Petite fleur timide

— Для начала, мне не совсем удобно, когда ко мне обращаются на «вы», — мистер Айеро хмурится, прежде чем аккуратно улыбнуться. — Можем ли мы упростить наше общение? Джерард мягко улыбается в ответ, опустив взгляд, и который раз за их толком не начавшееся интервью, Фрэнк ловит себя на мысли, что хотел бы приподнять его лицо за подбородок и сказать: «дай же, наконец, взглянуть тебе в глаза». Хотя смущение омеги было вполне обаятельным и милым. — О, — корреспондент берет блокнот в руки и открывает его на нужной странице. — Конечно, я должен был предложить это ещё в прошлый раз. На улице было не так прохладно, как днями ранее. Даже людность в уличном кафе изменилась: альфы, омеги и беты рассеялись по всему периметру заведения под открытым небом и оживлённо обсуждали интересные им темы в кругу своих компаний. Но совсем приглушённая шумиха, детский смех и чей-то громкий возглас не мешали Джерарду выполнять свою работу. Было много поводов, которые могли помешать, но уж точно не то, что творится вокруг. Корреспондент делает глубокий вдох, прикрывая на секунду глаза. На его шее повязан серый шарф в чёрную полоску, волосы всё также трепал ветерок, делая их более взъерошенными, а на щеках выступал еле заметный румянец, придавая молочной коже хоть какого-то оттенка. Мог ли он позволить себе нервничать и опять оборвать встречу? Однозначно, нет, ведь это, кажется, какое-то проклятие: стоило мужчине присесть за столик рядом с писателем, и весь его решительный настрой мигом улетучился, как запах выпечки из уютного магазинчика на углу. Фрэнку не хотелось, чтобы омега чувствовал себя так рядом с ним. — Итак, — Уэй на секунду сосредотачивает взгляд на проезжающем мимо автомобиле, перед тем, как наконец-то позволить себе оценить настроение мистера Айеро, — мы говорили о твоей новой книге. Пусть ты и утверждаешь, что используешь только вымышленных персонажей, но, может быть, были какие-то реальные жизненные события, что описаны в романе? Корреспондент никогда не мог смотреть на кого-то долго и уверенно. Конечно, когда у него было всё более хорошо, это отражалось на его самоуверенности. Разные писатели, актёры и певцы требовали к себе особенного и индивидуального подхода — с Фрэнком было так просто, за что мысленно мужчина был до бесконечности благодарен. В конце концов он смог понять, как это важно для омеги, чьего терпения и сил просто не хватает на всё то, что иногда ему приходится вытерпеть. — Нет, — альфа качает головой, ласково усмехаясь, — я ведь фантаст, и чего-то подобного в моей жизни не было. Разве что только, наверное, самые незначительные детали, мимолётные встречи, взгляды и короткие реплики. Но полноценным событием это сложно назвать, скорее наблюдения, не более. Писатель закусывает губу, наблюдая за тем, как корреспондент быстро записывает каждое слово, изредка хмурясь. Омега нравится ему. Нравится своей робостью, скромностью, нечастыми взглядами, бархатным голосом, очаровательной, но очень редкой улыбкой. Нравилась даже его манера речи, такая размеренная и спокойная, немного тихая, но не менее прекрасная. Единственным недостатком казались только его замкнутость и то, что так сильно отражалось на ранимой утончённой омежьей натуре — нехватка тепла и любви. И как же Фрэнку не нравилось, что Джерард сам лишал себя возможности быть счастливым, не обращая внимания на всё, что происходит вокруг. Уэй переворачивает страницу и заносит быстрым и неровным почерком ещё несколько слов, перед тем, как облегчённо вздохнуть по привычке, в который раз заставив альфу улыбнуться. И когда корреспондент мельком смотрит на собеседника, то уголки его губ тоже мимовольно ползут вверх, но опять же он спешит устремить глаза в блокнот, прорабатывая следующий вопрос перед тем, как озвучить его вслух. Казалось, Джерард чувствует себя чуточку легче, но это до жути пугало в глубине души: омега не мог расслабиться хоть на секунду, так как за этим всегда следовало что-то плохое, что заставит его окупить минутку радости и облегченности. Это почти всегда срабатывало, поэтому корреспондент не ждал чего-то хорошего ни от этого интервью, ни от терпеливого и понимающего писателя, что внимательно слушал следующий вопрос, ни