Patient

      Гарри на секунду замешкался, почувствовал, что его щёки приобрели розовый оттенок, откашлялся и, заикаясь, произнёс: — Да-да, конечно, так гораздо удобнее, Луи, — имя своего психолога Гарри произнёс не очень уверенно, будто боялся, что сделает что-то неправильно. Но поняв, что тот не реагирует на это отрицательно, продолжил, — прости, что снова беспокою тебя своими постоянными звонками, но сегодня на меня опять напала тоска. Не знаю, с чего это вдруг произошло. — Это нормально, Гарри, — успокаивающе сказал тут же Луи. Он предполагал, что рано или поздно его клиент вновь попадёт в эту пропасть отчаянья, поэтому знал, что следует сказать. — Все через это проходят, три года не могли пройти бесследно. И твои переживания не показывают твою слабость, а лишь говорят о том, что ты живой человек, и всё происходящее пропускаешь через себя. Я уже говорил тебе ранее, что расставание с Теддом нужно принять как должное, как пройденный этап в твоей жизни, не самый хороший, но этап. Вспомни, как тебе было с ним хорошо, оставь в воспоминаниях только лишь это, пусть согревают, когда будет грустно, а не наводят ещё большую тоску. Не избавляйся от этих воспоминаний, ведь раньше они доставляли тебе неподдельную радость. — В том-то и дело, что тогда я был счастлив, а сейчас — нет! И мне не хватает этого. Хочу хоть на минуту попасть в прошлое и насладиться теми моментами. — С каждым нашим нашим разговором ты двигаешься дальше, не замечаешь? — Гарри почувствовал по голосу собеседника, что тот улыбнулся. Этот факт заставил парня ненадолго уйти в свои мечты и представить в своей голове образ Луи, который наверняка сидел в кожаном кресле с ручкой, которую тот крутил между пальцев и изредка оставлял с её помощью заметки на жёлтых листах ежедневника. — В первые дни наших разговоров ты говорил о тоске по Тедду, о том, как любишь и скучаешь по нему. Сейчас в твоей речи преобладает другое русло, более выигрышное в нашем положении — нехватка любви. Неважно от кого она будет исходить, но она тебе нужна. И ты уже скучаешь не по человеку, а по моментам, проведённым с ним. Так что тебе следует как можно больше проводить времени с друзьями, заводить новые знакомства.        Они разговаривали ещё некоторое время. Стайлс сидел неподвижно, поглощённый диалогом с Луи, понимая, что давно не испытывал такого ярого интереса к кому-либо. Он мог долго болтать с Кристен, делиться тем, о чём раньше не смог бы и заикнуться при ней, мог выслушивать её истории, которые были пропитаны смехом. Но Гарри не испытывал того же, что испытывал в разговорах с Луи. Непонятное приятное чувство будто овладевало им, и это слегка настораживало. — Надеюсь, тебе уже лучше, Гарри, — Луи подводил итог их терапии и специально тянул время разговора, чтобы как можно дольше слышать ровное дыхание в своём телефоне. — Завтра вечером я обязательно позвоню тебе, если будет что-то срочное — звони на мой личный телефон, я непременно отвечу. Но я уверен, что поводов для переживаний нет, так что до скорого. Пока.       Сквозь улыбку Гарри произнёс ответ на прощание и отложил от себя телефон, пребывая в более, чем просто приподнятом настроении.       По уже сложившейся традиции, парень лежал с полузакрытыми глазами и мысленно прокручивал в голове диалог, вспоминая все мельчайшие детали, произнесённые психологом. Ему нравилось это делать, потому что с каждой секундой всё больше ощущал себя особенным пациентом. Если до разговоров Гарри терзали сомнения насчёт поведения Луи, то сейчас всё, казалось, было слишком очевидно.       Стайлс был уверен, что все действия Томлинсона были совершены не просто так: можно было обойтись общением в формальной форме, потратить строго отведённое время на сеанс и, наконец, разговаривать только в рабочее время доктора и только по рабочему номеру. Как бы то ни было, Гарри не хотел верить в случайность этих событий. Поэтому он полностью закрыл глаза и с лёгкой улыбкой на лице погрузился в сон.

