Petite fleur timide

Джерард все равно вспоминал его, как «писателя с милым акцентом». Ничего омега с этим поделать не мог, абсолютно ничего. Позже он лишь подумал, что вспылил, и, возможно, не нужно было так реагировать на эту случайную фразу, сказанную совершенно необдуманно мистером Айеро. На следующий день, когда полумрак медленно наступал на город, корреспондент с горьким разочарованием собирал чемоданы. Ему больше нечего было тут делать. Вероятность, что альфа согласится на ещё одно интервью, была такой маленькой, и мужчина не хотел даже пытаться, чтобы не разочаровывать себя. Он никогда не умел быть настырным в этом плане, и это единственная черта характера, мешающая работе. Теперь уже, кажется, бывшей работе. Омега упаковывал последний чемодан: за такой короткий срок, что он пробыл тут, большинство вещей оставались в ней, поэтому Джерарду не понадобилось много, чтобы собраться. Время летело очень быстро, а домой по-прежнему не хотелось. С каждой минутой Уэй убеждал себя, что нужно предпринять всё, чтобы написать статью. Сказать, что корреспондент мечтал об этих, грубо говоря, двух неделях отпуска — ничего не сказать. И в тот миг, когда тишину комнаты разрезал звук застёгивающейся молнии, а позже тихий вздох, телефон в кармане брюк Джерарда тихо завибрировал, оповещая о новом сообщении. У него были планы уехать домой уже завтра утром. Но они никак не совпадали с планами Фрэнка. «Доброго вечера, Джерард. Еще раз прошу прощения за своё поведение. Могу точно пообещать, что во время следующей встречи всё будет хорошо. Ведь пары вопросов для хорошей статьи мало, верно?» И Уэй устало улыбнулся, присаживаясь на край кровати. Он был удивлён: писатель сам назначил встречу после такого инцидента. Кто же мог подумать, что чьи-то мысли заняты им и глубоким сожалением вперемешку? Корреспондент набирает нужный номер телефона, слушая парочку коротких гудков. Его шеф не заставил себя долго ждать, ведь он всегда держал свои рабочие сотовые при себе. — Мистер Брук, здравствуйте, — как-то радостно говорит омега, осматривая комнату, — я лишь хочу сообщить, что всё идёт очень хорошо. — Я знаю, Джерард, я не могу быть тобой разочарован, — удовлетворенно отвечает шеф, и корреспондент может отчётливо слышать шелест бумаг. — Ты звонил мне несколькими часами ранее для этого? Я был немного занят… — Да, именно для этого. Я посчитал, что вы должны быть в курсе всего. На самом деле мужчина звонил раньше с несколько иным настроением. И это странно, что мистер Брук не поднял трубку, хотя всегда делал это или скидывал сообщение. Но это было даже лучше, так как сейчас Уэю пришлось бы объяснять, почему проваленное задание вдруг приобрело совершенно другой статус. После быстрого «отчёта» Джерард принял душ, готовясь ко сну. Но для этого нужно было сделать еще кое-что, прежде чем отключит телефон на ночь. «Сообщите любое удобное для Вас время и место после автограф-сессии. Искренне благодарен, что Вы понимающе отнеслись к этому». *** Одно из многих мест в «доме» Джерарда, что его вдохновляло, — был большой балкон, вид из которого пусть и не был красочным, но в свою очередь зачаровывал. Было что-то в этом своё: огромные здания, тонущие в «прощальных» лучах солнца. В вечерний час это казалось столь волшебным, может, из-за суетящихся прохожих, кутающихся в куртки и шарфы; может, из-за фонтанов, что выключались синхронно, как по команде ровно в тот момент, как на возвышенных старинных часах возле лавочек показывало 21:00; может, из-за этих самых зданий, что так прекрасно пропускали солнечные лучи сквозь окна, и омега наблюдал за этим с замиранием сердца, ведь ему на самом деле почудилось, что огромные дома горят, и никто не