Макова слеза

                    Максим стоял у побитой двери, не решаясь позвонить. Лор выдал адрес недорого притона, предварительно созвонившись, чтоб приняли мальчонку, и, наказав заехать по пути в аптеку, продиктовал нехитрый перечень необходимых приобретений. Макс уже почти решился сваливать, как замок щёлкнул и в образовавшуюся дыру сунулась зашуганная морда.       — Слыш, пацык, ты, бля, чо так на измену садишь? Чего тут топчешься? — нечесанный худющий мелкий тип быстро глянул за угол, на лестницу и, сплюнув на пол, юркнул обратно, в сумрак воняющей бензином и ещё какой-то хренью хаты. — От Серого? Заходи быстро… — посторонился, втягивая Макса за рукав куртки. — Купил?       — Купил… — Макс протянул аптечный пакет дёрганому перцу.       — Вот молодца, деньги принёс? — Макс протянул косарь, который быстро исчез в кармане грязной рубашки.       — Бля, мелкий, совсем нюх потерял, а ну гони капусту! — Из тёмной комнаты, пошатываясь и упираясь руками в стену, медленно вышел такой же тощий хрен, только повыше. Озвученный мелкий нехотя передал ему деньги. — Давай пакет. Помчали, — выхватывая целлофан из рук напарника, пошаркал в засранную кухню, — ща сварим. Попробуешь, чувак, тайскую кухню, — заржал, разгребая мусор на столе.       — Чего? — переспросил Максим.       — Ща сварим крокодила, говорю, — буркнул уже раздражённо, видя, что его тонкий юмор не был оценен. — Санёк, намой пока что спичек. — Санёк достал из пакета бутыль спирта и хлюпнул немного в грязное блюдце, отыскал на столе заезженную зубную щётку с кучерявой щетиной и принялся подчистую намывать фосфор с коробковых спичечных боков, валявшихся здесь же в большом количестве. Сам — судя по всему — хозяин хаты потрошил блистер тетралгина и крошил таблетки. Макс осмотрелся. Кругом будто окаменелая веками грязь, закопчённые стены и чёрные кружева паутины по углам. Окна заклеены жёлтыми газетами почти до самого низа. На смесителе — в дыре рычага, что вместо вентилей, — торчит шприц без поршня, залитый тёмно-коричневой хренью. Мелкий как раз подхватил его и ломанул к столу, загораживая, и довольно ловко, весь обзор.       — Захочешь самостоятельно повторить — загуглишь, — противненько заржал над своей шуткой. — А пока что не путайся под ногами. — Быстро открыл принесённый Максом большой пузырь йода и хлюпнул в уже опустевший шприц, возвращая его снова в дырку рычага. Когда высокий потянулся за бутылкой «Крота» — жидкости от засоров, — Максим опешил, подумывал вполне серьёзно, чтобы уйти. — Не ссы, мы ща ещё бензинчика добавим, чтоб быстро догоняло, — снова гогочет. — Главное, чтоб в этот раз колёса были чёткие, а не как в прошлый. Да, Женёк? — уже обращаясь к высокому. — А то, блин, Тропик беспонтово проиграл где-то вдалеке, и никакого кайфа…       — Харэ трепаться, — осадил Саню Женёк. — Чувак, ты правда потуси где-нибудь в комнате пока, достал маячить… — Макс молча вышел с кухни и, обнаружив выход на балкон, остро ощутил желание свежего воздуха, завис там надолго, пока не услышал суету за стеклянной дверью.       — Блядь, ты вновь у меня слил, ты заебал, малой! — В комнате довольно шумно завозились торчки.       — Да хера б я сливал, когда ты выбирал всё сам! — возмутился мелкий. Прислушавшись, Макс смутно понял лишь, что они ссорятся из-за количества раствора в шприцах.       — Блин, да вгоните мне уже тот, в котором меньше, и разойдёмся, — не выдержал Максим. Нервной системы не хватало — надо было либо вмазаться и обещано расслабиться в конце концов, либо валить отсюда. Но домой к Яну не хотелось.       — О-о-о, Жека, видал?..       — Да заткнись уже. Обслужи гостя. — Сам плюхнулся на диван и суетливо завозился в поисках вен на своих руках. Перетянул ремнём сперва одно тощее, забитое с внешней стороны бледно-голубым рисунком плечо, поработал кулаком. Второе, но, видимо, не помогло. Переключился на ноги, чертыхаясь, не сумев сразу попасть.       