"Мелкие" шалости взрослых Детей

      Прихожу в себя лишь в больничном крыле. Во мне нет никаких сил, что бы позвать мадам Помфри и узнать новости — я выжата, словно лимон. На мгновение я прикрываю глаза и понимаю, что когда-то со мной было нечто подобное. На кончике языка, ощущаю привкус только что вспомнившегося слова, которое тут же шепотом вырывается изо рта и эхом отбивается от каменных стен:       — Дежавю…       Привстаю на кровати и оглядываюсь. В крыле чисто и пусто. Я нахожу свою одежду на стуле, стоявшем рядом с кроватью. Это самые обычные серые тренники, зелёная клетчатая кофта на застёжке и с длинными рукавами и чёрные ботинки. Я быстро одеваюсь, связываю волосы в высокий хвост и выхожу из комнаты, насквозь пропитанной запахом лекарств и крови, да так, что никакая хлорка не спасает.       В замке стоит необычайная тишина, которая давит на уши и ещё больше — на, и без того, воспламенившийся мозг. Я направляюсь к кабинету Макгонагалл и, как назло, мне очень трудно идти — ноги не хотят подчиняться, лёгкие горят огнём, всё тело ноет и саднит. Проходя мимо одного из, развешанных по замку, зеркал, я резко останавливаюсь, чтобы осмотреть себя. В слегка треснувшем стекле отражается жалкое подобие меня самой - грязные волосы связаны в неаккуратный хвост, под глазами залегают огромные синяки, губа треснула, над бровью, на челюсти и шее расположились огромные синяки, а сами глаза полны отчаянного безразличия. Глядя в зеркало, я вижу себя, но всё равно кажется, что чего-то не хватает. Словно слева от меня образовалось аномально пустое место, чёрт знает, чем заполненное раньше. Отворачиваюсь от своего отражения и бреду к директорскому кабинету.       Макгонагалл сидит за столом в своём кабинете. Она устало положила голову себе на руки, а её седые волосы ниспадают на плечи и закрывают её лицо. Судя по дыханию и быстро поднимающимся и опускающимся плечам — женщина плачет.       — Профессор? — тихо зову её я. На мгновение она замирает, а затем медленно поднимает голову и обращает на меня взгляд своих заплаканных зелёных глаз.       — Мисс Грейнджер… Присаживайтесь. Я… Я сейчас налью Вам чаю.       — Профессор, не стоит. Я просто… Я даже не знаю, зачем я пришла к Вам.       — Смею предположить, что Вы пришли за новостями? — спрашивает она и я быстро киваю. — Мы победили, мисс Грейнджер.       Я снова киваю, хотя это не то, что я хотела услышать.       — Но, профессор, я плохо помню, что было, ведь я на момент битвы была, так сказать, не собой. Что происходило? Много человек погибло?       — Вы должны понимать... Битва была трудной и победа досталась нам большой ценой…Замок был изрядно разрушен в битве, но я уверена, что мы быстро его восстановим усилиями оставшихся студентов и преподавателей. Мистер Поттер и Мистер Уизли во время битвы сражались плечо к плечу и даже, не побоюсь этого слова - спасли мою жизнь. Что касается мисс Уизли - её нашли в больничном крыле без сознания, а когда она пришла в себя, то сказала, что почти ничего не помнит. Её слова были легко подтверждены с помощью легиллименции.       — Но, кто умер?       — Несколько преподавателей, а так же Чжоу Чанг, Захария Смит, Гестия Джонс, Теодор Нотт и Парвати Паттил.       — Это все?       — Нет… Так как Чарльз Пендрагон, фактически никогда не учился в Хогвартсе – он не входит в этот список. Но Драко Малфой учился и он... — на мгновение профессор замолкает, а затем на одном дыхании выдаёт: — Входит в этот список.       Бам! Вот, чего мне не хватало всё утро. Какие-то жалкие одиннадцать букв, обращаются в два слова и вдруг причиняют такую боль, что становится трудно дышать. Какие-то два слова являются обозначением того, что я потеряла. Чувствую, как комок подкатывает к горлу, земля уходит из-под ног, а по щекам льются предательские слёзы. Фразы, которые он когда-либо говорил мне, которые говорились о нём, вихрем проносятся в моей голове: «Потанцуй со мной, Грейнджер!» «Мистер Малфой принёс вас сюда, истекающую кровью… Он принёс Вас и был так испуган… Приходил к вашей кровати каждый день…» «Уже спланировала нашу свадьбу, Грейнджер?» «Ты такая красивая… Да, я пьян, но когда я протрезвею ты всё равно будешь красива.» «Я тебя люблю… Я люблю тебя…»       Скулы жестенеют от напряжения, горло першит, слюна с привкусом желчи жжёт язык, а сердце, словно положенное на сковороду, сжимается от боли. Одного напоминания о Нём хватает для того, что бы другие воспоминания обрушились лавиной на воспалённый мозг, сметая всё на своём пути, наслаиваясь одно на другое и, кажется, что именно они выливаются через края глаз, скатываясь слезами по щекам.       — Мисс Грейнджер, на протяжении стольких лет Вы ненавидели мистера Малфоя и воевали с ним… — говорит Макгонагалл, прерывая киноленту воспоминаний.       — Ненавидела. А потом он показал мне, как прекрасно было его любить и быть любимой им, — отвечаю я и вдруг замечаю Его. Он стоит позади кресла Макгонагалл, подперев плечом стенку, его руки находятся в карманах брюк, а серьёзный взгляд серых глаз прикован к моему лицу. Он почти реальный, почти живой, но я понимаю, что он является лишь красивым видением – отголоском в моей памяти. Я долго не могу моргнуть, глядя на него, боясь, что он рассыпется на мелкие кусочки… Секунды улетают и глаза жжёт железом… Стоит лишь на миг закрыть глаза, что бы открыв, осознать, что Его тут нет. Драко Малфой погиб и будет жив лишь в моей памяти…