спешил на помощь, позволяя просто случится этому. Корреспондент откинулся на спинку кресла. Одеяло, в которое он был укутан, словно кокон, приятно согревало, и стоило больших усилий, чтобы не уснуть здесь и сейчас, также неторопливо, как ночь окутывает Окленд. Торопиться совершенно не было куда. Не было ни причин, ни желаний. Позже улицы опустели, и Джерард чувствовал что-то такое на душе, что-то особенное: он видел, как люди возвращались домой, как автомобили заполняли идеально ровные дороги, а теперь больше нет никого, кто мог бы вежливо улыбнуться незнакомцу. Даже один из Музыкальных бульваров опустел, и подростки устало упаковывали гитары и прочие инструменты, объединясь и поддерживая оживлённую беседу о своём, что накипело за этот день. Да, Окленд не был тем местом, куда нужно ехать ради развлечений. Но Окленд был «домом» тому, кто ищет умиротворение и покой. И Джерард знал: не милый номер дорогого отеля стал ему чем-то родным, навевающим домашний уют — весь город заставляет чувствовать себя так. Именно такие мысли были в голове омеги, губ которого коснулась лёгкая непринуждённая улыбка, когда на небе появилась первая, еле заметная звезда. Свет из комнаты со временем все чётче и чётче начинал освещать балкон. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда Уэй понял, чего действительно ему не хватает. А точнее, кого. Омега взял свой ноутбук со столика и поставил к себе на колени. Через несколько секунд, пока Джерард настраивал камеру, на экране монитора в небольшом окошке появилось заспанное лицо его брата, и, может быть, Уэй всё-таки не учёл маленькое отличие их временных поясов. — Привет, Майки, — радостно говорит мужчина, пытаясь спрятать руки под одеяло так, чтобы ноутбук не упал с колен, — я соскучился. Вы еще не вернулись домой? Младший сонно потёр глаза, но не стал говорить, на что это намекает. Он тоже скучал по Джерарду, но времени было так мало, чтобы поговорить с ним. И только несколько секунд спустя, когда корреспондент услышал надрывистый детский плач, он понял, что Майк, как и его муж, вовсе не спал. — Нет, нам пришлось задержаться, — практически шёпотом отвечает омега и прикрывает рот ладонью, чтобы зевнуть, «заражая» этим брата, — а ещё нам пришлось взять с собой Робби, потому что у знакомой сиделки были дела. Ты, кстати, хорошо выглядишь, морской воздух хорошо влияет на тебя. А вот волосы хоть ради приличия стоило привести в порядок, дорогой, этот творческий бардак не выглядит профессионально. Джерард закатывает глаза, усмехаясь. Младший омега, сколько живёт, любил критиковать чью-либо внешность, чем иногда бывал просто невыносим. Однажды мужчина в детстве так и сказал ему: «либо ты оставляешь в покое мои волосы, либо я задушу тебя подушкой сегодня ночью». — Майки, мои волосы выглядят так, как мне нужно, чтобы они выглядели, — в сотый раз повторяет корреспондент, — у меня нет дресс-кода на работе, и я хочу сказать, что профессионалом меня делает вовсе не стрижка. Затем Уэй-старший на секунду умолкает, немного погрустнев. — Меня, кажется, вообще ничего им не делает. Я немного облажался на интервью с писателем. Майк обеспокоенно выпрямился, шикнув куда-то в сторону, видимо, Марку. Да, как оказалось позже, это был он, так как альфа на секунду показался в объективе, чтобы поздороваться. — Так, а вот с этого места поподробнее. Как бы то не звучало, но я первый раз слышу, чтобы ты что-то сделал не так во время интервью. — Я просто… Сильно перенервничал. У меня был неприятный разговор с Райли перед этим, и только тебе я могу рассказать всё. На самом деле даже сейчас я напуган, а вот тогда просто места себе не находил. На улице начинает холодать. Порывы ветра становятся