Petite fleur timide

Обычное утро начинается с чашечки кофе и лёгкого завтрака. Это, можно сказать, стандарт, но только не для Джерарда, роющегося в своей сумке. Его ноутбук стоит на кофейном столике, и собеседнику очень интересно наблюдать за мужчиной, выбрасывающего раз по разу вещи на пол. — Джи, я позвонил тебе не за тем, чтобы полчаса смотреть, как ты наводишь порядок в своей одежде, — сонно говорит Майки, зевая. Его голос звучит предельно тихо, а значит, все их семейство спит крепким сном. Омега на это практически не реагирует, продолжая пыхтеть, тихо ругаться под нос и разбрасывать всё с большей яростью, что для него не свойственно, и сейчас это предельно удивляет. Если бы Уэй не заряжал ноутбук еще не так давно, то точно был бы уверен, что зарядка осталась дома, но так он просто переворачивает все вверх дном, начиная заметно злиться. — Я только… Ох, Иисусе, напомни мне не прятать часто используемые вещи так далеко, хорошо? Корреспондент громко выдыхает, запрокидывая голову, когда в поле его зрения попадается длинноватый провод. Мужчина вытаскивает его и сразу же ставит на зарядку лэптоп, который просил об этом еще вчера. Но, видимо, Джерард был слишком занят для этого и сейчас вынужден копошиться в вещах, а потом убирать всё вместо того, чтобы спокойно валяться в постели и ни о чем не заботиться. Уэй удобно размещается на полу, наклоняя монитор чуть вниз, так как ложиться обратно на кровать не было никакого желания. Его халат был небрежно застегнут, как обычно бывает после сна, поэтому мужчина кутается получше, завязывая ремень на более тугой бант. Даже не успевая нормально вернуться к диалогу, Джерард сразу же слышит теперь уже более злой голос младшего брата, что так пугает его, ведь ничего такого плохого минутой ранее не было. — Почему у тебя выключен телефон? По-твоему, это нормально, заставлять меня заводить будильник на утро, чтобы дозвониться тебе хотя бы в скайпе? Да, он забыл об этом. Черт, наверное, это был более, чем безответственный поступок, даже если учитывать то, что мужчина давно хотел так сделать. Он не любил, когда что-то его беспокоит. В конце концов, хоть один день у него может пройти нормально? — Прости. У меня ведь вчера интервью с писателем было, — всё-таки виновато говорит омега, загадочно усмехаясь. Глаза Майки по-доброму блеснули. Что-то плохое просто не могло произойти. — Расскажешь? — Предвкушающе шепчет он, закусывая губу. Джерард уловил движение позади Майка, и тот, мгновенно обернувшись, бросает тихое «подожди», а затем аккуратно уходит в другую комнату, волоча покрывало за собой. Только секундно на экране мелькнул альфа, в обнимку спящим с сыном. Мужчина понял давно, что малыш ни капельки не похож на его брата. Майки вошёл на кухню и прикрыл за собой дверь так медленно, насколько это возможно, чтобы та не посмела скрипнуть. Он удобно уселся на мягкий кухонный диван, облокотившись на стол. Рядом стояла чашка, видимо, с недопитым кофе или ещё чем-то, чего омега не брезговал сделать глоток, после чего отставить ее в сторону. — Я слушаю, — уже громче говорит Майк, взъерошив свои волосы. Джерард неуверенно вздохнул, так как не знал, что следует говорить в таких случаях. Он действительно не знал, как описать то, что он чувствует на данный момент. Единственное, что мужчина понимал — ему страшно от этого, ведь, черт, все так чуждо и, казалось, противозаконно, что об этом стоило бы молчать. Что он испытывал? Это странно, но после вчерашнего дня ему было… Тоскливо. Наверное, потому, что он скучал по Майки, по дому. Но больше всего, чего ему не хватало рядом, это мелодичного смеха писателя, его обнадёживающего голоса и по-доброму искрящихся взглядов. Это так пугало и будоражило одновременно, что просто сложно было поверить — возможно ли это вообще? И в результате корреспондент мог с точностью сказать только одно: — Наверное, я схожу с ума, братишка. Я не знаю, что мне делать, — Джерард прикрывает лицо ладонями на секунду, скрывая взгляд от объектива. Майки хмурится, жестом указывая продолжать. Его заметно напрягала эта тишина, ведь он не знал, как реагировать на такое заявление. — Вчерашнее интервью прошло замечательно. Я опять