Легенды Старого Замка

      Мутная река тянулась вдоль долины и ей, казалось, не было конца. Густые сумерки тихо опускались на германскую равнину, зажигая первые блеклые звёзды на кобальтовом небосклоне. Два рыцаря неспешно продолжали свой путь, давая небольшую передышку уставшим от утомительной дороги скакунам.       - Вы помните ту весну, сир? — оборвал тишину сир Матс, обращаясь к герцогу.       Сиру Бенедикту не требовалось никаких уточнений. Никому в этой стране не требовалось уточнений. Той удушливой весной, о которой спрашивал виконт, двенадцатилетний Бени потерял своего отца, первого герцога Гельзенкирхенского, отдавшего свою жизнь за короля Йоахима в сражении против заговорщиков. К сожалению, сам король также не пережил той весны.       - Как забыть, — тяжело вздохнув, ответил герцог, — я был ещё ребёнком, учился у сира Грюндига. В той бойне за трон погиб мой отец.       - Прошу простить меня за мою бестактность, — перебил его сир Хуммельс, — я не знал о вашей утрате. Скорблю вместе с вами и вашей семьёй, герцог.       - Не переживайте, сир Матс. Боль живёт во мне, но ей уже много лет. Она стала стара и притупилась. Время сделало своё дело, — сир Бенедикт горько усмехнулся и потянул уздечку на себя, — я рановато стал герцогом. Ответственность, взвалившаяся на мои детские плечи, казалась мне неподъёмной. Первое время мне помогала мама, но, спустя полгода и она слегла с жуткой хворью. Она много пережила за тот небольшой срок. Безумства, творившиеся тогда в нашей стране, подкосили её, но ничто не сравнилось бы для неё со смертью горячо-любимого мужа. Даже я не смог вытащить её из этой чёрной ямы, ведь меня одного было попросту недостаточно. И, через несколько недель после обнаружения болезни, моя мать скончалась, — сир Бенедикт окинул равнину пустым взором голубовато-серых глаз и добавил, — та весна и её гнусные последствия отняли всё, что я любил.       - Да, сир. Войны предков предвещают мучительное существование их потомков, — заключил сир Матс. Он уже не раз успел пожалеть о том, что затронул такую тему.       - И всё же, предлагаю не ворошить прошлое, — ухмыльнулся герцог, — лучше поговорим о настоящем. Как там продвигаются дела в столице? Сир Клопп всё ещё главенствует в совете? Просветите меня, друг мой, а то я, кажется, сотню лет не был на королевской земле.       Рейнский рыцарь взглянул на собеседника и, удивлённо вскинув бровь, спросил:       - Странно, что вы не знаете. Сир Клопп отошёл от дел около полугода назад и был отправлен королём в одно из его южных поместий. Теперь верховным советником назначен герцог Томас Тухель.       - Неужели? — с досадой в голосе прошипел сир Бенедикт, — ещё один лжец и лизоблюд на службе у такого же лжеца и лизоблюда. Такими темпами мы вскоре потеряем всех достойных людей у власти.       - Но, что же вас заставило так долго отсутствовать в гвардии? — всё не мог успокоить своё разбушевавшееся любопытство сир Матс.       - Дело довольно деликатное, поэтому о нём не распространялись даже в пределах дворца, — заговорщически шепнул герцог Гельзенкирхенский, но, завидев настороженный взгляд рыцаря, рассмеялся, — да что вы так испугались? Обычная внутренняя интрига, в которую я как-то случайно угодил, по глупости.       Сир Матс не мог разобрать, о чём пытался рассказать ему сир Бенедикт, но был уверен в одном: дело попахивало жареным. Ему хотелось узнать больше, расспросить о деталях, но он держал себя в узде из последних сил. Вскоре сир Хуммельс понял, что герцог и сам готов всё выложить как на духу.       - Хах, ваша реакция начинает меня забавлять, — сказал сир Бенедикт, успокоившись и вытерев слёзы, от смеха подступившие к глазам, — знакомы ли вы с сиром Хунтелааром?       Рейнский рыцарь утвердительно кивнул. Сир Хунтелаар, прозванный также Голландским Охотником, был одним из военачальников королевской гвардии и отличался особой жестокостью, как в битвах, так и в повседневной жизни. Титул ему достался от его отца, который помог нынешнему королю свергнуть Йоахима Мудрого с германского трона.       - Отвратительный тип, не правда ли? Гнилой насквозь. Как оказалось, он не так прост и примитивен, как все думают, — сир Бенедикт пробуждал воспоминания о событиях годовалой давности, стараясь ничего не упустить в своём рассказе, — в прошлом году, если вы помните, король организовал кампанию против дикарей с востока. Тогда нас с сиром Хунтелааром назначили командующими над парочкой небольших отрядов. Кампания прошла успешно, мы присоединили к германским землям некоторые поселения, и нам с Охотником удалось даже немного сблизиться. И вот, как-то ночью, во время одного из многочисленных привалов, сир Хунтелаар пришёл под навес, где я мирно отдыхал после очередной битвы. Он подошёл ко мне тихо, будто на цыпочках, сел у изголовья моей постели и поцеловал.       - Что-что он сделал?! — воскликнул сир Матс. Ему ещё казалось, что он неверно расслышал слова герцога, ибо он просто отказывался верить собственным ушам. Сир Бенедикт, ожидавший подобных вопросов, спокойно ответил:       - Именно, он поцеловал меня, как бы дико это не звучало. Знаете, как целуют возлюбленную деву или жену. Ну, я, конечно же, мгновенно проснулся, а Охотник обхватил своей горячей рукой мою шею и с силой прижал меня к земле, рыча прямо в ухо: «Не рыпайся, чертовка. Моё внимание не всем достаётся так легко. Будь ласкова». Знаете, что странно? — заинтересованно спросил герцог, обращаясь к ошарашенному собеседнику.       - Всё странно! Всё! Что вообще нашло на сира Хунтелаара?! — завопил рейнский рыцарь. В его голове не укладывался подобный поворот событий. Перед ним всё ещё стоял образ статного сира Хунтелаара, бесстрашного и сильного, как дикий зверь.       - Да нет же, его вполне можно понять, — неожиданно продолжил сир Бенедикт, игнорируя множественные восклицания виконта, — долгий поход отнял у него много сил, да и женщины у него давно не было. Тут иной раз на паренька и заглядываешься. Но вокруг было полно оруженосцев, а они — ребята легко-доступные, так зачем же нужна была эта жалкая попытка приударить за мной, причём так по-свински, — герцог на мгновение задумался, но продолжил, — так вот, когда я оказался в его власти, накрытый его телом, я абсолютно растерялся. Лишь через минуту я смог вырваться и схватить меч, лежавший под покрывалом недалеко от меня. Я пригрозил Охотнику, и он поспешил покинуть мою обитель, кидая вслед обрывки ругательств и проклятий. Я, правда, был уверен, что этим всё закончится. Но не тут-то было. Через пару дней после возвращения в столицу, в мои владения явились гвардейцы короля и заявили, что я приговорён к виселице «за нападение на высокую особу, склонение его к мужеложству, а также за осквернение рыцарской чести».       - Вы? То есть, получается, что сир Хунтелаар доложил королю, будто это вы домогались его? — обескуражено спросил сир Матс, пребывавший в полном замешательстве после рассказа герцога Гельзенкирхенского.       - Именно так, сир. Поэтому мне и пришлось бежать. Быть повешенным за преступление, которое ты не совершал — не самая приятная вещь. А доказывать что-то нашему королю было бессмысленно, вы же сами понимаете. Хунтелаар — один из его лучших военачальников, его преданный пёс, и его слово весит гораздо больше моего, — признался герцог, — хорошо только одно. Дело не получило огласки, а значит, король не лишил меня регалий. Он хочет видеть меня вздёрнутым на плахе и отбирать остатки моей жизни публично, чтобы простой люд закидывал «мужеложца» камнями. Он хочет сделать из меня посмешище не столько для себя, сколько для Голландского Охотника. Поэтому он ищет. Его глаза и уши везде, только не здесь.       - Для этого вы и отправились сюда? В поисках убежища? — встрял рейнский рыцарь.       - Временного убежища. А дальше я перейду границу и погоня будет окончена. Ничего, они придумают, как объяснить пропажу герцога из Гельзенкирхена, — добавил сир Бенедикт и взглянул на окровавленное закатное небо, — кажется, мы совсем заболтались. Пора остановиться на ночлег, а завтра можно будет продолжить путь.       Солнце уже почти скрылось за холмами, лишь пурпурные тени его скакали по хмурому пред сумеречному небу. Ветер полностью стих, и даже река утихомирила на мгновение свои шумные воды. Рыцари принялись располагаться на равнине, дабы переждать ночь и утром двинуться дальше. Скакунов, Ункаса и Нордвинда, оставили в паре десятком метров, у скудных пастбищ.

