Мой милый дядя

Утром мы с Андреем снова поругались. В этом уже нет ничего необычного, в общем-то. С тех пор, как он увидел меня с Глебом, будто бы сорвался с цепи. Тотальный контроль и запрет на общение со всеми, кроме, что удивительно, Машки, которой даже позволено приходить ко мне домой. Но Маша всё равно наотрез отказалась заходить в эту квартиру, аргументируя это тем, что на дух не переносит Андрея. Я понимаю её. Сегодня мой дядя узнал, что я собираюсь на вечеринку к Глебу послезавтра. Это снова стало поводом для скандала, хотя скандалила как всегда я, обвиняя его в несправедливости, а он просто смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, хлопнув дверью в свой кабинет, когда замолчала. Бесит. Его высокомерие, холодное спокойствие, его желание держать меня на короткой цепи, как провинившуюся собачку. Я так устала от этого. Докуриваю вторую по счёту сигарету и спрыгиваю с подоконника, чтобы достать со шкафа огромный дорожный чемодан, который даже не помню, как здесь оказался. Беспорядочно запихиваю в него свои вещи, одной рукой набирая Машке сообщение с просьбой пожить у неё какое-то время. Если она не согласится, то я лучше буду ночевать на крыльце родительского дома, но здесь и секунды лишней не останусь. Оглядываюсь вокруг, проверяя, ничего ли не забыла. У меня, впрочем, не так уж много вещей в этой квартире. Остальные всё ещё в моей старой комнате, но я никак не решаюсь съездить туда и их забрать. Просить Андрея не стану даже если из одежды у меня останется последняя рваная майка. Через несколько минут приходит ответное сообщение от Маши: «Лизун, я уже освободила тебе диван! Мама не против». Облегчённо выдыхаю, невольно улыбнувшись. Что бы я делала без Машки? Замираю возле двери, прислушиваясь к звукам в квартире. Андрей должен был уехать полчаса назад, у него какая-то важная встреча. Но я так увлеклась обдумыванием плана побега, что даже не обратила внимания на хлопок двери. Тихо. Подхватываю чемодан за ручку и тащу его к двери, по пути набирая номер такси. Слишком сосредотачиваюсь на поиске нужного номера, чтобы вовремя заметить Андрея, вышедшего из своего кабинета. Едва не врезаюсь ему в грудь и роняю мобильник, тихонько чертыхнувшись себе под нос. - Ты куда-то собираешься? – хмурится мужчина, кивая на чемодан позади меня. - Да, переезжаю к подруге, - спокойно отвечаю, потому что врать и огрызаться сейчас нет смысла. Я хочу просто уйти отсюда и как можно быстрее. – Я ведь не заложница здесь, правда? Поднимаю с пола свой чудом не пострадавший телефон и собираюсь пройти мимо Андрея, но он легко удерживает меня за предплечье. - Нет, ты не заложница, но ты останешься здесь, - чеканит брюнет, смотря на меня с привычно невозмутимым выражением лица. – Потому что я не хочу потом забирать тебя пьяную из очередного бара или искать по всем подворотням, обзванивая больницы, чтобы узнать, не поступала ли к ним обкуренная малолетка, которая добровольно уничтожает себя. - Ты так говоришь, будто бы когда-то поступала, - кривовато усмехаюсь, хоть мне самой не до веселья. Он говорит так, будто бы отец никогда не забирал его ночью из вытрезвителя, будто бы я не слышала в десять лет его пьяные крики из нашей гостиной в два часа ночи… будто бы это не он трахал в своей спальне какую-то девицу, пока я практически умирала в соседней комнате. Это, пожалуй, то, чего я никогда не забуду и вряд ли прощу. - Может быть, хватит уже строить из себя заботливого папочку? – раздражаюсь, пытаясь стряхнуть его руку. – Ты не годишься для этой роли. Признайся, ты ведь просто пытаешься