нервничал, — омега решает не упоминать Райли в своём разговоре, ведь сейчас важно не это, — но Фрэнк взял ручку с моим блокнотом и записал все сам. Это меня поразило, серьёзно. Позже я мог бы пойти домой, заняться статьёй и делать то, что захочу, но вместо этого я захотел согласиться на его предложение прогуляться вместе. — И что же тебя напрягает? — Аккуратно спрашивает младший брат, пытаясь разобраться в ситуации. Омега вздыхает, заметно нервничая. Что его напрягало? — Я не знаю! Это все так глупо, Майки. Что мне делать? Если Райли узнает, то убьёт меня, а мне страшно, когда он кричит и угрожает. Знаешь, тебе не понять этого, но я думаю, что легче было бы просто умереть, чем чувствовать то, что я чувствую сейчас. Помоги мне. Джерард прикрывает глаза, плотно поджимая губы. Он не хотел бы разрыдаться именно сейчас, но все насело на него сплошной огромной проблемой. Корреспонденту просто не хотелось вновь видеться с мужем, ведь все может повернуться так, как он больше всего боится. А вдруг альфа узнает обо всем? Это превращается в маленькую паранойю. — Тебе нравится общаться с Фрэнком? — младший омега спрашивает совершенно спокойно, с болью наблюдая за тем, как мужчина согласно кивает, и от этого ему, кажется, становится еще неприятней. — Я проснулся с желанием видеть его сейчас. — Стой, — Майки выглядит задумчиво и настороженно, прижимая указательный палец к уголку губ, — ты не думаешь, что скоро может начаться течка? Уэй на секунду замолкает, отрешённо рассматривая пол. Он ведь не мог об этом забыть, так что все нормально. — Нет, точно не в этом месяце. — Но твоё состояние совершенно полностью указывает на это. Знаешь, как бы я поступил на твоём месте? — Майки задумчиво усмехается, потирая глаза. — Я бы встретился с этим твоим писателем. Ну, а что? Тебе это нравится и, возможно, вы больше не увидитесь, так что нужно использовать все возможности. Почему ты не можешь сделать то, что тебе нравится? Какая разница, какого он пола и что скажет Райли, если ваше общение приносит удовольствие? Джерард коротко смеётся, ведь это все кажется таким беззаботным. Действительно, если бы все было так просто… Но мужчина так боялся всего, что с ним происходит. Ведь мало кому знать, каково это испытывать боль практически каждый вечер из-за ложных обвинений в изменах и прочих недостатках. Разве он смог хотя бы украдкой посмотреть на другого мужчину, зная, что, не дай Бог, супруг об этом догадается, то не оставит и живого места на теле омежки? — Я обязательно так поступлю, — Джерард грустно улыбается, садясь ближе к столику, — но сейчас мне нужно писать статью. Возвращайся к своим. Мужчина захлопнул ноутбук. Больше ничего этот разговор не сможет ему принести, кроме ложных надежд и неимоверной тяжести на душе. *** Больше всего не хотелось садиться за работу с тяжёлыми мыслями. У корреспондента было достаточно времени, чтобы написать статью, но именно сейчас ему хотелось как-то отвлечься и немного прийти в себя после очередных размышлений. Джерард не хотел вспоминать о писателе, но на самом деле действительно не замечал, как сидит в удобном кресле на балконе в его уютной джинсовке, рассматривает в блокноте строчки с его причудливым почерком и пьёт горький кофе без сахара. Его любимый кофе, и омега помнил об этом. Это было действительно невзрачной мелочью. Они говорили о многом, что не должно было запомниться при обычной обстановке, но Джерард помнил каждую деталь, каждую фразу, заставляющую их улыбаться или что-то вроде того. Ему сейчас чертовски нужна поддержка Райли, ведь в таком плане не помешало бы возродить хоть капельку того, что сможет очистить сознание и вернуть трезвый рассудок, но мужчина понимает, что это совершенно никому не нужно. Он не хочет думать о другом альфе, но думает. Он не хочет новых встреч, но тайно надеется, что это случится, и ему не придётся коротать дни одному с этими странными и совершенно новыми чувствами. В этой путанице может помочь только статья. Рабочий ноутбук удобно размещён на коленях, а переменный ветерок удобно освежает сознание. Давно перевалило за полдень, и эта домашняя атмосфера спокойствия и умиротворённости позволяет сконцентрироваться на начале