В раю хуже. Макс это ясно понял, развалившись в кресле. Сил шевелиться не было, но тело будто гелием надуто и рвётся в космос. Макс, мать его, Гагарин. Синька и правда чмо — и не стоит внимания. Недалеко на диване балдели два пиздатых чувака. Санёк ваще красавчик, он такой целкий, цельный… короче, он так здорово сумел попасть с первого раза в вену. Макс ещё придирчиво наблюдал, как он берёт контроль, всё верно — игла в вене, а вот когда Саня вынул иглу — уже не помнил. Было не до того. Зрение сразу притухло. И так мрачная комната стала ещё темней, но сразу потеплело. Уши заложило, а тело превратилось в нескончаемую жаркую волну, слегка покалывающую подушечки пальцев, гуляющую сама в себе от ступней до головы и обратно. Пиздато было настолько, что Макс усомнился, может ли ещё говорить — так смыло все слова и мысли, но впадлу было проверять именно сейчас свои способности, и было наплевать. Совсем на всё.       — Бля, Саня, я не могу встать! — кипишевал хозяин хаты, завалившись полностью на диван. — Ёбанный пиздец, что с моими ногами! — орал уже как резаный. Саня валялся на полу, видимо ранее им же с дивана того столкнутый.       — Жека, не истери… — Суетиться совсем не хотелось, на грязном полу было слишком охуенно, чтобы пытаться встать.       Максу не нравился начавшийся шум. Он совсем не понял, что тут делает и как долго, тогда как Ян совсем один и дома. Тревоги не было, нет. Вопрос, что с Яном, не был проблемой — он был интересом. Было забавно узнать сейчас его планы, посмотреть в глаза, интересно, прёт ли его ещё? И как вообще пёрло? Поднялся с кресла — сидеть было уже совсем не в кайф, тянуло на какую-нибудь активность — и на пустых воздушных ногах побрёл из квартиры, удивляясь, что он всё это время сидел в тёплой куртке и таких тяжёлых ботинках, совсем их не ощущая. Надвинул капюшон и неторопливо пошёл вниз, кайфуя с вида каждой обшарпанной ступеньки.       — Сука! Ты сдал меня! Мразь конченая, сдал! — донёсся сверху вопль. «Наверно, Макс забыл захлопнуть дверь», — подумал Макс и невольно прислушался неизвестно когда обострившимся слухом. «Прям Человек-Паук», — Максим захихикал, пуская эхо по пустым пролётам. — Менты! Спасите! Это всё малой! Я ни при чём! Не трогайте меня, волки!.. Нет, я не нарк!       Менты? Мозг резко активизировался. Макс, мгновенно осознав, что под наркотой, скатился шустро вниз и ломанулся через двор, меся ботинками влажную грязь и поскальзываясь в опустевших клумбах. Сердце рвалось из груди, дыхание давно сбилось, но он бежал, подгоняемый ужасом, краем сознания всё-таки улавливая мысль, что даже будь за ним погоня — он оторвался бы уже давно, ну или же его б в конце концов поймали, ещё квартала три назад. Но ничего не мог с собою сделать, летел сквозь парк, петляя между кустов — путая следы.       …В прихожей к зеркалу на скотч подвешена фотка и лист бумаги с парой кривых строчек. Максим не сразу-то и заприметил их, ворвавшись в дом и тяжело дыша, пытаясь запереть поломанный замок. Уже потом, придя в себя и включив свет, устало скидывал верхнюю одежду прямо на пол, да и увидел новые предметы. Фотка-компромат. На ней балдёжная рожа Максима впритык к лицу Демьяна с приоткрытым ртом и вздутыми губами. Он довольно лыбится обнимающему его Яну, тянущемуся к нему вытянутым для поцелуя ртом. Ложь. Кругом ложь. Все врут, даже бессловесная бумага. На соседнем листе Ян коротко оповестил, что уезжает в глухомань перекумарить, что всё-таки забрал остававшиеся в доме наличные и что сломал свою симку, просит его не искать — на этом пункте Макс искренне хрюкнул. В конце приписка: «В этот раз я и правда бросил тебя, Макс».       Максим точно не знал, сколько прошло времени, когда он последний раз видел Демьяна. Должно быть, год или около того — судя по робким снежным попыткам присыпать влажную холодную дорогу. Он думал о нём лишь иногда и то только в самом начале. Он кутался в прокуренный плед, пытаясь согреться. И намного чаще думал о том, что надо хоть какой-нибудь калорифер прикупить, за год ситуация с отоплением в квартире к лучшему совсем не поменялась. Это зимой. А этим летом он всё хотел поставить сплит-систему, но оно закончилось ещё быстрее лета предыдущего. Впрочем, прошлая зима с улётным ростом бакса тоже промчалась совсем незаметно. Но хватало его всегда лишь на поход до магазина или же аптеки и обратно.       На дисплее светится какой-то новый, не сохранённый в базу телефона номерок. Слышать никого не хочется, да и такой поздний звонок ни к чему хорошему не может быть, ну точно. Но телефон не успокаивается, настырно светится, суетливо рассеивая безмятежную вечернюю темноту в квартире.       — … — Максим всё-таки взял трубку, но первым говорить не стал, дожидаясь голоса звонящего.       — Мак? — слегка растерянный, но, как и раньше, просто чумовой голос Демьяна в трубке.       — Ебать! — воскликнул не ожидавший такого поворота Макс. Неожиданно стало почти что весело. — С хера ты мне звонишь? Так круто вмазался, что растащило на лову бесконтрольную ко мне? — Трубка немного помолчала, пару раз вздохнула и продолжила:       — Ты знаешь, я именно сейчас, насухую, нахожусь как раз в том состоянии… что ты упомянул…       — Гонишь… — хихикнул Макс, перебивая. — Никто не любит реальность, потому это говно и бесплатное. Под чем ты так, колись?       — Блябуду, влюбился… — Макс ненадолго потерялся от таких заявлений. А Ян ни с того ни с сего вдруг неуверенно напел: - Ян счастливый, как никто, - слегка запнулся, шумно глотая воздух. - Ян счастливый, я не лгу. Так счастливым и......       — И что звонишь, похвастаться? — вновь перебил Максим, утомляясь слушать неожиданно сопливые откровения. В груди немного ныло. Нет, желания, как раньше, совсем не возникло. Его вообще не было с той самой — прошлой — жизни Макса. Он и забыл, когда последний раз гонял-то лысого, не то чтобы с кем-то трахался — так давно тот уже не стоял. Сожалений никаких тоже не было, дезоморфин ещё гулял в крови, чуть сглаживая и накатившее вдруг раздражение в том числе.       — Нет, я хотел к тебе заехать. Ты не занят? — аккуратно расспрашивал Демьян.       — Конечно занят! — буркнул Макс. — Я ещё не отлёживал свой правый бок вон в том углу дивана.       — Так можно я подъеду?..       — Бля, да мне похуй, делай, что тебе хочется, — перебил Максим и сбросил вызов.       Настойчивая, длительная трель у двери быстро надоела, но проснувшееся любопытство и жажда деятельности толкнули Макса не отключить звук, как сперва планировал, а всё-таки открыть нежданно объявившемуся Яну. В прихожую тот влетел румяный, пахнущий морозцем, с совсем коротким ёжиком волос и серыми от щетины щеками. Куртка нараспашку, блестящие, нетерпеливые серые глаза сперва радостно и широко распахнуты, но, увидев зачуханного, заросшего Максима, мотающего на себя затёртый плед, тут же теряют свою искрящуюся теплоту и насторожённо щурятся.       — Я от говна с блевотой отмывался, только о тебе думая. На реабилитации в ебучих группах поддержки душещипательно жаловался и раскрывался перед каждым лицемерным циником, пытаясь задушить в себе и стыд, и совесть, только чтоб сегодня увидеть тебя раскумаренного? — ошарашенный Ян приложил ладонь ко лбу, будто проверяя наличие головы на положенном месте. Потянул носом воздух давно грязной берлоги, помацал ладонями по карманам в поисках сигарет. — Ты под чем? — немного всё-таки успел взять себя в руки. Сумев отыскать пачку и прикуривая сигарету, визуально невозмутимо пошёл в кухню. Открыл немытое окно с раскатанными в самый подоконник, местами прожжёнными пластиковыми шторами.       — Под дезóй, — нагло усмехнулся Макс, пошлёпав неудобными, соскальзывающими с ног тапками вслед за поздним гостем. — Забыл добавить, что и хуй тогда сосал весь в мыслях обо мне...       — Ты вводишь крокодила? — воскликнул, не сдержавшись, Ян, пропуская последнюю фразу Максима. — Тебя ограбили? Смотрю, в квартире ничего не изменилось, кроме разросшегося налёта грязи. Зачем тебе эта отрава для нищебродов? Сходки у тебя?       — Нет, деньги ещё есть, я не транжирюсь, — Макс с выжидающей улыбкой рассматривал пытающегося не потерять душевного равновесия Демьяна. — Мне многого не нужно, поэтому я сам себе варю…       — А что с работой? — перебил Ян веселящегося, отощавшего торчка перед собой.       — …Погнали, — нехотя ответил Макс. — Артур — ну, дирик — раз запалил под кайфом. Я упирался, что это не так, но меня под полиграф прогнали. Да и насрать, у меня пока ещё есть деньги в ячейке, кайф же бесконечный, как ты говорил, — хмыкнул Максим.       — Неужели ты меня забыл? — пробормотал, осознавая, Ян, и совсем затихая. — …А как твоё здоровье? Тоже бесконечное?       — Всё время вспоминаю, прям рыдая, — съязвил Макс, радуясь ошарашенному виду Яна, как энергетический вампир смакуя заструившиеся от него волны отчаяния. — И, если ты на секс рассчитывал, то похуй, могу дать по старой дружбе, но только с резиной, и я тебя уже не смогу трахнуть, — уточнил в конце Максим. — Я ж за тебя переживаю, — и, накрутив себя, заржал.       — Так быстро выветрился мой урок? Ты ничему не научился! — разошёлся Ян, но, будто очнувшись, ещё не веря в прочитанное между строк, уставился Максу в глаза. — Как? И давно? — Прикурил очередную сигарету, бросив предыдущую дугой в грязную раковину.       — С того самого вечера, когда ты меня «и правда бросил», — покривлялся Макс. — Взял не свой баян. Ну я ж не сёк, что эти гепатитчики свои повторно набирали! А адрес дала Лора. Ты правда думал, что я всё ещё жалел себя, тебя? Нет, Демон, у меня куча других дел, пойду ещё чуть поваляюсь на диване…       — Максим! — вскричал вконец не выдержавший Ян. — И с гепычем народ живёт. Надо перекумарить, я всё это прошёл, я помогу…       — Ебал я это счастье — трястись, мечтать скорее сдохнуть! — Макс пнул ногой покосившуюся ножку стола. — Пусть лучше позже и навеселе…       — Но от галимой дезы совсем нет такой адовой отмены, как от ханки, — пытался убедить Демьян, но Макс качал упрямо головой. — Идиот! Ты правда веришь, что с ней будет лучше? Ты же скоро совсем сгниёшь! Ты вены-то хоть видишь? — Он попытался развернуть опутанный вокруг Максима плед, стараясь добраться до его рук. Но Макс толкнул его с силой плечом, отбрасывая в стену.       — Чё, ебанулся? Не трожь меня, припиздыш. Сам-то давно ли был таким?       — Ну нет, таким я не был. — Демьян разочарованно потёр ушибленную руку, поправил куртку и, хлопнув дверью, вышел. Из дома и из жизни Макса. Навсегда.       Из ментуры Максу позвонили утром. Спросонья паранойя забыла напомнить и молчать на незнакомый номер и сразу бросить трубку на представление с другого конца. Попросили опознать тело. Последний вызов с мобильника Стежко Д. А. был совершён сегодня ночью Максу. Демьян на трассе вылетел на полосу встречного движения, не справившись с управлением на скользкой дороге, прямо под гружёную фуру. Водила попытался уйти от столкновения, но от неожиданности запаниковал, резко нажал тормоз и лишь, наоборот, развернулся на всю ширину дороги, складываясь с прицепами пополам, ловя, как в клешни, «миникупер» Яна, и, раскрутившись, покатился с насыпи.              Ноги дёргаются в коленях, но не одновременно. Тело будто всё разом затекло и теперь колется. Вчера весь день был на вынужденном посту, чёт тухло всё тянулось. Проводили опознание, хотя было достаточно и развороченной в говно торпеды с твоего купера, но к телу меня всё же привели. Из-под белой простыни — изломанная рука в ярком рукаве тату. Боже, не могу передать образы, которыми сейчас думает моя голова. Чё? Чё! Наконец-то мысли исчезают, память подводит, но я даже рад. Бывает, что совсем тебя забываю. Хоть ненадолго. Это здорово. Я бы хотел совсем тебя не помнить. А лучше — не знать.       Обычно всё очень удобно и мне нравится. Порой я осознаю только то, что вижу, а иногда совсем забываю про своё тело, например, про то, что у меня есть что-то в руках. Пару раз серьёзно ронял ноут, но всё происходит словно подарок судьбы и ничего не жалко. Всё так ярко в эмоциональном плане. И я уже приноровился: как только перед глазами появляется твоё лицо или шальная мысль о тебе вдруг снова просыпается — необходимо врезаться. Да, я уверен — жизнь не имеет смысла. Но он разве нужен? Всё не спеша проходит. Я доволен. Доволен каждый раз своим существованием.       Максим сидел в кресле на балконе, покоя на коленях свой старый, битый ноутбук, и перечитывал когда-то набранные им строки. Ненадолго задумался, глядя, как когда-то и Ян, на будто приседающую со временем в песок детскую площадку, и растёр ярко блестящие на солнце капли по щеке. Немного помедлил и приписал ещё строку, окончательно сохраняя документ и вырубая комп.       Я, наверно, просто наркоман, разве можно найти в этом хоть что-то особенное…       Поправил съехавший на культю костыль, упираясь на него всем весом, подтянулся и с трудом поднялся, откладывая ноут через открытое окно на подоконник. Пора врéзки пришла — сегодня слишком много этих мыслей… https://youtu.be/73X2GuqcHLw