искупить свои грехи за мой счёт. Наделал столько ошибок, а потом позаботился о бедной сиротке, вытащил глупую девочку из болота… Как благородно. Ты просто герой в глазах общества. - Мне плевать на общество, и грехи искупать я не собираюсь, - фыркает Андрей, подталкивая меня стене. Я прижимаюсь к ней спиной и как-то полупьяно усмехаюсь, ни на секунду не поверив его словам. – Как ты сама не понимаешь, что просто вот-вот угробишь себя, идиотка? Никак не реагирую, когда он вытаскивает пачку сигарет из кармана моих джинсов и бросает её на пол. На моём лице будто бы застывает чуть безумная улыбка. Как же мне надоели эти сцены. Как мне надоело выяснять, кто прав, кто виноват. Я просто хочу спокойной жизни, подальше от него. - Так спаси меня, мой супермен, - смеюсь, чувствуя приближение очередной истерики. В горле собирается горький ком, и я всё сильнее царапаю ногтями стену позади себя. Мне просто надо уйти. – Давай, сделай что-нибудь! Убеди меня, чёрт возьми! Это всё пустые слова! Если ты знаешь, как меня исправить, то почему не получается ничего?! Ты просто держишь меня тут как в клетке, а толку ноль! Думаешь, я курю, чтобы тебя позлить, напиваюсь из-за протеста, пропадаю по вечерам, ведь в голове ветер… - я быстро качаю головой, нервно стирая ладонью скатывающиеся по щекам слёзы. - Нет, мой дорогой дядюшка… Я делаю так, потому что мне больно, просто невыносимо больно, ты просто представить не можешь, какая это адская боль, потому что тебе подобного никогда не причиняли! Я выть готова от этой боли, на стенку лезть, но могу только курить пачками, потому что это хоть что-то притупляет! Я… я… я… - слова обрываются судорожными рыданиями, а затем и хриплым, каким-то безумным смехом. – Да, мне всего шестнадцать, да, я принимаю всё близко к сердцу, но я тоже… что-то чувствую… Я… не пустая кукла, - шепчу, взглянув на молча слушающего меня Андрея, и снова надрывно смеюсь, захлёбываясь слезами. Мужчина всё так же молча, но неожиданно уверенно тянет меня к себе, прижимая к груди, и просто обнимает. Так крепко, что пошевелиться не могу. Я кричу ещё что-то неразборчивое, бьюсь в его руках, но постепенно затихаю, тихонько всхлипывая у него на груди. Только тогда он отпускает. Всё почти как в тот день, когда умерли родители. - Я устала, Андрей, - произношу тихо, почти беззвучно, снова приваливаясь к стене. – Я просто ужасно устала. Андрей смотрит на меня так пристально, так удивлённо, будто бы увидел впервые. Он поднимает руку к моему лицу, видимо, чтобы убрать упавшую на глаза прядь волос, но так же быстро опускает её, так и не решившись прикоснуться. - Прости… - выдыхает вдруг мужчина, и это первое извинение, которое я слышу от него за всё время. - Поздно, - качаю головой, закусывая губу, чтобы сдержать снова подступающие к глазам слёзы. – Я, может быть, хотела извинений, когда ты перестал заходить в мою комнату, возможно, ещё ждала их, как только столкнулась в этой квартире с той полуголой девчонкой… наверное, была не против их услышать, когда первый раз напилась почти до отключки, и в тот вечер именно из-за тебя… Но сейчас… Это пустой звук. - Я извиняюсь не за то, какой ты стала, а потому, что не понимал, как это случилось, - пожимает плечами он, вдруг прижимаясь ко мне ближе. Вздрагиваю, но не спешу отталкивать, смотря на него снизу вверх. - Ты просто бессердечный эгоист, который не желает никого понимать, - бормочу, бессильно утыкаясь носом ему в грудь. - Возможно, ты права, - с горечью соглашается Андрей, всё же заправляя мне за ухо непослушную прядь. – Тогда… дай мне шанс это исправить.