работы. «Новая книга известного французского писателя. Ближайшие планы и краткие характеристики творчества глазами самого автора». Джерард мимолётно листает блокнот. Четыре страницы текста — ему хотелось большего, ведь Фрэнк действительно писал красиво и выдержано, что читалось с удовольствием. Для хорошей статьи этого достаточно, а вот для корреспондента – нет. И опять же он одёргивает себя, напоминая, что ему не нужно так много думать о чужом человеке. С одной стороны разум твердит «пиши статью и уезжай домой», а сердце так просит остаться, пока Фрэнк тоже в городе, провести с ним эту неделю, чтобы потом ни о чем не жалеть. У омеги нежная душа, совершенно спутанные мысли, поэтому не удивительно, что он захочет отдохнуть еще немного, повинуясь тому, чему, кажется, совершенно не стоило. «Фрэнк Айеро — действительно хороший человек. Он обладает весьма положительными качествами и располагает к себе людей лучшим образом, поэтому не удивительно, что его книги — шедевры нового поколения и отличные представители доминирующего жанра». Может быть, Джерард мог бы уехать. Если бы все было отлично, если бы ему хотелось домой, увидеть супруга. Если бы он просто устал от поездки и соскучился по своим будням. Но здесь ему так хорошо, и, ведь действительно, какому человеку захочется возвращаться туда, где совершенно нет покоя и отдыха? Лишь работа за двоих и холодная неблагодарность. Мужчина выглядит лучше, заботясь о себе. Здоровый сон делает своё дело, непринуждённые прогулки и самые позитивные эмоции, не обращая внимания на некоторые формальности, заставляют его испытывать лёгкость. Даже такая простая забота другого альфы даёт почувствовать себя по-настоящему нужным, и это одно из чувств в «новой» коллекции. Райли виноват, а ведь Джерард действительно любил его, отдавал ему всего себя, не жалея свободного времени и не прося ничего взамен. Если бы омега знал, что к этому приведёт брак двух неистинных, он бы принял для себя решение разрушить мечту о семье еще раньше и коротал остаток жизни в одиночестве. Дело в том, что альфа так мастерски заверял мужчину, будто они должны быть вместе, и Джерард верил ему, ведь по своей натуре он был покорным, как то и следует. В любом случае, он мог быть идеальным супругом. «Что касается самой „Petite fleur timide“, жанра и написания. По мнению многих издательств, читателей и критиков, история уже добилась многого, несмотря на сроки появления. Сюжетная линия переплетена между двумя основными персонажами: альфой и омегой, что воплощал в себе лесной дух. Некая очаровательная сказка, насыщенная как и своими тайнами и интригами, так и нежностью и заботами». Время летело действительно незаметно. Строчка за строчкой, страница за страницей. Корреспондент понимал, что нужно остановиться, так как придётся сокращать и выбирать лучшее, но ему действительно доставляло это удовольствие. Даже ощутимый холод не пугал мужчину — он сильнее кутался в такую излюбленную вещь и довольствовался прекрасными моментами появления отличной мысли для статьи. Джерард формировал вопросы в предложения и записывал отдельными пунктами. Такое маленькое количество страниц перерастало во что-то большее, нежели просто несвязанные ответы. Медленно, но верно его работа подходила к концу. «И как любая очаровательная сказка, „Petite fleur timide“ не может закончиться плохо. В результате новая весна пробуждает к жизни прекрасный цветок, сорванный альфой, и омега возвращается к нам в эпилоге маленьким лесным ангелом-хранителем, оставляя только положительные эмоции и благодарность за огромный труд писателя». Корреспондент восхищённо выдыхает, прикрывая глаза. Работа ещё никогда не давалась так просто и не делалась так быстро, но это действительно было правдой, неизменным фактом. Большинство своих обязанностей было выполнено, оставалось только хорошо всё оформить и скинуть на электронную почту шефу, но над этим можно поработать как и завтра, так и на протяжении всей последующей недели. Сейчас просто не хотелось торопить время. Кстати о нём. Часы на экране телефона показывали третий час после обеда, и мысль о том, что Джерард за день выпил только один несчастный кофе, действительно была