***

      Поезд, направлявшийся в Лондон, увозит меня из Хогвартса навсегда. В купе со мной едут старые друзья — Гарри, Рон и Джинни. Лишь изредка тишину нарушает шёпот Гарри и Рона, да перелистывание страниц книги, которую читает Джин. И они практически не мешают, происходящему при них немому свиданию. Никто из присутствующих (кроме, конечно, меня) не знает, что в купе с ними едет ещё один человек… Его белокурые волосы аккуратно уложены назад, хотя несколько непослушных прядей всё-таки умудрились упасть на лицо, губы растянуты в улыбке, серые, как небо, глаза всё так же глядят на меня. Он сидит прямо напротив меня в самых обычных джинсах, кроссовках и футболке и, подперев голову руками, разглядывает меня, словно бы видит впервые.       «Забери меня к себе», — молю я мысленно его, но он лишь качает головой. В этом обличии он никогда не говорил со мной, хотя с момента первого его появления прошло больше месяца.       Я была на его мнимых похоронах в Меноре. Мнимых — потому что хоронить было нечего. Его тело упало вниз вместе с Башней и его так и не смогли найти. С одной стороны было ужасно осознавать то, что от него не осталось ничего кроме старых колдографий и каких-то старых вещей, а с другой я была рада, что его не нашли, ибо увидев Его тело — я бы сошла с ума от горя.       Ещё ужасней было осознавать то, что на его похоронах были лишь я, Нарцисса и Люциус Малфои. Не было ни Крэбба с Гойлом, ни Паркинсон, Забини или хоть одной из сестёр Гринграсс. Знал ли он, что не был нужен никому, кроме нас? Что никто не придёт проститься с ним и почтить его память?.. Конечно, все начали оправдываться, мол, «Хоронить было нечего» или «Была куча дел», а моим самым «излюбленным» было: «Это было так тяжело для меня… Я не мог(ла) этого вынести!». Все лицемерили и врали, как могли, что бы оправдаться, но я не хотела их слушать…       На «похоронах» я не собиралась задерживаться, так как не хотела мешать чете Малфоев в последний раз проститься с их сыном. Однако, сразу после похорон, когда я уже собиралась трансгрессировать, ко мне подошла заплаканная Нарцисса и протянула свёрток, со словами: «Он хотел подарить его тебе после окончания вами школы». Развернула я его лишь в своей комнате в башне Хогвартса. Внутри свёртка была маленькая коробочка, а в коробочке фамильное кольцо, принадлежащее, как я понимала матери Драко… Стоило отдать Нарциссе Малфой должное, ведь она отдала своё фамильное кольцо какой-то грязнокровке и при этом всём выглядела так, словно это было обычным делом.       «Ты хотел сделать мне предложение, да, засранец ты Слизеринский?» — спрашиваю мысленно я у него, крутя кольцо на своём безымянном пальце и Он улыбается ещё шире, от чего становится очень похож на Чеширского кота.       «Я тебя люблю», — шепчу я, и он кивает.