***

      Кабинет полностью погрузился во мрак: за окном не горел ни один фонарь, настольная лампа стояла выключенная, а привычный огонь в камине справа от стола не был зажжён. Луи осторожно провёл пальцами по рамке для фотографий и резко отвернулся, не давая мыслям обрести контроль над ним. Он старался думать о чём-то приятном, но лишь малейшее воспоминание о Гарри приводило его в состояние задумчивости. Томлинсон понял, сколько непростительных ошибок он сегодня сделал и боялся представить последствия этого всего. Ему не стоило так близко подпускать к себе нового пациента, но ежедневно слушая его хриплый голос, он не мог противостоять самому себе. В эти моменты в нём выключался доктор, а просыпался обычный человек, со своими чувствами и желаниями. Луи понимал, что это не профессионально и до хорошего не доведёт, но отказаться от Гарри он был не в силах.       Жизнь Луи была полна своих секретов, которые он никому и никогда не раскрывал. Постоянно держал свою жизнь в тайне, хотя в этом и не было необходимости: большинству людей попросту не приходило в голову узнать что-то о его личности, наверное, это было даже к лучшему. Гарри предпринимал несколько раз попытки влезть в личную жизнь своего доктора, но тот всегда отводил разговор в другое русло разными способами: либо прерывал на половине вопроса, делая вид, что считает необходимым в данный момент что-то спросить, либо строгим голосом говорил, что сейчас не время для подобных диалогов. Так что бедный парень оставался наедине со своими вопросами и с каждым днём копил в себе невероятнейший интерес к жизни такого скрытного психолога.       Так проходили дни: Гарри пытался сблизиться с Луи, а Луи увеличить дистанцию между ним и Гарри.