настойчивее, поэтому Джерард вынимает руку из своего идеального кокона и придерживает ноутбук, чтобы встать и пойти в комнату. Всё-таки под одеялом уже не так тепло, как там. Майки всё это время молчит, облокотившись о стол. На самом деле его уже достал Райли и даже его брат, который никак не может сделать со своей жизнью хоть что-то, вместо того, чтобы повторять «у меня всё хорошо». — Даже сейчас скажешь, что у тебя все в порядке? Давай же, я хочу услышать это из твоих уст, чтобы окончательно убедиться в твоей глупости. Мужчина вздыхает, опустив голову. Нет смысла врать тому, кто является тебе дороже всех. — Нет, это не так. У меня все просто ужасно, доволен? — Наверное, в голосе омеги должны были проскользнуть саркастические нотки, но им просто не было места среди усталости и грусти. — Я никогда не буду доволен, когда у тебя будет что-то не так. Ты можешь рассказать мне, что случилось? Уэй мог. Действительно, Майки был тем, кому он расскажет что-то такое, что никому нельзя знать. Даже родители не знали всего, что твориться в его семье, но брат был первым, кто скажет, какой же он идиот, что до сих пор терпит это. И на самом деле Джерарду хотелось поделиться со всем, что произошло с ним, потому что это до сих пор сильно беспокоило. Точнее, это было слишком сильным, чтобы держать в себе. Младший терпеливо ждёт, пока корреспондент собирается с мыслями, отводит взгляд и поджимает губы. Что может быть хуже побоев, ночёвки зимой на лестничной клетке или грязных ругательств? Мужчина на экране выглядел так, будто что-то действительно может стать более ужасным, чем было до этого. — Майки, он что-то нашёл, я не знаю, — тихо шепчет омега, разочарованно выдыхая. — Таблетки для приближения течки, знаешь? Так вот, Райли нашёл их в тумбочке, а потом позвонил мне, сильно пьяный, обвинял меня в изменах. Он сказал, что мне будет очень плохо, когда я вернусь домой. И я не хочу этого, боюсь, — Джерард замолкает, тяжело сглатывая, и Майк может понять, как ему сейчас трудно. — А вот на днях, когда я успешно провалил это чертово интервью, мне не оставалось ничего, как собирать вещи. Ты знаешь, я был в полном отчаянии, даже позвонил шефу, чтобы сообщить ему все, а он не поднял трубку, и не зря. Вчера вечером я получил сообщение от Фрэнка, писателя, который сам предложил встретиться еще раз. И я не могу поверить до сих пор в это, но безумно благодарен ему, то есть, он наверное и не знает, что буквально спас меня. Если я облажаюсь еще раз, то, наверное, все уж точно будет кончено, и это пугает меня еще больше. Майки прикрывает глаза, пряча лицо в ладонях на секунду. Не раз он просил Джерарда, чтобы тот разрешил поговорить с ним. Но его брат постоянно отказывал, и только сейчас омега понимает, почему он делал это. Он же до чёртиков боится Райли, вот и всё. — Джи, не переживай, — утешающе говорит Майк, чувствуя большой укол совести: он сейчас должен быть там, в Окленде, в том номере рядом с мужчиной. — Видишь, Фрэнк неплохим оказался, понимает всё. Может, тебе стоит повнимательней присмотреться к нему? Может, он не просто так написал тебе, Джи? — Не говори ерунды. Он хороший человек, даже очень, ничего более. Да и я в браке, мне не нужно что-то еще. — Тебе не нужно хоть капельку любви и заботы? Как по мне, так в этом нуждаются все. «И я нуждаюсь» — про себя добавляет корреспондент, заправляя прядь волос за ухо. Он отчаянно верил, что все еще в будущем, но с каждым днём об этом просто хотелось забыть. Возможно, омега был слишком закомплексован и одурен, чтобы сделать выбор в свою пользу, начать жизнь сначала. В тридцать с лишним всегда так страшно бросать то, что есть, и Джерарду тоже было страшно. Но как бы он не