от телефонного звонка, что так невежливо перебил омегу. — Прости, я сейчас отключу, я должен был выключить его ещё раньше, — тараторит мужчина, вынимая телефон из кармана. Постоянно что-то да вылетает из головы. По привычке он не обратил внимания на то, кто мог бы позвонить ему. Пусть Майки знает, что у брата сегодня встреча; по работе его обычно не беспокоят. Чёрт дёрнул Джерарда обратить внимание на входящий, и это заставило его на секунду задержаться и не сбрасывать. Омега растеряно глядит на Фрэнка, переводя взгляд на свой сотовый. — Ничего страшного. Я могу подождать, меня это не затруднит, — заверяет писатель и утвердительно кивает, когда видит нерешительность Уэя. Джерард начинает сбивчиво дышать, пытаясь выглядеть спокойно. Зачем Райли звонить во второй раз? Омега хотел бы, чтобы все было нормально, чтобы всё обошлось. Ему не нужно нервничать, переживать, ведь хоть каким бы не был мистер Айеро, однажды ему всё может надоесть, и он бы прекрасно понял такую реакцию. Поэтому Джерард поднял трубку, чтобы быстро объяснить супругу своё местонахождения, надеясь, что он поймёт всё верно. Но хуже будет, если омега проигнорирует звонок. — Золотце, я немного пьян, — размеренным и вполне спокойным голосом говорит альфа, заставляя мужа напрячься. Он молчал, не смея перебить. — И больше всего я бы хотел, чтобы ты сейчас был со мной. Ты мне нужен. Фрэнк, разумеется, не мог слышать то, о чём говорит собеседник омеги. Честно говоря, он и не пытался, зная, как это невежливо было бы с его стороны. Писатель продолжал ждать, рассматривая витрины магазинов напротив, автомобили и маленький фонтан. Окленд кишит ими. — Что? — Голос Джерарда был таким, будто ему сказали самую неожиданную и глупую вещь, которую только можно придумать. И позже, на самом деле, совершенно случайно альфа уловил противный, громкий и искажённый динамиком звук, мгновенно отвлекаясь от столь увлекательного занятия. — Пожалуйста, ты можешь не кричать на меня? Я не понимаю, в чём провинился перед тобой. — Уэй на секунду умолкает, не успевая толком и договорить. — Ты можешь мне хоть что-то объяснить, Райли? Я занят сейчас, я не могу… Но омега опять был перебит резкими монотонными гудками. Больше всего на свете Фрэнк хотел, чтобы сейчас это никак не отразилось на корреспонденте и его настроении, что хоть чуточку, но отдавало нотками тепла. Джерард же вообще пребывал в растерянном состоянии, ведь по своей натуре он не переносил что-то подобное столь легко, без угрызений совести и вечных догадках. Проще говоря, он отдавал всего себя проблемам и их решению. Омега долго молчал, а писатель с опаской смотрел на него, не решаясь сказать хоть что-то. Он отлично понимал, что это не нужно в данный момент, хотя испытывал желание хоть капельку подбодрить собеседника. Уэй понимал, что ему нужно продолжать работать, но коварная обида засела в глубине души, мешая нормально сконцентрироваться. Может, так бы продолжалось ещё некоторое время, пока Фрэнк не взял всё в свои руки. Может, человеческое сопереживание, а может, сильная симпатия заставляют делать всё это, но альфа аккуратно берет блокнот и ручку со стола, и на вопросительный, но до боли грустный и растерянный взгляд отвечает привычной уверенной полуулыбкой. — Вот что, — тихо говорит писатель, просматривая ряд вопросов и колонки для ответов на них, — я немного помогу тебе в этом. Не хочу терять нашу встречу. И Фрэнк действительно начинает записывать что-то в свободных колонках, на секунду останавливаясь, чтобы продумать всё действительно хорошо. Иногда писатель хмурится, вчитываясь в слова, иногда хмыкает — всё это заставляет Джерарда чувствовать себя пристыжённым, но таким чертовски благодарным. Он делал всё молча, пока Уэй тайком наблюдал за его жестами и мимикой. Корреспондент точно смог бы сказать, что мистер Айеро — один из самых интересных людей, на которых можно просто смотреть, запоминать движения, улыбки и взгляды. Это не утомляет со временем, как бывает обычно. По окончании работы альфа ещё раз рассматривает свой труд, отдавая блокнот законному владельцу. И только сейчас он понимает: наверное, это всё, что связывает их в Окленде. Но Фрэнк не хотел так быстро прощаться. Знал бы он, что на самом деле