***

      Сир Матс Юлиан фон Хуммельс лежал на холодной осенней земле, накрытый большим грубым покрывалом и думал о разговоре с попутчиком. Он понимал, что с одной стороны сочувствует герцогу, ведь тот стал жертвой ужасной, порочащей клеветы. Но у него всё ещё звенели эти пресловутые слова в голове. «Долгий поход отнял у него много сил, да и женщины у него давно не было. Тут иной раз на паренька и заглядываешься». Неужели герцог и сам не прочь был развлечься с оруженосцами?       - Вы не спите, сир Матс? — послышался мягкий голос откуда-то справа.       - Нет, не сплю. Размышляю, — немного помедлив, ответил рейнский рыцарь и повернулся набок. Легкая ткань его одеяния вся промокла от ночной травяной росы.       - О чём же? — поинтересовался герцог сонным голосом.       В небе загорелись первые звёзды, напоминавшие маленькие дыры в огромном синем полотне. Ночная прохлада опустилась на широкую равнину.       - Вы, правда, не видите ничего плохого в мужеложстве? — пробубнил сир Матс, отправляя разговор в неведомое русло.       - Абсолютно. Я просто не вижу разницы. Есть множество причин любить женщин, но есть также и невероятное количество причин любить мужчин. Я себя не ограничиваю, да и окружающих не привык загонять в рамки правил. Просто люблю, кого хочу.       - Но, это же грех! — резко перебил Матс и приподнялся на локтях, чтобы смотреть собеседнику в глаза в надежде, что его слова — это лишь глупая шутка, — вы что, не верите в Бога?!       Сир Бенедикт ответил на его суровый взгляд довольной кошачьей улыбкой и сказал:       - Почему же, верю. Охотно верю в Бога с девяти до десяти утра, когда просыпаюсь и с облегчением осознаю, что я не закован в кандалы или не убит, а просто жив и дышу. А потом эта надобность веры куда-то улетучивается.       - Эх, мне вас трудно понять, — с грустью произнёс виконт и лёг обратно, в своё зябкое зелёное ложе. Через пару минут он уже сладко спал, точно младенец в колыбели, лишь бурое покрывало немного сползло с его плеч. Его попутчик встал с земли и бесшумно подошёл к нему. Поправляя покрывало, и нежно глядя на рыцаря, герцог тихо пробормотал себе под нос:       - Ничего, скоро ты всё поймёшь.