странной. Обычно мужчина придерживался правил, завтракая и обедая, удобно распределяя свой рацион, но сейчас просто ничего не хотелось. Возможно, чье-то присутствие рядом было бы вполне кстати сейчас. Может быть, нужно было послушать Майки. Омега вёл себя странно, слишком эмоционально и растерянно, нежели обычно. Но все эти качества въедались в будничный график настолько медленно, что становились неотъемлемой частью мужчины, и ему так хотелось изменить всё в себе, лишь бы не испытывать этого ужасного чувства, будто мысли действительно обладают свойством физически убивать подсознание. Обычно даже при приближении течки Джерард не был в таком эмоционально возбуждённом состоянии. Стоило мужчине только перевернуть последнюю страницу блокнота еще раз, как в глаза бросилась совсем неприметная ранее надпись, выведена всё тем же знакомым почерком. Soyez courageux. Votre sourire gagne les cœurs.* И сердце чувствительного омежки действительно пропустило удар, а трогательная улыбка зарождалась где-то в глубине души, чтобы, как итог, коснуться уголков губ. Мужчина провёл тыльной стороной ладони по щеке, чувствуя жар своего лица. Так оно и было — на некогда бледной коже красовался милый естественный румянец. Ему даже не приходилось пользоваться переводчиком. Ещё при поступлении в институт Джерард сдавал экзамен по французскому языку, ведь мечта быть корреспондентом и общаться со знаменитостями играла свою роль в этом. Омеге в ранние годы даже приходилось жить в одной комнате общежития с бетой, коренным французом, и к третьему курсу у них было полное взаимопонимание. Уэй действительно не привык к красивым речам в свой адрес. Он не знал, как ему перестать смущаться и сделать свой голос более крепким, ведь Фрэнк обещал перезвонить ему, и он сдержал это обещание. Вот только омега никак не решиться поднять трубку, ведь он сейчас не на шутку взволнован. — Ты занят в этот остаток дня? — Писатель обращается сразу по сути, или Джерард просто не расслышал чего-то еще, что более вероятно, но сам факт того, что сейчас он может слушать голос альфы, является для него таким неожиданным, и в то же время только сейчас, закусывая от волнения губу, мужчина понимает, как всё-таки скучал по этому за такой короткий промежуток времени. Корреспондент усмехается, осматривая свой номер. Единственное, чем он мог бы быть занят, так это статья, которая уже выполнена и ждёт своего оформления и печати. — Нет, я полностью свободен, — голос омеги немного хриплый, но не менее очарователен по своей натуре, и это заставляет Фрэнка также незаметно усмехнуться. Писатель делает мысленную пометку. Если когда-то ему придётся описывать милого персонажа, он использует именно этот образ. На самом деле, небольшая прогулка не помешала бы им двоим сейчас. Не замечая того, они незаметно, совсем неуловимо дарили вдохновение друг другу, а работать целый день, засиживаясь в номере отеля, когда на улице действительно неплохая погода, было просто нереально. И, наверное, даже в каком-то смысле противозаконно. — Я хочу увидеться с тобой, если это возможно. Музыкальный бульвар сейчас насыщенный достойными его представителями и это, по-моему, идеальное место, чтобы немного расслабиться. Фрэнк, не замечая, исписывал лист старой тетради разными символами, чтобы хоть как-то занять беспокойные руки. Каждый узнает в этом частичку себя. Никогда разговоры по телефону не были такими важными. Никогда известному писателю не приходилось нетерпеливо постукивать ручкой по столу в ожидании ответа. — Мне нравится эта мысль. — Корреспондент, прижимая телефон плечом к уху, усердно перебирал вещи в чемодане, которые только недавно уложил в порядок. — Мечтаю побывать там и послушать немного живой музыки. Кстати, спасибо за джинсовку, ты оказал действительно хорошую услугу. Омега психует, когда в очередной раз не может найти то, что ему нужно. Он принимает действительно верное решение, сортируя одежду по категориям и отправляя на полочки в шкаф. Так будет гораздо легче в следующий раз, ведь Джерард не любит наступать на одни и те же грабли. Вскоре, после пары фраз, мужчина все-таки наводит порядки и выбирает некоторые вещи, чтобы в этот раз ему не