это чувство взаимно — омега нуждался в поддержке, в обычном лёгком общении, не загруженным работой и личными проблемами. Поэтому не удивительно, что писатель сделал попытку продлить их встречу. — Сейчас моя работа выполнена, как и твоя, верно? Мы могли бы просто отдохнуть и развеяться. Я давно мечтал прогуляться здешними улицами. Кстати, кофе в магазинчике на углу варят просто замечательный! И не удивительно, что мужчина согласился. Он ведь так хотел попробовать этот славный оклендский кофе. *** Стаканчик с горячим напитком уютно согревал ладони Джерарда, немного припекая нежную кожу своим жаром, но в любом случае он был счастлив, что хоть немного сможет согреться. Пальцы омеги всегда были ледяными, даже если на улице была летняя погодка, а температура воздуха позволяла надевать футболки или рубашки с коротким рукавом. В любом случае, мужчина был предельно счастлив довольствоваться тем, что имеет на данный момент, и свежий кофе, честно говоря, не сильно беспокоил его. Парк, наполненный жизнью — именно то, что так нужно было сейчас, когда на душе оставался неприятный осадок, а погодка хмурилась. Возможно, собиралась на ночной дождь, но сейчас это не отвлекало от обычных занятий родителей и их детишек, подростков и пожилых шахматистов, хмурящихся и обсуждающих бытовые новости за интересной игрой. Все шло своим чередом, а живая рутина увлекала с головой. Люди словно разделяли уют между собой, поэтому парк, что является непримечательным среди миллионов таких же по всему миру, сейчас казался самым особенным и сокровенным. Казалось бы, это простое природное местечко под открытым небом. Просто парк — коренные жители привыкли именовать все так упрощённо, иногда рассказывая туристам о своём самом знаменитом месте. Для них оно никогда не утратит необыденную атмосферу и историю, как бы много времени не прошло. — Я был раньше в Окленде, но никогда из первых уст не слышал о нём, — говорит Фрэнк, осматриваясь по сторонам. Его голос сливается с громким смехом подростков, и Джерард лишь удивлённо осматривает этих хулиганов, пытаясь держаться ближе к альфе, ведь некоторые из них выглядели уж очень пугающе в своих кожаных куртках и с ужасным мрачным гримом. Писатель лишь тихо посмеивается таким инстинктивным действиям корреспондента. — Мой брат жил некоторое время тут. Он мог часами рассказывать о здешних традициях, именуя город маленькой вселенной в штате. Вообще, тут находится два или три бульвара, посвящённых музыке. Музыканты любят время от времени играть там, радуя жителей. — И твой брат, я так понимаю, тоже любил ходить туда? Джерард улыбнулся, вспоминая, как однажды Майки позвонил ему, чтобы он мог услышать «в живую» хорошо знакомую им песню, исполнители которых пришлись по вкусу ещё в детстве. — Он однажды скинул мне видео, а до этого я слышал всё по сотовой связи. Корреспондент шёл рядом с писателем непринуждённым шагом, изредка отвлекаясь на окружающую его обстановку. Ему хотелось сейчас вот так поболтать ни о чем. Это было просто отличной разгрузкой, чтобы чувствовать себя получше. Ох, и да, его телефон был выключенным и мирно покоился в заднем кармане штанов. — Просто отлично, — Фрэнк в очередной раз непринуждённо улыбнулся, — значит, у меня есть повод вытащить тебя куда-то в следующий раз. Джерард лишь кивнул. Он был не против этого. Но что-то глубоко в его душе посылало отголоски тревоги, которые омега так пытался подавить. Ведь ничего не случится, если еще один или, может, несколько дней он позволит себе быть счастливым и расслабленным. — Если спросить так, не для прессы, — начал омега, закусывая губу, пока Фрэнк допивал свой кофе и выбрасывал стаканчик в урну, — у тебя есть на примете какие-нибудь сюжеты для книги? Просто эти идеи, они… Волшебны. И я не говорю это, как корреспондент, выполняя свою работу, знаешь. Мужчина поправляет свои волосы, так как порывы ветра становятся всё настойчивее и настойчивее. Шарф на его шее приятно согревал кожу, не давая холоду проникнуть под пальто, так что он явно не был лишним сегодня, хотя погода менялась вполне неожиданно. Альфа молчит некоторое время, размышляя. Его аккуратные брови сведены к переносице, а сам он всматривается куда-то за пределы парка, будто увидел