***

      Очередной день на работе не предвещал ничего хорошего: Гарри завалили работой по мелким статьям, которые нужно было отредактировать в ближайшие сроки, а его коллега, который обычно разделял с ним обязанности, куда-то пропал. Поговаривали, что у Тедда какие-то неприятности, связанные с семьёй, и что в ближайшее время тот должен появиться, но пока его место пустовало.       Кристен время от времени подходила к Гарри, обсуждала с ним рабочие темы и делилась последними сплетнями, но о бывшем возлюбленном друга умалчивала, не желая ковырять ещё не зажившие раны. В последнее время они оба сильно сблизились, колкие шутки перестали летать в адрес друг друга, но одно всё же оставалось неизменным: — Гарольд, не составите ли Вы мне компанию в поедании сладких пончиков? — шутливо произнесла она и села на стул рядом с Гарри. Аккуратно поставила коробку со сладостями на край стола и покосилась на друга. — Что-то не так? — Ты хочешь, чтобы я потолстел, — наигранно произнёс Гарри и пододвинул ближе к себе коробку. — Всё идет не своим чередом, Кристен. Мне начинает казаться, что между мной и Луи начинает образовываться связь, но уже не как доктора с пациентом, понимаешь?       Гарри огляделся по сторонам и наклонился ближе к девушке, чтобы их разговор наверняка остался неуслышанным: — Он звонил мне вчера со своего номера телефона и просил называть его по имени. Да и вообще разговор был каким-то не таким. Я не знаю, стоит ли мне что-то предпринимать.       Парень поймал себя на мысли, что он использует Кристен в роли психолога. — Почему бы и нет? Хуже явно не будет. А если будет, то раздобудем тебе нового психолога, их сейчас слишком много развелось, будто других профессий нет, — возмущённо протараторила Харингтон, после чего откусила пончик. Гарри озлобленно на неё посмотрел и дал ей время исправить ситуация, — да что я такого сказала? Ну ладно-ладно, с этим всё получится, только не заморачивайся так и относись чуть проще. Начни со стандартных вопросов, узнай, чем он занимался, как настроение. Вскользь поинтересуйся, как он пришёл к такой сложной работе, восхитись его профессионализмом. Давай, Стайлс, не облажайся только.       Вечером того же дня Гарри решил прогуляться вместо привычного пребывания дома, поэтому одевшись потеплее, он выскочил из дома и направился в парк в нескольких кварталах от местонахождения.       Парень бродил по аллеям и всматривался в каждое украшение, которое попадалось на его пути, думал о том, каково было бы здесь прогуляться с Луи и увидеть его в жизни. Наверняка тот был не слишком высокого роста, с короткими уложенными волосами, в строгом деловом костюме и с невероятно красивой улыбкой, которая порой заставляла её обладателя произносить слова с неповторимой теплотой.       Гарри представлял, как они бы гуляли по заснеженному парку, обсуждали, как прошёл день каждого из них, что интересного случилось и что только должно произойти. Он бы непременно показал любимое место в парке возле небольшого водоёма, которое зимой покрывалось красивой ледяной коркой. Они бы вместе бегали там, боясь провалиться, кидались бы снежками и уворачивались от них. Интересно, согласился бы на всё это Луи, или он слишком взрослый для этого? Гарри осознал, что даже не в курсе, сколько лет Томлинсону и мысленно пристыдил себя за это. Он решил, что сегодня же спросит, как только доктор позвонит ему.       Снег уже давно прекратился, что немного обрадовало Гарри, потому что он уже целый час бесцельно бродил по самым отдалённым улочкам парка и его прилично успело замести. Прошло около часа, Луи должен был уже позвонить, но он так этого не сделал, и Гарри принял решение медленным шагом возвращаться домой, чтобы окончательно не превратиться в снеговика. Стоило об этом подумать, как телефон зазвонил — Луи Томлинсон.       Доктор снова извинился за задержку и обещал в следующий раз обязательно предупредить, если подобное случится. — А что случилось? — спросил Гарри, шмыгнув носом. Понимая, что сил терпеть холод уже нет, он прибавил шаг. — Не думаю, что нам стоит это обсуждать, — мягко заметил Луи и тут же продолжил, не давая собеседнику вставить хоть слово, — лучше расскажи о сегодняшнем дне, как ты его провёл. Ты прислушался к моему совету? Провёл время в окружении друзей? — Почему ты постоянно уходишь от моих вопросов? — игнорируя последние слова Луи, резко спросил Гарри. — Гарри, я твой психолог, а не ты мой. И мы обсуждаем твои ситуации. Моя жизнь тебя не должна ни коим образом касаться, понимаешь? — голос Луи потерял всякое дружелюбие. Парень начинал сердиться на настойчивость пациента, поэтому добавил следующее, — это нарушает профессиональные границы. Лечение будет неэффективным, если наше общение выйдет за рамки дозволенного. А в этом случае Вам придётся искать другого доктора, потому что моя помощь будет бесполезна, надеюсь, Вы осознаёте это. Да, мистер Стайлс?       Гарри остановился посреди улицы и прокрутил в голове сказанное доктором. Он не мог поверить тому, что Луи так резко обрубил всё то, что и так было весьма неустойчивым. Вдруг волна обиды и непонимания прошла, но вместо неё накрыла новая, более мощная, полная злости. Всё внутри Гарри кипело и пыталось вырваться наружу, парень не думал о последствиях, вместо этого он громко высказывался Луи: — Мистер Томлинсон, будьте любезны определиться в начале в себе, а потом уже помогать другим людям. Вас невозможно понять, то просите называть Вас по имени и даёте свой личный номер телефона, разговариваете до поздней ночи, то срываетесь на мне при любой попытке узнать хоть немного о Вас, даже о чёртовом настроении! Я понятия не имею, как мне с Вами разговаривать. Я чувствую, что Вы испытываете ко мне другие чувства, ежели как доктор к пациенту. Я ведь прав? Всё не может быть просто так, я отказываюсь в это верить. Хотите — убеждайте меня в обратном, что я наивный дурак, который придумал себе всю эту сказку, но понимаете, сердце невозможно обмануть!..       Гарри замолчал. Люди, проходившие рядом, останавливались и смотрели на него: кто-то испуганно, кто-то с любопытством. Он перевёл дыхание, сделал глубокий вдох и более спокойно продолжил: — Знаете, я лучше найду другого врача, нам с Вами не по пути. Разгорячённый парень сбросил вызов, не дав ответить на этот монолог и слова. Гнев с головой накрывал его и, не желая идти домой, Гарри набрал номер на телефоне: — Через полчаса в баре у Центрального парка.