пришлось одалживать что-то у альфы. Хотя, если разобраться в этом, наверное, он бы хотел… — Через час я буду ждать тебя у отеля. До встречи. Писатель успокаивающе выдыхает, откидываясь на спинку кресла. На самом деле, он бы желал разбавить этот диалог чем-то и вовремя осёкся, не добавив ничего лишнего. Это было действительно хлопотливо. Уэй никогда не любил долго собираться или стоять часами у зеркала, как это делал его младший брат и остальные омеги в частности. Он был склонен к трудолюбию и совсем не заботился о своём виде, но сейчас тщательно приводил свои волосы в порядок. Взгляд мужчины был слегка затуманенным и практически отсутствующим, а на губах играла лёгкая полуулыбка. И так должно быть всегда, ведь Джерарду нравилось то, как он выглядит. По-доброму взволнованно и счастливо, ведь так давно не бывал где-то, помимо офиса и дома. За окнами начинало вечереть. В Окленде день заканчивался довольно быстро, но так красиво, провожая солнце далеко, за границы горизонта, утопать в морских солёных волнах. Осадок тепла незаметно, но ощутимо витал в воздухе, нагоняя лишь спокойствие и умиротворённость. Это ведь целый процесс, такой будничный, но не менее прекрасный. И, разумеется, это не осталось не подмечено тонкой и такой романтической омежьей душой. Джерард томно осматривает комнату перед тем, как покинуть ее. Время пролетело совсем незаметно, поэтому пора бы уже выйти на улицу, чтобы не показаться непунктуальным человеком. Долгие сборы дали своё — он выглядел совершенно и чертовски обаятельно, наверное, даже сам того не желая. Так или иначе, сжимая в руках джинсовку, он закрывает дверь на замок, бросая ключ в карман пальто. Мужчина даже не вспоминает, что его телефон лежит на тумбочке и в любое время может оповестить о звонке, а когда замечает это… Просто нажимает на кнопку лифта и облегчённо вздыхает, когда тот оказывается не занятым. *** На бульваре оказалось минимум прохожих и достаточно музыкантов, чтобы насладиться их композициями. Корреспондент лишь прикрывал глаза, слушая незатейливые мотивы и голоса некоторых людей, которые явно не были замешаны в этом. Обычные альфы, омеги и беты, которые возвращались с работы домой. Наверное, это и было тем самым волшебным духом, которым славился городок. Они не останавливались на одном месте, не ждали чего-то и ни о чем не заморачивались. Лишь держали путь в конец бульвара, поддерживая непринуждённый разговор и явно наслаждаясь компанией друг друга. — Знаешь, что? А ведь шоколадное мороженое круче, в этом даже нет сомнений. — Фрэнк переводит взгляд на мужчину, который посмеивался и отрицательно качал головой. — Не смотри на меня так, разве шоколад не крут сам по себе? — Может быть, но только сам по себе. Пломбир смотрится лучше с клубничным или, к примеру, вишнёвым наполнителем. Джерард совершенно не удивлялся тому, что сейчас так глупо обсуждал сорт мороженого. В конце концов, это могло случиться, ведь он чувствует себя так легко за короткими фразочками, и неважно о чем они — пусть это будет высшая математика или отрывки из старых иностранных книг. Плевать. Омега приветливо кивает в ответ совершенно незнакомому человеку, проходящему мимо. Это также поднимает настроение, ведь редко можно встретить незнакомцев, контактирующих с окружающим миром, а не погруженных в себя. Хотя, вполне вероятно, что корреспондент встречался раньше с ним, да только не может возродить это в памяти. — Что? — Фрэнк удивлённо приостанавливается, замечая непринуждённые смешки. Джерард прикрывает лицо ладонями, пытаясь немного ослабить это чувство, заставляющее его постоянно усмехаться. Он помнил, как альфа писал о его улыбке, но вот воспоминания детства дали знать о себе совсем некстати. — В ребяческом возрасте мы с братом постоянно любили бегать по таким бордюрам, — мужчина кивает в сторону ограждений на обочине, потирая глаза. — Однажды я отпустил его руку, так как отвлёкся, а он упал и повредил себе что-то, я уже не помню. — О Боже, — писатель поддерживает лёгкий смешок, и омега не может не отметить, что сейчас он не менее прекрасен. В уголках глаз заметны небольшие морщинки, которые можно разглядеть только во время вот таких вот моментов. Они