знакомое место или же человеческий силуэт. Джерард проследил за его взглядом украдкой, и, как ожидалось, ничего такого он там не увидел, подумав, что это вполне могут быть причуды творческих людей. Возможно, именно сейчас в его голове появились новые гениальные мысли, так как муза часто подлавливает в самых необычных местах. — Сейчас я работаю над этим, но пока что не акцентирую внимание, так как нахожусь в положенном самовольном отпуске. Но ты бы мог помочь мне с этим. — Писатель смеётся, встречаясь с растерянным взглядом корреспондента. — А что? Наверняка у тебя возникали какие-то мысли, разве нет? Омега лишь пожимает плечами, неуверенно осматриваясь по сторонам. — Я не знаю, — опасливо говорит мужчина. На самом деле это была очень уж интересная мысль, но как считал сам Уэй, он не был из ряда креативных. Скорее, ему хотелось послушать, как слова, перерастающие в отдельные моменты, объединяются в полноценный сюжет, но самому придумывать что-то, тем более озвучивать это хоть и такому надёжному и понимающему человеку, как Фрэнк, но все же постороннему, было не совсем удобно. Джерард был критически закомплексованным и неуверенным в себе, и это единственное, что смог подарить ему муж за все эти годы совместной жизни. Но альфа, улавливая некое смятение со стороны корреспондента, обнадеживающе поддержал: — Не бойся, ладно? Я же не собираюсь ругать тебя, Джерард. Ты очень милый, правда, но капелька уверенности сделает тебя в сто раз прекраснее. — Хорошо, — мужчина прижимает прохладные ладони, все еще пахнущие кофеином, к своему раскрасневшемуся лицу. — Я очень люблю детективы. Можно было бы придумать что-то с крутыми расследованиями, но в то же время и с любовной линией. Например, омега мог быть детективом, а альфа — преступником. В реальной жизни их что-то связывало, они проводили время вместе, но преступник продолжал подкидывать омежке дела. Ну и позже сделать какую-нибудь концовку на усмотрение автора. Будь она хорошая или плохая, но всё равно было бы неплохо, я думаю. Фрэнк ободряюще кивнул. Он бы хотел поработать с этим и, если посудить, придётся много времени продумывать мелкие детали, интересные исходы событий и оформление, но ему хотелось, чтобы эта книга просто была. Даже не сама идея сыграла роль — писатель хотел быть занятым этим сюжетом, придуманным Джерардом, чтобы позже он сам лично увидел это, и чтобы хоть немного радости наполнило его жизнь. — Мне нравится, — оценивающе говорит альфа, заставляя мужчину краснеть всё больше. — Думаю, сделаю из этого что-то огромное и роскошное. А ты никогда сам не пробовал писать что-то, помимо статей? — Нет, у меня обычно нет времени на такое. Корреспондент мгновенно оборачивается, услышав быстрый топот маленьких ножек. Маленькая бета с вьющимися волосами и пухленькими щёчками пробегает мимо омеги и начинает заливисто смеяться, когда отдаляется метров на пятнадцать и буквально падает на руки своего родителя. Раскрасневшийся малыш немного морщится, когда альфа целует его в лоб и поправляет шапку с двумя помпонами, напоминающие ушки, что немного съехала в сторону. Бета запыхавшийся и немного уставший, но не прекращает лепетать о чем-то своим родителям, хотя слова ему даются, ой, как тяжело. — Папочка, я хочу пить, — в конце маленькое чудо обращается к омеге, жалобно вглядываясь в его глаза своими, — можно мне немножко? Омега переводит взгляд на супруга, но тот лишь качает головой, нежно усмехаясь. — Нет, мой хороший, пусть пройдёт хотя бы пять минут с твоего марафона. Сердечко немного успокоится, и я дам тебе попить, ладно? Смотри, ты весь мокрый, еще заболеешь. — Но мне так жа-а-а-а-рко, — бета пытается незаметно ослабить хватку шарфика на своей шее, чтобы под его толстый свитер попало немного воздуха, но омега аккуратно перехватывает его руки и, хмурясь, приседает перед малышом, чтобы поправить все, как есть, поучивая ребёнка. — Кайл, солнышко, сейчас на улице холодно, продрогнуть очень легко. Я знаю, что ты любишь оставаться дома, маленький хитрюга, но всё же давай не будем болеть, ладно? Бета на секунду морщит носик, но позже встаёт на носочки, чтобы дотянуться до рук альфы, пока тот не поднимает его и сажает себе на плечи. Кайл обхватывает маленькими