Мой милый дядя

Пока все вокруг увлечены обсуждением столь шокировавшей их новости, я срываюсь с места и почти бегом направляюсь к выходу из зала, едва не задев плечом не менее потрясённого Глеба. Он кричит что-то мне вслед, но я уже не обращаю на него никакого внимания. У меня остаётся только одна цель: поскорее выбраться отсюда. Подальше от осуждающих взглядов, подальше от тихих голосов, звучащих как змеиное шипение, подальше от Андрея. Мне просто нужно бежать, и бежать как можно быстрее. Одной рукой я стираю так не вовремя хлынувшие по щекам слёзы, другой пытаюсь найти в клатче ключи от машины, по дороге выронив пудреницу и блеск для губ. Но мне до них нет никакого дела. Уже во дворе я слышу быстрые шаги позади себя. Не оборачиваюсь, только ускоряю шаг, крепко стиснув в кулаке ключи от стоящего неподалёку Порше. Но когда до машины остаётся каких-то пара метров, кто-то хватает меня под локоть и с силой тянет к себе. Обернувшись, вижу перед собой Андрея. - Не прикасайся ко мне, - рычу, пытаясь высвободиться. Он чуть ослабляет хватку, но всё равно удерживает меня возле себя. – Ты… ты… ты всё разрушил! Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью?! Я ненавижу тебя, больше всех на свете ненавижу! - За что? – фыркает он, вперив в меня хмурый взгляд зелёных глаз. – Ты ведь хотела доказательств того, что ты мне небезразлична. Вот они. Я публично заявил о своих намереньях по отношению к тебе. - Ты публично выставил меня посмешищем! – огрызаюсь, в который раз рванувшись из его хватки и топнув ногой от собственной беспомощности. – Все считают меня алкоголичкой, оторвой, капризной сучкой, истеричкой, сумасшедшей… А теперь к списку моих «достоинств» прибавилось то, что я ещё и шлюха, которая соблазнила своего дядю. Он пару секунд внимательно смотрит на меня, но потом вдруг усмехается, свободной рукой взлохматив тёмные волосы. В глазах всё тот же шальной блеск, но теперь в них читается ещё и насмешка. - Зная обо всех этих «титулах», ты продолжаешь беспокоиться, что они подумают теперь? – спокойно спрашивает мужчина, в ответ на что я неопределённо пожимаю плечами. – Ты прекрасно знаешь, что каждый в этом зале ничем не лучше тебя. Так почему именно их мнение так сильно тебя беспокоит? - Тебе легко говорить, ты среди них свой, - шепчу, отводя взгляд и рассматривая каменную плитку под своими ногами. – Они примут тебя, каким бы ты ни был, потому что ты умеешь по-настоящему в себя влюблять. Я же стану изгоем, стоит мне только совершить ошибку серьёзнее, чем распитие спиртного в общественном месте. К примеру, секс в душе со своим дядей. Это ты для них тот, кто уже есть, это ты делаешь глупости, ведь тебя уже не исправить. А я неблагодарная девочка, опорочившая память своих родителей. Я малолетняя дурочка, связавшаяся со взрослым мужчиной с дурной репутацией. Я вертихвостка, ведь пришла на этот вечер к одному человеку, а потом совсем другой объявил о своём желании на мне жениться. Андрей убирает руку и неожиданно заливается смехом. Самым обыкновенным звонким смехом, которого я не слышала уже давно. Я смотрю на него молча, опустив руки, в одной из которых всё ещё зажаты ключи от машины. - Какая ты ещё маленькая, серьёзно, - произносит он сквозь смех, снисходительно взглянув на меня. Я же снова раздражаюсь, ведь ощущать себя глупым ребёнком давно отвыкла. – Думаешь, я стал бы для них кем-то, если бы мнение толпы меня хоть чем-то заботило? Сомневаюсь. Я просто живу, как хочется мне, а они ни слова не смеют