"Мелкие" шалости взрослых Детей

Fend your god this ghost of yours Back into the missed life so many times before Will I ever find you, will you ever be More than a ghost, just a haunting memory You brought me the moon and you gave me the sun You gave me a piece of your heart I looked at the sky and the shooting stars We’re light years apart, we’re light years apart

      Нью-Йорк никогда не спит. Жизнь здесь бьёт ключом в любое время суток. Огоньки улиц знакомые и тёплые, кажется, они всегда приносят праздник. Огни фонарей, проезжающие мимо машины, ветер и свет, сочившийся от каждого дома… Среди всего этого безумия так трудно удержать себя в руках, так трудно почувствовать себя нужной и любимой. Хотя, признаться честно, я давно не чувствую себя ни любимой, ни счастливой. Всё, что когда-либо горело адским пламенем внутри тела и разрывалось на миллиард мелких частиц, теперь тусклым огнём полыхает в груди и не даёт умереть.       Старая юбка карандаш, кроп топ, да сношенные туфли. Под такой «обёрткой» вряд ли кто-то узнает в этой, проходящей мимо женщине, бывшую Королеву старых Хогвартских вечеринок и главу отдела Международного Магического Сотрудничества. Почему я называю вечеринки старыми? Да потому, что после Битвы я собрала последнее заседание Совета и постановила, что отныне и впредь, вечеринок более не будет (хотя я до конца не уверена, что они прекратили своё существование).       В Штаты я вернулась почти сразу и тут же устроилась на работу в Министерство Магии, съехала от родителей и вот уже пять лет живу одна в квартире на Манхэттене. Пять лет подряд, каждое утро я заставляю себя проснуться под звон будильника, расчесаться, подкрасить ресницы и скрыть синяки под глазами, возникающие от бессонных ночей… Пять лет заставляю себя не думать о том, как больно на душе, как тяжело вспоминать прошлое и людей, которые остались там, какой пустой является без Него жизнь… Не думать о Нём и пытаться забыть Его лицо, запах, голос и стереть из памяти счастливые моменты. Не представлять, какой бы была жизнь рядом с ним и заставлять себя улыбаться, потому что смогла выжить. Вот только Его не удаётся забыть, потому что Он всегда рядом — как только я встаю с кровати, на работе, на углу улицы, в одной постели, когда я ложусь спать и даже во снах от Него нет спасения. По правде говоря — Он и является одним из главных спутников бессонных ночей. А по утру всё с начала… Если бы не мои родители и не оставшиеся друзья, я не знаю, что бы со мной произошло… Скорее всего я бы просто сошла с ума.       На работе Гермиона Грейнджер совершенно другая. Там, она — глава Отдела, «первая красавица» и «Снежная Королева» — так меня прозвали подчинённые и сотрудники. Если бы только они знали, как трудно скрывать под маской безразличия ту боль, которая ощущается ежесекундно и никогда не проходит. Там, Гермиона Грейнджер, носит дорогие костюмы от Шанель и Диор, Прада и Гуччи, туфли от Живанши и сумки от Луи Витона. Там она холодная, расчётливая, умная, идеальная и не принадлежащая никому, кроме себя самой. Конечно, были отчаянные парни, которые всё же решались привлечь внимание «Холодной леди», но очень быстро они понимали, что это безнадёжно. Да и как я могу быть с кем-то, когда на пальце до сих пор красуется увесистое кольцо, принадлежащее чете Малфоев?! Как могу я завести любовника, зная, что Он всегда наблюдает?       Зайдя домой, я скидываю с себя старую куртку, кидаю ключи на полочку и медленно иду в кухню, чтобы налить себе бокал вина. Как назло, чистых бокалов не находится, а мыть посуду мне не хотелось. Схватив бутылку в руку, я разворачиваюсь и иду в свою комнату. Там, усевшись на подоконник, пью терпкий напиток прямо с горла. Несколько лет назад, на том же самом месте, другая Гермиона сидела и орала во всю глотку, поставив на квартиру заклинание оглушения, что бы никто не слышал… На этом же месте, та Гермиона билась в истерике и разбивала бутылки алкоголя, швыряя их в стены… И лишь когда Он появлялся, я, осипшая и пьяная, как сапожник, могла спокойно лечь в кровать и заснуть.       Чёрт знает, что тогда не давало повеситься или выброситься из окна, лишь, чтобы быть с ним. Наверняка, это была гордыня и чувство ответственности, ведь Драко отдал свою жизнь за меня.       Помню, как после того, как меня выписали из больницы, я долгое время пролежала в его комнате, а после, собравшись с мыслями, я вернулась в свою, переоделась и спустилась в Большой Зал, где проходил обед (или то был ужин?). И тогда все встречали меня громкими аплодисментами, обнимали, подкидывали на руках в воздухе, а я, не выдержав, выбежала из Зала и побежала в Запретный лес, а там стала орать во всю глотку, лишь бы хоть как-то выпустить боль, разъедающую внутренности, сжигающую сердце и превращая его в пепел. Именно в те дни я познала, где у человека находится душа.       Алкоголь и усталость берут своё и я погружаюсь в долгожданный сон, сидя прямо на подоконнике.       Спустя пару, а может и больше часов, меня будит ненавязчивый стук в окно. Не без усилий, поднимаю веки. Как и ожидалось, за окном сидит обычная почтовая сова со свёртком газеты в лапе. Забираю почту и плачу положенные деньги, после чего она тихо ухает и выпархивает в раскрытое окно.       Я разворачиваю газету и бегло осматриваю первую страницу. Не найдя ничего интересного, я отбрасываю газету в сторону и равнодушно смотрю на то, как она врезается в стену и падает, разлетевшись на листы по полу. И каково же моё удивление, когда я замечаю, как из того, что раньше было газетой, вываливается свёрток бумаги. Медленно встаю со своего места и поднимаю письмо. На нём нет ни подписи, ни каких-либо опознавательных знаков, которые дали бы понять — кто отправитель. Я открываю конверт и вынимаю листок, на котором печатными буквами написано:

«Жду тебя в ресторане „Аmo Tergum“ сегодня в девять часов вечера. Не опаздывай!»

      Кем же был загадочный адресат? Если бы это были мама или папа — они бы позвонили мне на мобильный, а Гарри, Рон или Джинни обычно пишут, но уж точно не на печатных машинках. Сегодня у меня выходной день и я решаю прийти на эту чёртову встречу, даже если я не знаю с кем она будет. В конце концов, что может быть плохого в том, что бы встретиться с незнакомцем (или незнакомкой) в ресторане вечером?       Почти сразу в голову приходит вопрос о моём внешнем виде. Если бы это был кто-то из близких, то я бы даже не заморачивалась, но так же это мог быть и какой-нибудь очень важный человек. Деловой стиль или же более роскошный?       Я обдумываю свой наряд около получаса, как вдруг в голову врывается осознание того, что когда-то я уже была в том ресторане. Это было давно — словно бы в другой жизни…       С большим усилием я отгоняю от себя воспоминания и иду в ванную комнату, чтобы там быстро принять душ, что, конечно, мне не удаётся. Я погружаюсь в горячую воду с головой, пытаясь загнать все мысли в дальний угол. Лишь бы не думать, не вспоминать… Я не всплываю до тех пор, пока лёгкие не начинает жечь огнём, а в голове не остаётся ничего, кроме приятной пустоты.       Сидя у зеркала в гардеробной, я быстро укладываю волосы так, чтобы они свисали на один бок, наношу макияж, надеваю украшения и замираю в ступоре, когда осознаю, что я даже не знаю, что надеть. Этот ресторан славится тем, что туда приходят отужинать самые богатые люди Америки, да и всего мира. Однажды я была там и видела мужчин, одетых в баснословно дорогие, сшитые с иголочки костюмы, а напротив или рядом с ними восседали прекрасные, юные дамы в роскошных длинных платьях. Такие как они, так или иначе, но размещались на обложках таких журналов как Форбс или Вог, о них говорили все, за ними наблюдал весь свет, потому что они были богаты до неприличия и до ужаса популярны. Да и сам ресторан был довольно дорогим заведением — самое дешевое шаманское стоило две тысячи долларов и продавалось лишь бутылками!       Порывшись в шкафу добрых три часа, я, всё же откопываю его! Идеальное, словно предназначенное именно для того самого места... Оно, будто сшито из ночного неба и звёзд, камни на нём полыхают, словно звёзды… Создаётся впечатление, что даже кружева, что вышиты на нём, созданы феей-крёстной, но уж точно не человеком, не имеющим, при этом, никаких магических способностей.       В восемь часов вечера раздаётся звонок в дверь. Как я узнаю позже, это водитель машины, которую заказали специально для меня.       Проезжая по вечернему Манхэттену, я то и дело подпрыгиваю в нервном ожидании. Я не знаю, кого увижу и чего от меня хотят — лишь знаю, что сегодня я выгляжу намного лучше, чем в другие дни за последние пять лет. Платье и украшения поблескивают в свете тысяч огней, белоснежная кожа светится словно луна и лишь глаза, выдают моё беспокойство.       Без двадцати минут девять мы прибываем в назначенное место. Двери передо мной открываются и рука швейцара, затянутая в белоснежную перчатку, быстро вытягивается вперёд, чтобы помочь мне выйти из машины. Я принимаю помощь и выйдя наружу, благодарно улыбаюсь мальчишке (на вид ему не больше пятнадцати). На ломаном английском он приглашает меня пройти внутрь. Я снова улыбаюсь и киваю ему, вложив в лацкан на его пиджаке купюру в пятьдесят баксов. Он улыбается ещё шире и пристраивается позади меня, поправляя длинный шлейф платья.       Внутри всё было в точности так, как я помнила — белоснежный мраморный пол сверкает чистотой, дубовая обшивка и дорогие хрустальные и золотые люстры, свисающие с потолка, навевают мысли о старинных замках, прекрасных дамах и рыцарях…