убеждал себя, итог один — у него ничего не было. — Как там малыш? У него все хорошо? Он так плакал. И вообще, расскажи мне, как у вас с Марком дела. Младший омега рассказывал все, что с ними произошло за эти дни, в то время как корреспондент слушал, иногда уходя в свои мысли. Майку было неловко говорить о том, как у них все хорошо: как Марк получил повышение, как Роба определили в один хороший детсад, как скоро у них с мужем будет юбилей, который они планируют провести в другой стране. Но Джерард был рад за брата, он расспрашивал о всем, что его интересовало, забывая о своих проблемах. Мужчина даже видел малыша, так как Майки не удержался, чтобы аккуратно не уловить в объектив спящего альфу, что так спокойно спал в своей кроватке. Уэй знал, что скучает по нему, скучает по тем моментам, как Робби цеплялся за него своими маленькими ручонками, за тем, как он смешно, неумело выговаривает его имя, как мило морщит носик. Он скучает по тому обилию счастья, что всегда царит в доме младшего Уэя и его мужа. И даже этот маленький разговор, что продлился до полуночи, принёс больше счастья и облегченности перед сном, чем вся семейная жизнь Джерарда. Они с трудом попрощались, потому что Марк немного злился. Ему всегда нравился Джерард, но не тогда, когда альфа пытался уснуть, а его супруг жужжал под боком. Омега с лёгким чувством укутался в еще одно тёплое покрывало перед тем, как рухнуть на кровать. Он знал, что у Фрэнка завтра будет автограф-сессия, поэтому, возможно, и завтрашний день корреспондент потратит на себя. Но кто знает, как писатель распорядится своим личным временем? *** Здание книжного магазина преобразилось: редко здесь бывает столько людей, да еще и в воскресенье. Парочка корреспондентов из разных местных газет и глянцев занимали вблизи стоящие стулья, располагаясь поближе к писателю и вникая в каждое слово. Фрэнк мысленно отмечал лишь одно: сколько бы тут работников прессы не было, ему всегда будет не хватать лишь одного. На удивление, свободных мест в зале не осталось. Некоторые люди с замиранием сердца и книжками в руках стояли в стороне и заинтересованно осматривали альфу, пока тот мысленно думал, как лучше можно провести воскресенье, был бы он не писателем, а, к примеру, офисным работником. А здание постепенно наполнялось все больше и больше, ведь люди не могли проигнорировать объявление и большое скопление в маленьком незначительном магазинчике. Администратор вежливо улыбнулся посетителям в знак приветствия, чтобы начать свою маленькую речь. — Сегодня Фрэнк Айеро, французский писатель, представит свою новую книгу. После вы можете получить автограф и купить этот любовно-фантастический роман. Бета действительно был краток. Закончив свою речь, он присел на один из стульев в первом ряду, чтобы также оценить мистера Айеро, как это сделают и остальные работники магазинчика. Но альфу это совершенно не волновало: на удивление он чувствовал себя вполне спокойно, чтобы присесть за столик, обвести взглядом публику и обворожительно улыбнуться, начав свой заранее подготовленный рассказ. — «Petite fleur timide» была окончательно дописана в период, когда я, путешествуя штатами, остановился в одном из замечательных городов Калифорнии, Сакраменто. Удивительно, но побывав там раньше, я только разработал сюжет, а сейчас, спустя столько времени, закончил её там. Это одна из многих вещей, что могла бы запомниться. — Фрэнк на секунду замолчал, дожидаясь абсолютной тишины от ёрзающей на стуле омежки. — Итак, я работал над романом достаточно долго, ища вдохновения в разных закоулках Америки. И сейчас, должен отметить, «Petite fleur timide» — единственная из моих работ, которая полностью была написана