Макова слеза

                    Всё утро никак не получалось настроиться на работу. Даже не по причине почти отсутствовавшего сна. Наоборот, Макс был чрезмерно бодрым и эмоционально возбуждённым и после ухода Яна так и не улёгся. Из рук всё сыпалось, кофе переливался — все мысли только об услышанном и о возможной вечерней встрече. Ведь если даже Демьян и останется, как говорил, то вполне возможно, что когда Максим приедет, он очень может уже спать. Ужасный приступ нетерпения никак не отпускал. А тут, как назло, головняк на головняке, новенькие приёмщики не справляются, ведутся на глупейшие разводы. Макс вспылил. В районе десяти утра всё-таки набрал Танюшу и упросил его сменить. Еле дотянул до обеда, дожидаясь её приезда, впопыхах скинул ей дела и стартанул домой.       Кажется, что взлетел, а не взбежал на свой этаж. Было катастрофически интересно, чем полдня занимался Ян, и никак не получалось стереть с лица широченную дебильно-счастливую улыбку всю дорогу. Квартира встретила незапертой дверью. И правда всё на самом деле! Ян тут, аж не верилось! Но первый приступ радости — при обнаружении поломки замка — сменился тревожным удивлением, а после и злостью. Всё пространство квартиры напоминало отчаянно спутанный клок корней, вырванных из земли, будто прошлись бульдозером по всей площади. Мебель перевёрнута и выпотрошена, старые занавески частью сорваны и трагично провисают на оставшихся крючках. Цветочные горшки с усохшими давно растениями, что Макс так до сих пор и не выбросил, были сметены с подоконников, а глиняные черепки присыпаны чуть ли не просеянными комками грязи. В первое мгновение захотелось отыскать Демьяна и придушить мудака. Аж получилось удивиться самому себе — выходит, Макс уже свыкся со своей берлогой, признавая в ней свой дом. Но следом стало страшно. Что, если это не Ян, но по его душу? А вдруг он был в квартире? Его ведь могли, как бабусю… Макс широко раскрытыми глазами уставился на новую трещину в оконном стекле, обдумывая мысль, не в силах заставить себя заглянуть в спальню, — перед глазами в луже чёрной густой крови настойчиво виделось поломанное тело.       — Какого хера! — Захрустели обломки от входной двери под быстрыми шагами ломанувшегося в спальню Яна. Максим еле успел проводить его взглядом. — Бля-а-адь! Су-ука! — взвыл, бросившись к наполовину ободранному со стены старому ковру. Рванул его угол на себя и бросил, откидывая на изнанку. — А-а-а! — Дёрнул на себя руки, роняя пару капель крови на пол и на невыгоревшую, годами скрытую ковром часть стены. И рухнул на колени в развороченный на полу хлам, скользяще прикрывая кистью правой руки лицо, пряча глаза и сжимая ненадолго пальцами виски, спускаясь ниже, обхватывая уже рот и щёки. Вновь закричал в руку, совсем припадая фейсом к полу. По лицу мазки крови, из порванного среднего пальца течёт — и довольно серьёзно. С изнаночной стороны ковра торчат массивные рыбацкие крючки. Резко подкинулся с пола, отталкивая с дороги Макса, ломанулся в прихожую. На антресолях сорвана одна из дверок. В туалете — на полу разбитая крышка от бачка. На кухне оказался распахнутый настежь допотопный пузатый холодильник, обиженно роняющий в натекающие лужи ломти намёрзшего внутри рыхлого льда.       — Ян. — Демьян напряжённо стоял посреди маленькой, развороченной кухни, широко, часто дыша. Волосы всклочены, глаза, как и рот, распахнуты, но смотрит он будто не перед собой, а куда-то вглубь себя. Макс осторожно подошёл сзади, положив свою ладонь ему на плечо, пытаясь как-то, не представляя как, поддержать. Конечно, всё ещё было нихрена не понятно, но, в общем, догадаться было можно. Демьян вдруг резко ссутулился и, быстро повернувшись, длинными руками крепко сгрёб в охапку Макса, уткнувшись подбородком в его плечо, вновь пряча свои лоб с глазами под дрожащей ладонью.       — Всё-таки я сдохну в бедности раньше, чем рассчитывал, — хрипло прошептал Ян куда-то Максу за спину. — Я был уверен, что хвоста нет, а он, сука, пас!.. Всё выкрал… Макс, понимаешь? Всё! — Ещё крепче вцепился в плечи Макса. И совсем шёпотом: — Максим, я так боюсь… Бля! Как же страшно…       — Возьми, это твоё. — Демьян протянул Максу маленький блестящий ключ с кругляшом номерка. После той неожиданной истерики Ян довольно быстро успокоился, отцепился от Максима и, к его удивлению, принялся механически собирать мусор, то, что уже не починить, и наводить порядок. К вечеру удалось привести квартиру в довольно сносный вид, но общий дух депрессии не убирался. — Завтра вынесем всю поломанную мебель и купим новую. И ещё, в спальне нужно будет врезать замок, а лучше поменять дверь на новую и на окно вставить решётку.       — Чего это? — удивился Макс на всё сразу. — Ты говорил, что помрёшь в бедности, а сам планируешь столько покупок? Я думал в следующий месяц только на окна подкопить… — задумчиво проговорил Макс, вертя в руке очередной ключ, полученный от Яна.       — Это ключ от банковской ячейки. Оформил на тебя. Там документы на квартиру и часть денег, что я успел снять со счетов. — Ян монотонно сгребал веником цветочный грунт. — Вот сука, нашёл же ведь всё быстро, сто пудово, а разгромил вокруг — для своей радости. Мудак…       — Ну тогда всё нормально, сам говоришь — есть деньги. И так бы не пропали, какая ещё бедность? И замки эти? — Макс сдвинул вспоротый диван на место, прикрыв дырявую обивку покрывалом.       — Я сюда не только деньги привозил, Максим. — Демьян уставился в окно. — Где достать ханку, знает только Саныч. Не представляю, где её сейчас купить. Это нереально. А у него свои подвязки есть, он подгонял через Коня. Много. Я чуть копил. Никогда не вмазывался больше необходимого, а просил доставку часто. Знал, что рано или поздно надо будет Саныча послать. Всё время парился хранением и её большим количеством в свободном доступе. Чуть не сдох раз, еле тормоза включил…       — Странный ты: нет — паришься, есть — опять не так… — Макс бросил убирать, следя за Яном.       — Ага, странный. Тебе не понять, что это. Знать, что у тебя есть доза в совершенно любой миг, и не вмазываться, когда чуть только отпускает, до тех пор, пока не кончится совсем. Вечный кайф, страшный соблазн…       — Да ладно, если захотеть, и чёрта можно отыскать, тем более если есть деньги, как ты говоришь… — Макс нёс херню, в которой сам не был уверен, и понимал это, но просто не представлял, чего ещё сказать в этой ситуации.       — Не, у нас опия не найти, всё вывели — это же натурпродукт. А химии полно, но я лучше сам вздёрнусь, чем перейду на герыч, фен или кокос. На них отмена будет совсем смерти подобна, да и кайф совсем другой. — Он повертел в руках старый совок, обдумывая. — У меня осталось слишком мало — может, получится растянуть хоть на три-четыре дня, но дальше будет мордор… Крепкую дверь с решётками надо поставить, обязательно. Неделька не из лёгких предстоит… — И, будто оживая, догрёб остатки земли на совок.       На следующее утро Ян завёз Макса в банк за частью денег, долго убеждая, что сумму необходимо взять именно эту, и порулил в ближайший мебельный.       — И сколько всего было, если я видел лишь часть? — спросил Максим Демьяна после новой и столь необычной для себя процедуры, пребывая в уже почти привычном состоянии ахуя. — И что ты собираешься купить на столько денег?       — Не так много, как хотелось бы, большие суммы просто так не снять. Успел не много. Макс, ты такой наивный, я иногда, забывшись, поражаюсь. Триста тысяч — это совсем ничто, учитывая количество необходимых приобретений. Остальное распределишь сам — может, всё-таки сделаешь ремонт, купишь машину, на права сдашь, только никуда пока не вкладывайся, — фыркнул Ян, постукивая по рулю забинтованным пальцем. Сам он с самого утра был не очень — дёрганный и угрюмый. — Рассматриваем исключительно экономвариант. Ты просто никогда не обставлял жильё, поэтому так удивлён. Самое главное, чтоб всё сегодня привезли, позже мне уже нужно будет время на себя. Наличка, по идее, должна всё ускорить.       — И как мы это будем выбирать? — снова загнался Максим и, видя ожидающий пояснений взгляд Яна, продолжил: — Как я буду выбирать с тобой кровать, например?       — А что, было желание поваляться на них в салоне, поляпать друг в друга подушками, как в американских мелодрамах? — Демьян почти что весело заржал. — Быстро будем выбирать, без церемоний. Надо успеть часов до двух: к трём приедут мастера ставить двери.       — Зафига? Я бы и сам поставил…       — Тебе другого хватит, поверь мне. Надо ещё старую мебель довынести. Главное, оперативность, — перебил Демьян, поглаживая плечо вцепившейся в рулевое колесо руки.       Договориться и правда получилось быстро. Вышло лишь вернуться домой, как к дому зарулили монтажники со стеклом и пластиком в открытом кузове и большими коваными чёрными рёбрами, возвышающимися над заготовками окон. Оказалось, Ян с утра успел заказать и окна, и решётку в спальню, Макс почти устал офигевать. Впрочем, работники, кажется, тоже были не особо в духе, постоянно поясняя, что с таким заказом они ни за что не ручаются, что результат может быть совсем неожиданным, и вообще, ну разве можно так работать с не вымеренным заказом, а вдруг что? Ян молча отслюнявил задаток, обещая больше за оперативность в конце работы, и старые рамы тут же с весёлым хрустом попилились и сбросились на улицу, на неухоженный газон. Выглянув и заценив увиденное, Ян как-то сразу воодушевился и, схватив бочину разобранного накануне шкафа, зафигачил её следом.       — Давай, Макс, быстро, весь негабарит в окно, пока шум не поднялся, и отнесём всё к бакам — так и быстрей, и легче. — Стратег-организатор из Демьяна оказался впечатляющий — конечно, деньги были фактором немаловажным. Но он сумел каким-то непостижимым образом на этом мизерном пространстве разместить и организовать целую толпу. Пока кто-то таскал мусор и двигал мебель, другие — задували швы и мазали откосы, третий варил, собирал или устанавливал — и так весь день. Глубоким вечером рассчитался со всеми работниками: монтажниками окон, установщиками дверей, сварщиком, сборщиками мебели — успевшими поучавствовать во всём абсолютно, сгруппировавшимися в неожиданную бригаду.       — Ебать, ты демон… — простонал Макс, падая на немытый пол: Ян не разрешил валяться до душа на новом просторном диване.       — Не ной, почти всё уже сделали, — дергано ответил Ян, обхватив себя руками и потирая, разминая плечи, рёбра, меняя руки и слегка подрагивая. Макс и забыл, что квартира за день выстыла, пока меняли окна. Сам он не заметил понижения температуры — так весь день упахивался. Хорошо, что завтра выходной, хоть в себя прийти. — Вещи с утра разложим по местам. Сейчас давай порядок чуть на кухне наведём, чтоб не сидеть, как свиньи, я ужин заказал. — Будто в ответ желудок Макса воодушевлённо отозвался, поесть сегодня получилось только утром в небольшой забегаловке недалеко от банка. Пришлось вставать и тащиться в кухню. Пара новых шкафов и тумб, небольшой крепкий светлый стол и стулья с мягкими сидениями на фоне слегка сметённой разрухи выглядели неуместно. — Я пока протру поверхности — ты вымой выжившую посуду, что получится, — распорядился Ян. На окнах — на всех, Демьян настоял — пластиковые шторы в рулонах, почти как и в его старой квартире. — Нет, эту поварёшку не выбрасывай. Ну и что, что она гнутая, она прям то, что нужно, на один-то раз... — Макс повертел в руках огромный — грамм на триста, не меньше — круглый половник с выгнутой в обратную сторону, как у сковороды, длинной ручкой и немного смятым темечком и равнодушно опустил его в глубокую мойку. Холодильник тоже придётся покупать: у старого пузатого вояки вырван шнур и выгнута вовнутрь жалостливо висящая на одной петле дверца. Отслужил своё.       