так идут альфе, делая его более добрым и, кажется, счастливее, ведь его губы просто созданы для того, чтобы дарить аккуратные улыбки. — Знаешь, а я бы на твоём месте вспомнил детство. Я, конечно, никогда не занимался подобным, но в плане поддержки точно можешь довериться мне. Уж я не отвлекусь. Корреспондент лишь неосуждающе закатывает глаза, с видом «серьёзно, что ли?», смотря на протянутую руку. Но делать нечего, он робко сжимает ладонь альфы в своей и аккуратно ступает на бордюр, делая шаг за шагом. Пусть он предельно низкий, но мужчина не спешит ускоряться в плане ходьбы. Вскоре это становится обычным делом: они продолжают разговаривать о всякой чепухе, держась за руки. Это было отличным поводом для Фрэнка и непринуждённым действием для Джерарда, но что-то в этом было необыкновенное, лишь добавляющее больше чувств. Знакомая с детства музыка окутала сознание омеги, и сейчас он чувствовал себя так превосходно. Его глаза блестели предпоследними лучиками солнца, а лёгкий холод взялся румянцем на щеках, и действительно, между тем робким и замкнутым мужчиной и ним сейчас была заметная разница. Всего лишь несколько дней. — Простите, мистер Айеро? Джерард поднимает голову, удивлённо осматривая парня перед собой. Непримечательный омежка со светящейся улыбкой с неким восхищением глядел на Фрэнка, держа в руках потрепанный блокнот и ручку. Корреспондент хмурится, когда писатель забывчато отпускает его руку, чувствуя некую толику невинной обиды. Альфа лишь ласково улыбается в ответ, приветливо кивая. — Я могу чем-то помочь? — Омежка протягивает свой блокнот Фрэнку, а Джерард мысленно даёт себе парочку отрезвляющих пощёчин, пребывая больше в удивлении, чем в дружелюбном состоянии. Он непонимающе смотрит на паренька, и тот, замечая на себе пронзительный взгляд, неуютно ёжится. Писатель оставляет какое-то послание для, как оказалось, преданного читателя, и Уэй знает, что что-то не так. Он желает, чтобы посторонний человек прямо сейчас ушёл, для себя объясняя это обычным отсутствием дружелюбия. Кто знает, мужчина прямо сейчас ругает себя за это в мыслях, когда нетерпеливо откашливается, встречая на себе вопросительный взгляд карих глаз. Омеге чертовски неловко в этот момент, так как он не знает, что на него нашло. Пребывание здесь творит с ним что-то необъяснимое. Это не нравилось Джерарду. — Спасибо Вам огромное, до свидания, — парень прячет заветный листик в кармане куртки и скрывается с поля зрения, заставляя корреспондента несколько секунд глядеть тому в след. Уж что-то в нем задело мужчину. Он думал над этим всю дорогу. Даже дома не давал покоя тот след, что остался глубоко в сердце, и эти чертовски новые чувства просто сводили с ума. Фрэнк не заметил этого, ведь омега как всегда был милым и скромным, мастерски скрывая лёгкую обиду. Но вскоре это прошло само собой, когда они вернулись к своим незатейливым разговорам под тихую музыку. Джерард не стал уделять этому внимания. Всего лишь неприятное ощущение, когда тебя прерывают на том, что так нравится. Попрощавшись практически ночью и подарив друг другу последние на сегодня улыбки, мужчины разошлись возле отеля. Уэю не хотелось подниматься к себе в номер, в такой пустой и тихий, когда можно было провести больше времени с Фрэнком. Кажется, корреспондент видел в нем хорошего друга, человека, с которым так приятно проводить время, даже если знаком с ним так мало. И, как бы то ни было, постепенно он начинал привязываться. Такой ласковый и заботливый альфа был нужен Джерарду, а в этот вечер он, может быть, первый раз по-настоящему пожалел о неудачном замужестве, что так крепко удерживало его на одном месте. Мужчина разблокировал свой телефон, и ему не хотелось слышать голос Райли даже на второй день. Ему не хотелось бояться вновь чего-то, переживать и губить себя, потому что взамен этому всегда можно отдаться тем странным и таким новым чувствам. «Если сегодня утром я не знал, что мне делать, то сейчас, последовав твоим советам, я запутался еще больше. Я не должен был видеться с писателем». Но Майки просто был уверен, что этим все не закончился. Был уверен и продолжал терпеливо ждать, пока его старший брат хоть чуточку поумнеет.