здесь. Писателю пришлось досрочно закончить свой вступительный рассказ, так как тот самый омега, что минутами ранее ёрзал на стуле, сейчас поднял руку и явно требовал к себе внимания. Фрэнк терпеливо кивнув, давая приятному бархатному голосу заполнить комнату. — О чём ваша книга, мистер Айеро? Альфа прочистил горло, поправляя воротник рубашки. На самом деле это простой вопрос, к которому он, конечно же, готовился. — Она об отношениях альфы и омеги, который воплощал лето. Омега охранял местный лес и его природу, заставляя альфу зачарованно наблюдать за ним некоторое время. Это будто тонкая грань взаимоотношения человека и природы, что, пожалуй, кажется одной из главных проблем. В последние дни, когда омега доверяет своему избраннику и показывает одно самое тайное место — небольшую поляну с необычным цветком, альфа решает это по-своему и срывает растение, чтобы позже подарить мальчишке. Ведь он не знал, что этот цветок даёт жизнь омеге, хранителю леса. — И… Неужели все закончилось вот так? Некоторые посетители загадочно улыбаются: они явно читали книгу, а теперь могут лично поблагодарить автора или же высказать своё мнение. Однако никто не спешил отвечать назойливому омежке, что смотрел на Фрэнка своими большими голубыми глазами и учащенно моргал. На вид ему было где-то лет двадцать, и только сейчас альфа замечает на нем бейдж корреспондента из местного журнала. — А об этом можно узнать, прочитав роман. Думаю, будет глупо раскрывать все карты сразу. Фрэнк слышит облегчённые вздохи с конца зала: лишний спойлер тут ни к чему. Его цель — завлечь новых читателей и помочь магазину с прибылью, а не выдать все тайны в виде короткой критики. Дальше проходит все не так уж плохо, как предполагалось. Писатель отвечал на вопросы, которые задавали ему посетители. Чаще всего это были корреспонденты, желающие выведать побольше подробностей из жизни молодого альфы. Наверное, он думал, что прошло уже часа три, но на деле — всего лишь двадцать минут. Фрэнк постепенно уставал от этого шума, но все равно держался уверенно, получая одобрительные улыбки от администратора, что всем видом подбадривал его. Когда его взгляд упал на наручные часы, он вдруг вспомнил своего корреспондента. И вдруг сквозь всю эту суету он понял, как хотел увидеть его сегодня, прямо сейчас, в этой чертовой комнате. Почему-то альфа не мог оставить все так, как было. Он хотел еще раз увидеть его, такого робкого, уж точно непохожего на других работников в этой сфере. Уже позже Фрэнку пришло в голову, что, может быть, у Джерарда не все хорошо. Писатель корил себя за то, что позволил такому неуместному и грубому вопросу вырваться. Но именно об этом он и думал, когда смотрел на милого омегу, что постоянно опускал взгляд. Это, может, странно, но альфа хотел, чтобы у мужчины было все хорошо, хотел видеть его восторг или хотя бы простую улыбку — это не так важно. И еще больше Фрэнк хотел видеть корреспондента рядом с собой, но метка на его шее топтала абсолютно все возможности, ведь неужели можно признать истинного омегу в замужнем мужчине? В конце писатель полностью погрузился в свои мысли, изредка отвечая на вопросы и подписывая книги. Но лишь один из них, поставленный тем самым корреспондентом из местного журнала, заставил его на секунду задуматься. — Скажите, мистер Айеро, вот вы молодой и привлекательный, — омежка делает ударение на последнем слове, скромно улыбаясь. — Вы уже нашли свою пару? Фрэнк молчит некоторое время, обдумывая свой ответ. — Может быть, — в конце концов загадочно отвечает писатель, отмечая про себя, что нужно как можно скорее назначить встречу Джерарду Уэю, красивому мужчине с растрёпанными волосами и милым румянцем на щеках.