Ужин привезли быстро. Макс дотирал полы реактивным веником под завораживающие и утяжеляющие слюну ароматы, полностью вытеснившие запахи пыли, монтажной пены и МДФ-стружки с новой мебели и возбуждающие дикий голод. Но Демьян настоял на посещении душа, предварительно сам его посетив, и сейчас расставлял выжившую посуду на столе. Ужинали молча. Максим заглатывал практически не жуя, умом понимая, что дразнящие запахи из приоткрытых контейнеров не обманули — вкусно ужасно, но не успевал с оценкой, жадно поглощая. Занятый попыткой взятия рекорда на растягивание желудка, не сразу заметил, что Ян почти не притронулся к еде. Сидит беспокойно как на иголках, нервно теребит сигарету пальцами левой руки, правой же потирая и поглаживая себя по щекам, предплечьям. Будто очнувшись, шмыгнул носом и чиркнул зажигалкой, прикуривая, и сразу сбил в надколотую кружку ещё не нагоревший пепел.       — Ты ешь. Я пока слегка подмарафечу спальню, — будто Макс что-то спрашивал. — Не могу сидеть… — Затянулся, пыхнул дымом и, резко подскочив и затушив в раковине сигарету, быстро пошёл в ванную. Зашумели трубы, в ведро полилась вода.       Максим после еды едва доплёлся в спальню, стопроцентно уверенный в своём ближайшем будущем — крепком и беспробудном. Но какой там? Уже минут двадцать как он со слезами на глазах катался поперёк нульцевой широченной кровати и сбивал волнами упругие, пахнущие почти крахмалом и утюжкой простыни. От смеха.       — Бля-я, — протянул Ян, — хера ты ржёшь? — пофыркивая сам. — Это была моя трагедия. Ты просто не представляешь, как я, мелкий, страшно горел темой минета! Знаешь, как мне хотелось попробовать и как я боялся, что никто никогда не захочет мне отсосать? Не, ну а кто вот захочет? Никто, канеш…       — А-а-х-х-х, о-о-о-х-х, — пошёл на новый круг Максим, скрючившись и обхватив живот.       — …и адово психовал, что растяжка не способствует самостоятельности. — Ян приподнялся и схватил за руку хохочущего Макса. Ещё улыбаясь, потянул на себя, снова укладываясь сам и побуждая его тоже улечься рядом — как положено, крепко сжимая в своей его ладонь и переплетая между собой их пальцы. Вновь шмыгнул носом, вдруг становясь серьёзным. — У меня есть всего на две-три дозы, я постараюсь растянуть на несколько дней. Надеялся, что меня хватит на дольше, но сейчас я больше не могу, не получается никак отвлечься, когда совсем уже ничем не занят. Пока ещё не сильно кумарит, надо сварганить зелья, а то потом совсем всё запорю… — Макс быстро успокоился и сел в кровати.       — Слыш, ну ты ведь сейчас норм, два дня — совсем не плохо. Может, ещё немного подождать?..       — Я вмазался под утро остатками раствора, что у меня был, пока ты дрых. Но мало было. Ни о чём совсем, так, просто успокоился… Совсем не мог уснуть, башку как разрывало; я думал, эта мысль просверлит череп…       — Но это ведь сейчас не ломка — это психологическая тяга, и всего…       — Блин, Макс, меня подламывает весь вечер! — вспылил Ян. — Уже потёк нос, руки трясутся, если не сейчас, то позже я могу и не сварить! — раздражённо выдернул свою ладонь из рук Максима, разрывая связь с недавним беспечным весельем. Скатился с постели и пошёл из комнаты, нервно поводя шеей и вновь обнимая себя и поглаживая. Макс резко выдохнул и поспешил следом.       На кухне Ян, порывшись в своей сумке, вынул небольшой пузырёк, вату, несколько спаянных в ленту шприцев двух видов, начатую упаковку таблеток и маленькую шоколадную лепёшку в целлофане, как уже раньше видел Макс. Порылся в посудном шкафу и вынул старенькую, уцелевшую после погрома рюмку, удовлетворённо кивнул и выставил на стол к остальному. Также достал и мятый, забракованный Максом половник. Аккуратно высвободил пуговку шоколада из полиэтилена, соскрёб с плёнки остатки, что взялось, ножом, стёр эту кроху в общую массу и тонким, глянцевым мазком расплющил двумя пальцами о внутренний бочок поварёшки, снова пошкрябал лезвием пальцы и счистил нож о край половника. Включил плиту довольно сильно для имеющегося объёма и сунул над огнём. Спеша, распотрошил из упаковок пару разных шприцев, хлюпнул из чайника немного воды в кружку и выбрал её бóльшим из них, не примеряясь, до упора. Одновременно с этим внимательно высматривал понятные, видимо, только ему изменения в половнике, пару раз снимал с плиты и тыкал пальцем в мазок, каждый раз счищая ножом небольшие, налипающие к коже остатки обратно в поварёшку. Собрав второй баян, проткнул его иглой мягкую крышку загадочного пузырька без опознавательных знаков и выбрал где-то с кубик бесцветной жидкости. Ещё раз тыкнул пальцем в визуально не сильно-то и поменявшийся, разве что ставший больше матовым нелёпыш, убедился в его достаточной сухости и соскоблил ножом с металла, позволяя крошкам опасть на дно половника. Из меньшего шприца залил тёмную комкующуюся пудру жидкостью и надел на иглу колпачок, запахло уксусом.       — Что это? Уксус? — Макс вытянул шею, пытаясь рассмотреть из-за спины Яна процедуру.       — Ангидрид, не мешай… — буркнул Ян, помешивая тёмно-коричневую жидкость кончиком колпачка на шприце, вылил воду из второго и добавил ещё немного, вновь отмеряя шприцем из кружки, снова помешал. Макс приоткрыл окно и закурил — никогда не любил уксусную вонь. Там, за окном, в темноте, давно спят в своих домах бывшие Галюшкины товарки, даже не подозревая, какой сейчас творится шабаш на её обновлённой старенькой кухне — с почти что плясками вокруг котла-половника. Тем временем Демьян плотно намотал ваты на носик большого шприца и стал выбирать в него получившийся раствор из поварёшки. — Макс, достань-ка пару феников.       — Чего? — переспросил не ожидавший обращения невольный ассистент, отлепляясь от подоконника.       — Фенозипам, там на столе, дай пару таблов… — Макс выколупал из упаковки две маленьких белых таблетки и протянул Яну. — Не, ложки возьми, раскроши в них и ссыпь в эту рюмку. — Да не вопрос, раскрошить — и ладно, Макс подал рюмку с сыпанными крошками Демьяну. Ян, стянув ватку, слил раствор из шприца в стопку. Потом набрал в него и снова слил. Так ещё пару раз. Наживил иглу на маленький шприц и набрал чуть больше куба, подумал и добрал ещё чуть-чуть, остальное, выбирая шприцом побольше, закрыл колпачком и убрал его на подоконник, под щель раскрытого окна, в последний момент, видимо, вспоминая, что холодильник не работает. Рюмку с остатками колёс на дне бросил в раковину. Сел на стул, дрожащими от нетерпения руками подтянул выше брючину, снова потыкал синяки, помассировал кожу в поисках вен.       — Оно же горячее! — воскликнул Макс, не удержавшись в образе похуистичного равнодушия.       — Отвянь, считай, уже остыло, — Ян оголил иглу и прицелился.       — Неужели это настолько неощутимо?.. Колоть себя кипятком! Такой нетерпёж?..       — …Бля! Где ты решил, что он кипел? — сорвался почти в крик Демьян. — Максим, съебись! Не беси меня! — И вновь уставился на свою ногу в синяках. Больше говорить было не о чем. Макс ушёл в спальню, честно улёгшись в кровать, и долго крутился, ответственно пытаясь уснуть, пока долгих полтора часа спустя не пришёл Ян.       Следующим угрюмым поздним утром молча разобрали вещи по местам и навели в доме порядок. Демьян даже убрался на балконе, чем удивил Максима, вышедшего покурить.       — Чего ты тогда свою хату так засирал, если на самом деле чистоплюй ебучий? — спросил запарившийся тишиной Максим.       — Мне нужно себя чем-нибудь занять, а выбор небогат… — пропыхтел Ян, выметая мусор из-под кособокой тумбочки на длинных ножках. — Надо сегодня купить холодильник и к вечеру водкой запастись.       — Планируешь глобальный запой? Или опять толпу собрать решил? — чуть помедлив, будто не сразу поймал эту мысль, спросил Макс.       — Бля, да забудь ты про толпу. Соседским бабусям за глаза и вчерашнего грохота. — Демьян отставил веник с совком в сторону и тоже закурил, облокотившись на поручни и задумчиво рассматривая двор напротив, затёртую маленькими ладошками до металлических проплешин в яркой краске детскую площадку, мусорные баки в стороне, заваленные вчера им с Максом под завязку строительным хламом. — Можно попытаться напиться. Сильно. Главное, утром проснуться до похмелья и снова забухать…       — Охуенный план, — Макс стрельнул окурком в кусты. — Всего неделя предстоящей ломки — и ты готов убить печень… — Ян зло засмеялся.       — Думаешь, печени до этого невъебенно охуительно жилось? — гоготнул он. — Ты, Макс, такой пиздатый гений, — глубоко затянулся и тоже запустил в кусты окурком. — Послушал бы я твои песни тогда, летом, когда бы не почистил тебя перед уходом совсем никак. Сам говорил, что тебя несколько дней ломало, а я ведь хоть чуток, но успел тебя полечить, прежде чем слинять. Всего неделя! — фыркнул, отвернувшись.       — У меня была ломка?.. — растерялся Макс.       — Пойдём в дом, треплемся тут, как два попугая на жёрдочке, на радость всем глухим локаторам… — Демьян прикрыл дверь на балкон и скатал в рулон штору, снова уставившись во двор. — Да, Макс, тебя слегка кумарило. Не сильно, потому что кровь была ещё чистая, не загаженная, да слегка говно это прогналось…       — Я думал, что как-то загадочно простыл. Немного ныла челюсть, голова побаливала, да потел…       — …Общая слабость и постоянная мысль, что надо что-то сделать, но не знаешь что. А жаль, потому что это что-то наверняка бы помогло, — усмехнулся Ян. — Да, Макс, тебя ломало. У меня всё будет совсем по-другому. Эх, бупренорфинчика бы с налтрексоном, да мечтать не вредно… Было бы заебись отделаться неделькой…       Максим второй день мчит домой с работы как умалишённый, подгоняет встревоженных таксистов. Дома Ян. Наверняка. Куда ему деться из запертой комнаты? Целыми днями мысли только о нём — никакой работы. А ночью — никакого сна. Макс перебрался из спальни на диван — совсем не стало сил терпеть скулёж и вой скрюченного под боком Демьяна, проводящего большую часть суток слоняясь из угла в угол или крутясь на кровати, как пластиковый робот бионикл от LEGO, у которого круглые, вращающиеся куда угодно суставы. Пытался всё время потянуть какую-нибудь конечность и не знал, за какую хвататься. Не замирал ни на минуту, говорил, что кажется, что в движении будет легче. Постоянно будил длительными залпами чиханий, мог не останавливаться пятнадцать минут подряд. Холодильник купили в тот же день, но под зелья Яна он не пригодился. Демьян не выдержал, вколол весь запас ещё до вечера, от водки всё же отказался сам.       В квартире тихо и темно. Максим прокрался к спальне, приложил ухо к двери — ни звука. Открыл замок и вошёл. В тусклом свете ночника на полу лежит Ян с разбитым в кровь лобешником и кровью на руках.       — Блядь, что за нахуй, Ян? — Макс подскочил к зашевелившемуся телу. — Откуда кровь? — схватил его запястья, повертел, пытаясь в скупом свете и частом замесе татуировок оценить повреждения.       — Откуда? Бился головой об стену, — безжизненно прохрипел Ян.       — А руки? Зафига? — не мог сдержать паническое удивление Максим.       — Из шкафа выковырял саморез — от боли кажется, что будто чуть-чуть легче, сначала было страшно, но потом… — Демьян резко подкинулся, затрепыхавшись в руках Макса, сумев лишь чуть сместиться в сторону, и шумно блеванул водой на пол. — Рвёт с самого утра…       — Бля, — протянул Максим, только сейчас заметив едкий запах в комнате. — Надо было всё-таки тебе оставить телефон…       — Не надо… — перебил Ян.       Совсем скоро стало резко хуже. Демьян не ел, не спал, ногтями драл себя и бросался с разбега в стену. Помимо рвоты открылся острый понос. Все выходные Макс ушатывался дома, постоянно таская Яна в ванну, в туалет, вымывая спальню — до ведра Ян обычно не добирался, — пытался проветривать комнату, но помогало мало. Демьян осунулся и ещё похудел, с трудом пил только воду, в основном сразу же её сблёвывая. На работу Макс ехал в смешанных чувствах — было невъебенно радостно свалить из дома и пиздец как неспокойно за Яна, оставленного в четырёх стенах. Максим всё-таки оставил ему телефон, постоянно косился на экран, чтоб не пропустить звонка, но Демьян всё утро трубку так и не брал, Макс отчаялся дозвониться. Опять не выдержал, сорвал из дома Таню. В этот раз приехала быстро и недовольная внеочередной подменой, но, увидев шальную, дёрганую рожу Макса, ничего не сказала.       