«— Грейнджер, я же не спрашиваю, а приказываю! Ты, чёрт возьми, пишешь своим родителям и мы вместе идём в тот чёртов ресторан! И мне плевать, сколько там стоит бутерброд с икрой или чёртов бокал шампанского!»

      — Мисс Грейнджер? — слышится рядом голос метрдотеля. Я оборачиваюсь и замечаю мужчину, приветливо улыбающегося мне.       — Да, это я, — отвечаю я и киваю.       — Позвольте забрать вашу верхнюю одежду? — спрашивает работник ресторана и взглядом указывает на пальто. Я слабо киваю и мальчик, что встречал меня у машины подбегает ко мне, чтобы помочь. Отдаю ему пальто и снова поворачиваюсь к метрдотелю. Он улыбается и кивает в сторону лестниц, расположенных в конце зала.       — Вы позволите проводить Вас?       Я снова киваю, не в силах сказать, что-либо. Медленно я иду рядом с распорядителем. Конечно, он не смотрит с удивлением на такую как я, ведь таких за день у него проходит, наверняка, тысячи. Да и я мало чем отличаюсь от тех женщин, что бывают тут… В своё время и я красовалась в журнале Вог, а сейчас я выгляжу, да и одета так, словно принадлежу этому миру, что, конечно, не является таковым.       Мы входим в лифт, и там нас приветливой улыбкой встречает ещё один служащий отеля. Метрдотель шепчет ему что-то на ухо, тот кивает и проворачивает рычаг до упора, отчего двери лифта неспешно закрываются и он приходит в движение. Меньше чем через минуту, мы оказываемся на верхнем этаже.       — Прошу сюда, мисс Грейнджер, — говорит мой сопровождающий. Я следую за ним в конец зала, где уютно располагаются резными столами и стульями. Там, куда приводит меня метрдотель, никого ещё нет. Я удивлённо гляжу на него и он, улыбнувшись указывает мне на один из стульев с высокой спинкой.       — Ваш гость сейчас подойдёт. Мне подозвать официанта?       — Нет, я, пожалуй, дождусь своего гостя.       Служащий кивает и уже собирается уходить, когда я снова подзываю его.       — Было бы неплохо, если бы мне принесли стакан воды со льдом, мятой и кусочком лимона.       Он снова кивает и уходит.       Проходят минуты ожидания, вода в стакане почти заканчивается, когда я понимаю, что в зале пусто и за столами нет никого, хотя обычно в этом месте заняты почти все столики. Пребывая в непонимании, я почти не замечаю, как на плечо ложится прохладная ладонь, а от куда-то сверху раздаётся голос:       — Как долго я ждал этого момента.       Сердце пропускает удар, а затем бьётся с новой скоростью, словно лопасти взлетающего вертолёта. Ладони потеют, а в ушах шумит кровь. Я медленно поворачиваюсь, а затем вижу Его, и сердце прекращает свой бег.       — Драко?