ладошками лицо мужчины, заливисто смеясь. — Ладно, — тихо выговаривает он, прижимаясь к папе сильнее. Джерард аккуратно улыбается, когда семейка заворачивает на центральную тропинку. В его глазах стоят слезы, но он смаргивает их, незаметно проходясь тыльной стороной ладони по щекам. В его голове до сих пор возобновляются образы этих людей, а их голоса до сих пор звучат так звонко, хоть и отдалённо, будто он слышит их совсем рядом, и это заставляет его собственное сердце сжаться и так неприятно заныть. Мужчина последний раз оборачивается, украдкой провожая семью к выходу. Больше всего на свете он хотел проводить свои выходные также. На самом деле, ребёнок — это всё, что нужно Джерарду. Все, чего он мог бы просить, и все, что он мог бы иметь, чтобы назвать себя счастливым. Ему нужно это, нужно знать, что дома ждёт маленький малыш, который с нетерпением хочет показать новый рисунок, нарисованный восковыми карандашами. Это было бы самым дорогим, что когда-нибудь получал Уэй. Но сейчас он мог бы об этом только подумать, смотря на счастливых прохожих вокруг, так как на самом деле у него не было ничего, что вселяло в душу чувство домашнего уюта и покоя. Всё то, что ждало его дома, неприятно болело, саднило грубыми ссадинами и иногда порезами. Разве он мог представить себе это? Райли был хорошим, когда ухаживал за Джерардом, заставляя того испытывать симпатию к себе. Он был достаточно милым, заставляя омегу смеяться, вызывая доверие и привязанность. Может быть, он был к нему не безразличен тогда, а Джерард… Он боялся остаться один, хотел осуществить свою цель. Ему нужна была семья, и в первый год совместной жизни мужчина и правда был убеждён, что Райли его истинный, и всё должно было идти именно так. Наверное, корреспондент даже и не вспомнит, как всё зашло так далеко. Постоянная работа, недосыпы и редкие разговоры с супругом стали сопровождать их брак, и наверное омега смог с уверенностью сказать, что он сам виноват в этом. Но его вины не было. Он сам обеспечивал их, сам зарабатывал деньги, когда Райли уволился с работы и начал пить. Это было похожим на ад, но по своей натуре Джерард не мог сказать что-либо, а лишь покорно выполнял некоторые просьбы или пытался не попадаться на глаза. Так случилось, что однажды альфа был зол и в очередной раз пьян, когда корреспондент возвращался с работы поздно, и это было первым случаем, когда он позволил себе ударить мужа. Он требовал слишком много, был слишком придирчивым и злым. Это изматывало. Омега лишь рвано выдохнул, почувствовав лёгкое тепло на своей ладони. Он перевёл растерянный взгляд на Фрэнка, который выглядел опасливо, но все его сомнения быстро развеялись, когда Джерард просто сжал его ладонь в своей. Наверное, это было нужным сейчас, и странное желание мужчины прижаться к альфе, обнять его крепче, заполняло весь разум. Может быть, Уэй постепенно сходил с ума, как думал он сам. Но единственное, что должно было служить для него, как угрызение совести, твердило, что Райли чертовски виноват в этом. — Джерард, что случилось? — Тихо начал писатель, пока омега свободной рукой утирал глаза, что продолжали слезиться из-за усилившегося ветра. — Ты выглядишь очень расстроенным, и я хотел бы знать, что послужило этому. Я могу что-то сделать для тебя? Корреспондент лишь рассмеялся, так беззаботно, пока его щеки опять становились влажными. — Скорее, нет. Здесь нет ничего такого, просто, знаешь, я очень хочу детей. Это постепенно сводит меня с ума, потому что я знаю, что не смогу получить этого. — Так ты, — альфа прочистил горло, пытаясь сказать это менее задевающе, — ты не можешь..? — Как раз таки могу. — Джерард печально усмехается, пусть этот неприятный разговор задевает его. — Мой муж не позволяет мне. Корреспондент не чувствует, что такому человеку, как Фрэнк, не нужно знать о его личной жизни. Он может рассказать ему, ведь то, что давило на него и заставляло чувствовать неловкость, постепенно растворилось, оставив по себе лишь лёгкое беспокойство — Прости. Мужчина постепенно отходит от эмоций, нахлынувших так внезапно. Пока он был таким занятым этим, то не заметил, как начал постепенно замерзать. Становилось холоднее, ведь на улице вечерело, и всё больше людей покидало