Ебучее, блядь, дежавю — замок входной двери вновь сломан, из спальни звуки суетной подвижности. Максим рванулся в комнату. Затасканный, с нечесанными клочьями волос голый Демьян стоит безвольно на коленях, скосил красные глаза в его сторону и опустил веки. На щеках слёзы, вся морда в кровавых соплях. Из широко распахнутого рта тянутся нескончаемые нити слюны, а разбитый нос методично тыкается в пузо жёстко трахающего его в глотку Саныча.       — Погодь, ты только следующий, — зло усмехнулся тот, засаживая в очередной раз свой толстый длинный член почти что до яиц Демьяну в рот. Макс в шоке попятился и укатился в кухню, распахивая настежь окно и долго пытаясь непослушными, трясущимися руками прикурить сигарету. — Сука! — вопль из спальни, звук удара, стон. — Блядь, больше не звони, когда будет кумарить… — Раздражённый мужик быстро шёл из квартиры, пытаясь на ходу отряхнуть облёванные брюки. — Следующий, — злорадно бросил Максу. Но Максим скурил ещё три сигареты, прежде чем сумел собраться с самообладанием и выйти с кухни.       Молча заглянул в комнату. Раскумаренный Ян с блаженной рожей, замазанной соплями, опершись на стену спиной, сидит на полу в крови, блевóте и говне: — А я говорил тебе не оставлять мне телефон…       Макс психанул. Это ещё он виноват остался! Пришёл в себя только в скачущей огнями темноте, за столиком в клубе. Напротив сидит Лора. Опять без парика, с ядовитым мейком и в коротком, сплошь блестящем платье.       — Птенчик мой, лучше выпей всё-таки, ты всё равно в пролёте, — тыкнул блестящим ногтем в рюмку Макса, опрокидывая себе в рот свою. — Наркота всегда умеет ждать, сколько бы времени ни проходило. Даже если бы вам, лапушкам, так зверски повезло и получилось в этот раз переломаться, никакой гарантии бы никогда не стало, что в какой-то миг он бы не выбрал ширку вместо тебя.       — Блядь, он к этому готовился, говорил, что сможет и будет бороться, а чуть сплохело — бросился сразу сосать за дозу! — Максим не узнавал своего стреляющего взволнованным фальцетом голоса.       — Послушай, котик, Глория никогда не станет врать. Просто поверь. — Транс затянулся и, будто сбрасывая вмиг всю манерность, разом превращаясь в крашеного мужика в бабском шмотье, задумчиво забасил: — Когда тебя так скрутит, как его, ты ещё не так начнёшь выкручиваться и прогибаться под мирок. Хуйня, что говорят, будто наркоман живёт одним днём. Всё пиздёж и провокации, — забывшись, вновь пустил немного Глории в голосе, снова затянулся. — Он, как влюблённые, мой яхонтовый, живёт одним мгновением, — мечтательно протянул, умильно глядя в потолок из-под огромных накладных перьев. — Когда ломает, он готов на всё, не задумываясь о реальной стоимости вещей или же чувств. Всего за одну дозу, совсем не думая о равнозначности обмена. Он даже не будет торговаться, лишь бы уже отпустило... — Сбил пепел с сигареты и продолжил: — Да, ненадолго. Да, потом всё будет так же, но страшно и больно ведь именно сейчас. Жить в ожидании пиздеца потом, но не в пиздеце сейчас — такова реальность суждений нарка в момент ломки.       — Но деньги есть, он сам упёрся — опий ему подавай…       — Ну то, что он такой аристократ зацикленный, это уже совсем другой вопрос. Ты, главное, успокойся — твоя ситуация вполне себе стандартная… — Глория ткнул окурком в пепельницу, поводив жеманно плавными движениями ладони перед лицом, разгоняя остатки ещё не слившегося с остальным кумаром дыма. — Тебе и правда не понять, что это, так что лучше забей.       — Он мне давал попробовать, мне не понравилось до такой степени, чтоб…       — Ой, а давно ли сам-то жопу подставлял, в конце концов, чтобы приткунться на ночь? — подъебал Максима подвыпивший транс. — А туда же, судит! Ты хуй и палец, уж пожалуйста, не сравнивай. С первого раза могло ваще не взять, хотя у всех по-разному бывает. Качественный первый приход неповторим — его-то все потом и пытаются поймать ещё хоть разок, но это невозможно, — фыркнул накрашенный перец. — Если бы ты путёво кайф словил — не слез бы, уж поверь…