мне возразить, собираясь кучками, чтобы перемыть мне кости. Но мне похуй, если честно. Собираюсь открыть рот, чтобы высказать своё мнение по этому поводу, но Андрей вдруг снова тянет к себе, заключая в крепкие объятья. Не разрывая зрительного контакта, он продолжает. - А на тебе я женюсь не потому, что объявил об этом публично, а потому что на самом деле этого хочу, - шипит, до боли впиваясь пальцами в ничем не прикрытую кожу на предплечьях. – Тебе нужны были гарантии, я дал их. Теперь тебя волнует, что подумают те, кто тебя в сотни, а может, тысячи раз хуже. Не слишком ли глупо? - Но я ведь просто глупая девочка, правда? – кривовато ухмыляюсь, с прежней решительностью стискивая ключи. – Глупая, маленькая, зависимая от чужого мнения… Я ведь не могу так просто перечеркнуть свою жизнь ради того, кто едва не угробил меня своим безразличием! – голос срывается на крик, и я снова толкаю мужчину кулаками в грудь, пытаясь высвободиться. На этот раз на удивление успешно. – Мне надоело, что ты исправляешь свои ошибки за мой счёт! Мне надоело, что ты надеешься решить всё просто! Мне надоело, что ты считаешь меня слишком маленькой и глупой, чтобы любить, чтобы страдать, чтобы считать себя подло преданной… Мне надоело, что все считают меня такой! У меня тоже есть чувства, чёрт возьми! Я устала жить так! Выкрикнув последнюю фразу, я разворачиваюсь и усаживаюсь в свою машину, с силой хлопнув дверцей. Андрей спешит за мной, но слишком поздно, потому что Порше срывается с места. Я не знаю, что снова настолько сильно вывело меня из равновесия, слова Андрея о том, что я слишком маленькая, чтобы понимать что-то в этом мире… или мысли о том, что все вокруг снова начнут упрекать меня в неблагодарности, невежестве по отношению к родителям. Все снова будут напоминать о них, снова будут мучить меня упрёками, что я ужасная дочь… А я не буду спорить, молча принимая эту боль и надеясь, что ею смогу искупить вину перед ними. Мне так надоело это. Выезжаю на дорогу, ведущую к выезду из города. Глаза застилает пелена из слёз, которые я время от времени смахиваю дрожащей рукой и снова цепляюсь за руль, пытаясь делать вид, что не замечаю внедорожник, маячащий в зеркале заднего вида. Добавляю скорость, но на выезде Андрею всё равно удаётся поравняться со мной. Долго не раздумывая, вжимаю педаль газа до упора и съезжаю с основной дороги куда-то в поле, надеясь, что Порше, привыкший передвигаться по ровной поверхности, выдержит такую нагрузку. Где-то вдалеке вижу одиноко стоящее дерево, и, не сбавляя скорости, двигаюсь прямо к нему. В голове картинками мелькают воспоминания о смерти родителей, о всех девушках, с которыми видела Андрея, о кошмарах, которые до сих пор мучают меня по ночам… Я не могу больше так жить. Внедорожник маячит слева от меня, мужчина, очевидно, кричит мне что-то, но я ничего не слышу и почти ничего не замечаю. Дерево всё ближе, и я с непоколебимой уверенностью сжимаю руль обеими руками, позволяя слезам свободно катиться по моим щекам. «Не смей это делать! - неожиданно проносится в моей голове знакомый голос, отчего невольно вздрагиваю, прислушиваясь. – Лиза!», - отчаянный крик, и я резко нажимаю на тормоз, когда до дерева остаётся всего ничего. Порше проезжает ещё несколько метров и лишь немного задевает дерево бампером, после чего в лицо мне ударяет подушка безопасности. Я лишь бессильно обнимаю себя руками и с громким всхлипом утыкаюсь в подушку носом, шепча тихое: «Мама, я больше не буду убивать себя, обещаю»…