"Мелкие" шалости взрослых Детей

POV Гермионы

      Так странно понимать, что Он — реальный, и стоит прямо передо мной, наливает себе бренди, кидает в него несколько кубиков льда, а затем неторопливыми глотками осушает бокал. Из сигары, зажатой меж Его бледных пальцев, вылетает дым и устремляется вверх, но растворяется, прежде чем долететь до потолка. Он великолепен, умопомрачителен, словно сошёл со страниц слащавого дамского романа.       Я любуюсь им, стоящим в моей квартирке и понимаю, что именно Он (реальный) стал идеальным дополнением для этого места. И пусть его присутствие кажется странным, нереальным, неправильным и невозможным — ему, словно, было предначертано оказаться именно тут.       — Ты уверена в этом? — спрашивает он меня, изучая вид, открывающийся из окна моей спальни и вырывая меня из раздумий.       — Нет, но я должна попытаться, — тихо отвечаю я, стоя у зеркала в гардеробной и, пытаясь расстегнуть молнию на платье.       Он оборачивается, и я мысленно отмечаю, как взгляд его серых глаз ужесточается, одновременно выражая открытое непонимание.       Он оказывается рядом в одно мгновение. Его холодные руки накрывают мои и он ловким движением руки помогает мне освободиться от платья.       — Но мы можем умереть, — шепчет он рядом с моим ухом и моё собственное тело отзывается миллиардом мурашек. — Разве тебя это не пугает?       — Нет.       Конечно, я лгу, отрицая этот факт. По правде говоря, я не до конца уверена, что у меня вообще что-то выйдет. Сработает ли вообще способ, который, я не уверенна, что запомнила правильно и до конца? Как ни странно, я помню небольшую часть того, что знал Мерлин и, когда, он был частью меня (или вернее сказать, что я была им?), то оставил мне некоторую часть тех познаний, что накопились у него. Однако, я все же не уверена, в правильности выполнения именно ЭТОГО ритуала.       — Ты носишь кольцо моей семьи, — заметил Драко и отошёл обратно к окну.       — Да, — коротко ответила я.       — Украла или?..       — Твоя мать отдала его мне после твоих мнимых похорон!       Драко тихо хохотнул. Видимо, он был в курсе, что его «похоронили».        — А ты не меняешься, Грейнджер, и я не о внешности говорю, — бросает через плечо Драко и подходит к столику, на котором стоит графин с бренди, что бы налить себе ещё выпить.       — Что ты сейчас имеешь в виду? — спрашиваю я, переступив через платье, лежащее на полу. Не оборачиваясь, я медленно снимаю с себя лифчик и трусики, оставаясь, в чём мать родила, хотя знаю, что Драко и не замечает этого — он слишком занят выпивкой. Тем временем, я быстро накидываю халат на плечи и завязываю пояс в тугой узел.        — То, что ты гриффиндорка до мозга костей. Всё так же, как и раньше, ты готова отдать свою жизнь за кого-то ещё, даже если этот человек тебе абсолютно безразличен, — говорит Он, ухмыляясь. Я молчу, не зная, что ответить, и принимаюсь снимать серьги и другие украшения, а Драко тем временем продолжает свои рассуждения:       — А ведь история повторяется, а, Грейнджер? У нас ведь была похожая история, помнишь?       — Когда? — спрашиваю я, кидая украшения в шкатулку, стоящую в шкафу.        — Тогда, на последнем курсе — после войны. Мы были в Выручай-комнате. Ты была в коротенькой школьной юбочке, рубашка выбилась из неё, галстук был приспущен, мантию ты и вовсе куда-то скинула, а волосы, хотя и были прямыми, растрепались во все стороны… Ты тогда из-за чего-то нервничала, поэтому от тебя жутко несло сигаретами и выпивкой.       От его слов хочется плакать, но я делаю вид, что распускаю причёску, а он всё продолжает, словно, говорит сам с собой и пытается что-то вспомнить:        — Мы поругались, хотя, я даже не помню из-за чего. А затем на меня налетел Уизли. Я был готов ему ответить, но ты встала между нами и тем самым подставила под удар себя. Ты защитила меня — человека, которого ненавидела всю свою жизнь. Кажется, после этого я и полюбил тебя тогда.       Наконец, я решаюсь и встаю, что бы медленно подойти к нему. Он всё ещё стоит спиной ко мне, глядя куда-то вдаль и попивая бренди. И находясь в нескольких шагах, я почти готова обнять его, но следующие слова быстро приводят меня в сознание:       — Во всяком случае, мне кажется, что это было так. Так странно, я помню всю свою жизнь, но вижу её, скорее, как сквозь какую-то ширму или мутную плёнку. Словно эта жизнь вообще не моя и никогда вовсе мне не принадлежала…       Я, всё так же, стою молча в нескольких шагах от него. Мне хочется протянуть ладонь и коснуться его, и я уже тяну руку, когда стакан, сжатый в его руке, вдруг летит в стену слева от него. В следующую головокружительную секунду, вокруг моего запястья сжимается крепкая холодная рука, а сама я, буквально, облетаю Драко сбоку и врезаюсь со всей силы в стену, больно ударившись головой. Ещё секунда и надо мной нависает он сам, прижимая мои руки к стене над головой, обжигая своим горячим дыханием кожу на моей шее и щеках. А затем он опускает голову к моей шее и утыкается в неё лбом.       — Грейнджер, я схожу с ума! Я иногда, даже, и не знаю, где реальность, а где нет. Иногда мир передо мной просто расплывается. Я… Если бы ты знала, как мне было трудно… Как только я вернулся, то часто забывал своё имя, куда я шёл, что ел на завтрак. Я недоговаривал предложения — просто забывал, то, что хотел сказать. Меня прямо посреди ночи мог охватить панический страх от того, что я не совсем помню, как выгляжу. И всё это время реальностью в моей голове была ты! Я знал, что должен был вернуться к тебе, но надеялся, что сам справлюсь. Но каждый день я просыпался в твоей кровати и понимал, что все мои воспоминания теперь разжигают мой мозг, и я вижу всё сквозь пелену.        Я стою молча, ощущая холод его кожи, сквозь одежду.       — Как же ты жила тут пять лет? Почему сейчас ты спасаешь меня? Я ведь столько боли причинил тебе!       Он поднимает голову и в его серых глазах плещется непонимание, отчаяние, безумие. Он, словно отчаявшийся утопленник, сильнее сжимает уже затёкшие запястья, прижимает своё тело к моему и ни на миллиметр не отодвигает своего лица от моего и мы чуть ли не сталкиваемся носами.       Один только, почти забытый, принадлежащий ему одному запах практически сносит мне крышу, что уж говорить о близости тел. Я приоткрываю рот, что бы вдохнуть воздуха, но вдохнуть не удаётся. Он накрывает мои губы своими. Быстро и резко, словно от этого зависит его жизнь. Его руки блуждают по моему телу — вниз по рукам, по талии, задевают ягодицы и спускаются ниже к внутренней части бёдер, нежно поглаживая и сжимая их. Он закидывает мои ноги к себе за спину, и тихий стон вырывается из моего рта, утонув в его губах. Мои руки непроизвольно тянутся к его спине и крепко обвиваются кольцом вокруг плеч, сжимая их пальцами сквозь рубашку. Чувствую, как его член напрягся и упирается в мою… О Боже, там ведь даже трусиков нет! Я стону ещё сильнее, когда его руки поднимаются от моих бёдер. Одна сжимает мои руки и снова заводит их над головой, прижимая к стене, а вторая поднимается по животу, зацепив грудь, и сжимает горло. Его поцелуи стали ещё грубее и вскоре я начала, буквально, задыхаться. Когда же мне показалось, что я упаду от нехватки кислорода, он отпускает мою шею и убирает руки с шеи и рук. Опускаю ноги на пол и молча разглядываю его белоснежную рубашку.       Первым молчание нарушает Драко:       — И всё же, Грейнджер, ты не ответила на мой вопрос.       — Я делаю это не потому, что когда-то я была Гриффиндоркой! Мне страшно, и ты даже представить себе не можешь, как!       — Тогда зачем?       Его слова, произнесённые без грамма эмоций, почему-то больно бьют по сердцу и на глаза наворачиваются слёзы. Он никогда не был таким… Раньше, даже когда между нами была вражда, в его голосе проскальзывали хоть какие-то нотки чувств. Теперь же, его голос абсолютно безразличен и лишён любых эмоций. Стараясь сохранять спокойствие, бесстрастно отвечаю:       — Потому, что ты пожертвовал собой, чтобы спасти меня, и я должна вернуть должок. Да и вообще, смерть относительна. Тебе ли не знать?       Я быстро отстраняюсь от него и выбегаю из комнаты, прежде чем сделаю какую-нибудь глупость. Например, расплачусь. Нет, лучше займусь делом, а потом смогу и поплакать.       Через полчаса Драко уже ждёт ванная, наполненная до краёв холодной водой и кубиками льда. В комнате пахнет благовониями, жасмином и мятой. Когда я вхожу, Драко стоит у края ванной. Он поворачивается ко мне и взгляд его серых глаз становится напряжённым.        — Ты точно в этом уверена? — спрашивает он. Без слов развязываю пояс от его халата, и тот быстро слетает с его плеч, оставляя его полностью обнажённым. Драко кивает и берёт мою ладонь в свою, сжимая её до боли.       Как только пальцы его ног касаются воды, изо рта Драко вылетает тихий вздох, а тело напрягается, словно пружина. Я наблюдаю за тем, как медленно он погружает одну, а затем и вторую ногу в ванну, как его лицо напрягается, а тело покрывается мурашками.       — Хорошо, теперь самое сложное, — говорит Малфой, стоя по колено в ледяной воде. Я киваю ему и он начинает медленно садиться. Тело Драко дрожит от холода, и желваки играют на его лице.       Лишь когда он полностью садится, и мои руки перемещаются на плечи Драко. На мгновение, в его глазах проскальзывает страх, но то было лишь мгновение. Я вздыхаю и слабо киваю. Он кивает мне в ответ, а затем я с силой давлю на его плечи, и он медленно погружается с головой в воду.       Я знаю — там, под водой, все звуки померкли для него и вот в одно мгновение я слышу лишь замедляющийся стук сердца Драко. В мире больше не осталось больше никаких звуков, кроме как ритм его и моего сердец. Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Тук… Тук… Тук… Бум! В одно сияющее мгновение все звёзды в небе сошлись в одной точке и мир застыл.