принуждение к сожительству… - Можешь, - соглашается он, неожиданно оказываясь ко мне так близко, что дыхание перехватывает, - но не станешь. - Почему? – шепчу, чувствуя, как сердце быстрее бьётся в груди от близости его губ. Андрей молча подаётся вперёд и буквально вжимает меня своим телом в подоконник, накрывая поцелуем чуть приоткрытые от нетерпения губы. Касается властно, несдержанно, но так страстно, жадно, что мне совсем не хочется сопротивляться. Я просто расслабляюсь в его объятьях, впуская в рот горячий язык, и отвечаю на поцелуй, вцепившись пальцами в край подоконника. - Всё потому же, - с печальной улыбкой произносит Андрей, отстраняясь. – Тебе просто нравится быть совращённой. Не дожидаясь моего ответа, он выходит. А я остаюсь в тишине на подоконнике, обхватив руками затуманенную голову. Какая же дура…