парк и возвращалось домой. Писатель уловил дрожащий вздох омеги, замечая, как тот ёжится и подрагивает с новым потоком холодного ветра. Неожиданно он освобождает свою руку, перекладывая все с карманов джинсовки в карманы штанов, пока Джерард следил за его действиями. Корреспонденту становится более неуютно, когда тёплая ладонь больше не сжимала его, ведь так казалось намного холоднее. Фрэнк всё делал молча. Даже снимая свою джинсовку, он только секундно обратился к омеге: — Сейчас быстро сними своё пальто. Я помогу, ладно? Писатель снимает окончательно верхнюю часть одежды, оставаясь практически в футболке, только с длинным рукавом. Джинсовка покоится на его плече, пока он помогает Джерарду с пальто, а позже всё также заботливо накидывает на него куртку, ожидая, пока корреспондент справится с ней, отдавая ему его пальто обратно. — Ты с ума сошёл, Фрэнк. На улице так холодно! Пусть мужчина и причитал, пытаясь быть строгим, но на самом деле он лишь сильнее кутался в одежду, и писатель тепло улыбнулся, наблюдая за ним. — Именно. Я немного закалён к холоду. Постоянная смена климата играет свою роль, и сейчас мне теплее, чем тебе, так что расслабься. Пока писатель неторопливо о чем-то рассказывал, омега практически незаметно вдыхал сладкий запах, исходящий от тёплой джинсовки. Запах свежий, такой новый, но будто хорошо знакомый, будто где-то Джерард встречался с ним ранее. Лёгкие нотки кофе будоражили кровь, а вместе с ненавязчивым ароматом одеколона это сочетание лишь заставляло хотеть дышать этим. Если бы омега мог влюбиться в запах, он сделал бы это прямо сейчас, и если бы ему пришлось возвращаться немедленно к мужу, который мог уловить чужой аромат, мужчина не пожалел бы об этом. Уэй не мог знать, чтобы сказать точно. Он не испытывал ничего подобного ранее. *** Джерард вернулся в номер к вечеру. На его губах играла лёгкая улыбка, а глаза были прикрыты, когда он прижался спиной к внутренней стороне двери, как только она захлопнулась. Под вечер он чувствовал себя куда лучше, а телефон, лежащий в кармане штанов, пролежал бы там и до утра, но мужчина вовремя вспомнил о нем. «Наверное Майки переживает» — подумал Джерард перед тем, как включить сотовый и положить его на тумбочку. Омега снимает шарф, расстёгивает пуговицы на пальто, чтобы убрать ненужную одежду. Он слишком устал, чтобы делать что-либо, помимо сна, так что блокнот, надписи которого просто обязаны превратиться в хорошенькую статью, также отправляется на полочку. Лёгкость, окутавшая мужчину, была вполне обоснована: джинсовка до сих пор находилась на нём, ведь он забыл отдать ее. И, наверное, Джерард сам себе не простит, если признает, что это будет отличным поводом для встречи. И, да, он хотел бы этого. Омега всё же следует в душ. Он нехотя смывает с себя сладкий запах вместе со всеми трудностями сегодняшнего дня. К добру это или ко злу, но их выдалось на удивление мало. Итак, кофе вполне хватает, чтобы назвать это ужином. Сейчас корреспонденту и правда не хотелось ничего, кроме сна. Он вытирает намокшие волосы маленьким полотенцем, кутаясь в белый махровый халат, пока в гостиной лишь для фонового шума работает телевизор и попусту горит свет. Все же в конце Джерард подумывает о статье, но его мысли заканчиваются ровно на том моменте, когда он ложится на кровать, накрываясь уютным одеялом. Глаза омеги закрывались сами по себе, но все же что-то заставляло его постоянно ворочаться. Уэй и правда думал, что уснёт очень быстро, так как чувствовал себя таким уставшим. Ветер за окном только усиливался, и вскоре, как и обещал прогноз погоды, это превратилось в настойчивый дождь, который сначала показывался лишь редкими каплями. Эта противная смесь грома и слякоти упорно отгоняла сон, хотя обычно наоборот действует успокаивающе. И тогда Джерард приподнимается на локтях, осматривая тёмную комнату. Возле того самого окна, лунный свет из которого позволяет хоть немного видеть мебель, стоит кресло. Мужчина быстро выползает из-под одеяла и также быстро подходит к нему, пытаясь найти рукой грубоватую ткань джинсовки. Вскоре он возвращается обратно, и знакомая вещь с таким сладким запахом покоится у него под боком. Наверное, омега никогда не спал так спокойно.