Posterite.

Немая тишина повисла в воздухе, когда Алла закончила свою речь. На лицах людей можно было прочитать лишь дюжинное удивление, потому что такой поворот событий никак нельзя было предсказать. Вслушиваясь в это громкое молчание, Филипп на мгновение замер и будто камень с грохотом раздавил его душу на мелкие осколки. Длинные пальцы сжали бокал настолько сильно, что хрупкое стекло постепенно начало проламываться не достигая самого пика раскола. Холодный ветер окутал сердце мужчины, кой словно статуя сжигающим взглядом сверлил Примадонну. — Удивительно, как женщина может одним словом сжечь мужское счастье языками пламени ада? Почему она не позволяет быть мне немного счастливей, чем она? У тебя есть ребенок. У нас есть ребенок, Аллочка. Почему после стольких лет безумной любви ты не можешь выбрать меня? Я даже не достоин был знать о возможности иметь детей от любимой женщины. А он, — фразы летали в мыслях Филиппа, после чего он нервно сглотнул накопившуюся слюну, — Ты мне даже смотреть на себя не разрешаешь. А к его ногам кидаешь весь свой мир, хотя он не достоин даже цветка. Мысли, звучащие в голове у мужчины, убивали его самого. Бокал все сильней сжимался рукой, и на моменте, когда Алла Борисовна рассмеялась и обернула все в шутку, раскололся на мелкие кусочки, пугая всех друзей за большим столом. — Киркоров, ты даже шутку испортить можешь! — произнесла Алла, кидая взгляд на окровавленную руку короля эстрады, коя заставила женщину тут же подскочить к нему, — Ты клинический идиот, — прошипела та, разворачивая его пораненную ладонь к себе. — Безумная любовь к тебе сделала меня таким, Аллчонок, — с мягкой улыбкой на лице и вздохом облегчения произнес Филипп, довольно наблюдая за заботой от бывшей супруги. Филипп даже запамятовал, что находится не один, а перепуганные друзья никуда не делись. Мужчина поспешил успокоить каждого жестом головы и после удалиться для нанесения первой помощи, дабы после продолжить торжество. Алла, к большому ее сожалению, оставить его не смогла и поэтому последовала за ним незамедлительно. — Это что было? — со злостью в голосе произнесла Пугачева, следуя за Филиппом по лестнице. — Это от счастья, Алла Борисовна. Я же всегда рад, всегда все принимал, — с иронией в голосе произнес Филипп. — Ах, от счастья? Тогда надо было себе вазу об голову разбить. — Нельзя, я ведь теперь отец. — А, ну конечно. А то бы ты с удовольствием, — с долей сарказма раздался голос Примадонны, — Врешь на чистом глазу. Идиот. Бывшие супруги прошли в одну из комнат, перед ними вошла Мари, которая достала аптечку первой помощи. Алла хотела бы оказать эту помощь сама, но увы не обладала навыками медсестры, поэтому отошла в сторону, наблюдая за тем как ловко справляется Мари. Еще немного и Филипп был готов вернуться к празднованию, но Алла Борисовна была все еще не настроена на притворческий лад счастья. Примадонна все еще помнила о том, что этот человек натворил больше полугода назад. Мари вышла, а Примадонна встала около двери, не позволяя Филиппу покинуть комнату. — Зачем тебе ребенок, Филипп? Это разве игрушка? Машинка из Диснейленда или кукла? Ты не сможешь быть отцом, ты порабощен сценой, — произнесла Алла, — Зачем тебе ребенок, Филипп? — Я изменился, Алла Борисовна. Я постарел, — тихо молвил Филипп, двумя пальцами касаясь локона около лица некогда любимой женщины, — Я хочу жить счастливым. Звонкий смех, волшебное слово папа, меня кто - то будет ждать. Я ж не Рафаэль, — с усмешкой добавил Киркоров, плавно проведя по щеке бывшей супруги, которая тут же отвернулась от него, что не было неожиданным. — Кто мама девочки, Филипп? Расскажи мне. Правду. Задав этот вопрос Алла больше всего надеялась получить честный ответ, но обманутой она тоже была бы рада быть, так как эта ноша не позволяет ей спать по ночам. Алла Борисовна с радостью бы засыпала рядом со своей малышкой, которую ласково называла бы доченькой, но Киркоров не позволял ей этого сделать дюжиной лжи в которую макал каждого из них головой. Пугачева смотрела на бывшего мужа с надежной, а он лишь отвел от нее свои глаза, дав понять о том, что правды не будет. Однако, через мгновение он развернулся, всматриваясь в лицо своей Аллы, в чертах которого видел свою новорожденную дочь. — А если я скажу, что этот человек ты, Алла?