"Мелкие" шалости взрослых Детей

      В Большом Зале все учащиеся, кроме, разумеется, первогодок, заняли свои места. С ностальгией вспоминаю, как сама стояла за дверьми в свой первый год и с трепетом ждала распределения. Я не знала, как оно будет проходить, просто потому, что в «Истории Хогвартса» об этом ничего не упоминалось, а из-за разговоров, стоящих рядом ребят, можно было только испугаться, но не более.       Наконец, двери отворяются, и Макгонагалл впускает череду первогодок в зал. Они жмутся друг к другу, словно боясь, что их сейчас «сцапает» монстр или ещё какое-то неизвестное им чудище. От одного взгляда на них, на лице появляется глупая детская улыбка. Когда-то и я была на их месте: маленькая, беззащитная, знающая о магии только из книг. А кто я сейчас? Героиня войны, подруга Гарри Поттера, лучшая ученица курса?..       Макгонагалл тоже изменилась. Её волосы поблёкли, голубые глаза приобрели нотки грусти, на лице появилось больше морщин, и вид у неё был чуть более строгим, чем обычно. Война изменила нас всех, даже сильнейших из нас.       — Тот сексуальный парень смотрит на тебя, — шепчет вдруг мне на ухо Джинни. Я оборачиваюсь в поисках того, кто пялится на меня, но никого не замечаю. В недоумении смотрю на подругу.       — Вон тот, за столом Когтеврана.       Я смотрю на стол напротив и замечаю внимательный взгляд зелёных глаз, скулы и едва заметную улыбку. Улыбаюсь ему и киваю, парень отвечает мне ещё более широкой улыбкой.       — Ты его знаешь? — спрашивает Джинни с неким упрёком.       — Не то, чтобы… Я встретила его в «Дырявом котле». Он сидел с Дином и Невиллом.       — Он такой сладенький… Так бы и откусила кусочек…       — Притормози, подруга, у тебя есть Гарри!       — Гарри и не смотрит в мою сторону. Снова увлекся какой-то девкой… Узнаю, кто она, — волосы повыдергиваю!       — Гриффиндор! — выкрикивает Шляпа, прерывая наш разговор. За столом слышен взрыв оваций, свиста и улюлюканья. Далее жестокая борьба идёт между Гриффиндором и Когтевраном. Пуффендуй шёл в этой борьбе предпоследним, в то время как Слизерин остался в хвосте. По-видимому, «змеиное гнездо» больше не считалось одним из почтеннейших домов Хогвартса.       — Похоже, вечеринка будет у когтевранцев, — замечает Дин, сидящий рядом со мной, в голосе которого, удивительным образом смешались разочарование и радость.       — Им придётся потрудиться, чтобы Флитвик не заметил наложенных заклятий, — смеясь, заметил Гарри, что было весьма справедливо, учитывая, что Флитвик распознавал заклятия на расстоянии километра. Когтевранцы сидели, улыбаясь во все зубы. Хоть последний ученик и был отправлен в Гриффиндор, когтевранцы выиграли по всем параметрам.       — И им придётся делать всё очень и очень быстро, — так же смеясь, подтвердила Джинни.       Ужин удался на славу, даже старшие курсы были поражены количеством новых вкуснейших блюд, над которыми так старательно работали домовики. Так же нам были представлены новые профессора, так как профессор Снегг погиб, а оба Кэрроу сидели за решёткой.       Вскоре все разошлись по своим башням. Шестые и седьмые курсы были в весёлом предвкушении, что приводило новеньких в замешательство. Джинни и я ушли в Башню Гриффиндора позже остальных, поскольку Уизли говорила с каким-то когтевранцем.       — Как думаешь, что на этот раз придумают когтевранцы? — спрашивает Джинни, и я вдруг останавливаюсь, пребывая в шоке.       — На этот раз? — удивленно переспрашиваю я.       — Ну да. Каждый факультет должен каждый год вносить в свои вечеринки что-то новое. Когтевран прославился кальянами, Слизерин очень шикарной атмосферой, Пуффендуй — музыкой, а Гриффиндор — безудержным весельем.       — А кто ввёл маггловские наркотики?       — Вроде, слизеринцы. Никто не помнит, если честно. Они так бурно ворвались на вечеринки, что их начали раскупать как Шоколадных лягушек.       — А насколько часто проходят вечеринки?       — Я вроде говорила тебе… Примерно два-три раза в месяц и каждый раз новый факультет. Первые, конечно, те кто «выиграл» распределение, а потом по списку, который мы составили по жребию совместно с Советом. Вот так, следующая вечеринка у Слизерина, потом у Гриффиндора, потом Пуффендуй, снова Когтевран и всё по кругу.       Признаться честно, я была восхищена тем, как они тут всё продумали. Пока мы шли к башне, Джинни, не прерываясь, болтала то об одном, то о другом от чего у меня, вскоре, чуть не вскипел мозг.       — Пароль? — спрашивает у нас Полная Дама, приветливо улыбаясь.       — Лимонное мороженное, — отвечаю ей я и она кивает:       — Проходите.       Проход открывается, и мы входим в такую любимую нами башню. К нам подбегает Лаванда Браун и тихо сообщает, скорее моей подруге, чем мне:       — Мне сообщил Голдстейн, что мы выходим в половину одиннадцатого. Гарри будет следить за расположением учителей по Карте, пока мы не доберёмся.       — Хорошо. Кстати, напиши Тони или сообщи ему позже, что у нас плюс один человек.       — Правда? — спрашивает Браун, окидывая меня взглядом полным удивления и недоверия.       — Да, Лаванда. Какие-то проблемы?.. — спрашиваю я, но не успеваю закончить до конца фразу, как она обнимает меня за шею с дикими визгами.       — Теперь мы все будем как сёстры! Джинни, ты ей все объяснишь или это сделать мне?       — Не утруждайся Лаванда, ты можешь идти готовиться, я уже всё сделала.       — Хорошо.       Мы втроем поднимаемся в комнату для девочек, где Парвати уже сидит в волшебных бигудях и красит глаза. Она с недоверием смотрит на меня и, хотя Лаванда ей все объясняет, продолжает поглядывать на меня с подозрением. Я открываю первый чемодан и подзываю Джинни.       — Какая тема вечеринки?       — Как объяснили через монету, будет бал-маскарад, — отвечает за неё Лаванда.       — Через монету? — с ноткой злости спрашиваю я. — Вы использовали придуманный мною способ, чтобы связываться…       — Ну прости. Совы вызвали бы подозрения, да и перехватить их очень просто, — поясняет Джинни со смущением на лице. Я машу рукой, мол, ладно, но обида всё равно остается.       — Что хочешь надеть? — спрашивает Парвати, глядя на три огромных чемодана, лежащих на моей кровати.       — Хм… Стиль официальный… Я ещё думаю, — отвечаю я, а Джинни тем временем рассматривает содержимое своего чемодана.       — Какой сегодня день недели? — спрашиваю я вдруг.       — Сегодня среда. А что?       — *По средам мы носим чёрное… — говорю я, вспоминая правила Нью-Йорка, придуманные мной и моей новой подругой одним вечером, сидя на кровати за просмотром сериала.       Я долго роюсь в сумке, пока не нахожу его… Чёрное атласное платье с неглубоким декольте и разрезом на ноге почти до самого бедра. Долго думаю над маской, пока не наколдовываю красивую кружевную.       — Гермиона, какая красота! — вскрикивает Джинни рядом со мной, разглядывая свою корону, не понятно откуда взявшуюся.       — Спасибо, Джин. Твоё тоже прекрасно.       У Джинни было длинное огненно-красное платье с большим вырезом на спине, а в качестве аксессуара у неё была небольшая, но невероятно красивая диадема. Остальной час я быстро делаю прическу и накладываю слой косметики на лицо. Так как я закончила первая, пришлось помогать девочкам. В основном помощь нужна была неумелой Лав-Лав у которой то размазывалась тушь, то локон выпадал из прически. Джинни это жутко раздражало, и она чуть ли не кричала на Лаванду, которая, буквально, испуганно вжималась в кресло.       Наконец, в комнату постучались мальчики. Я надела туфли и, взяв Джинни под руку, вышла из комнаты. За нами вышла Натали МакДональд, Лав-Лав и Парвати. Они, улыбаясь, цепляли на лица маски. Я сразу заметила Гарри, улыбающегося во все тридцать два зуба, Невилла, Дина и Шеймуса. Рона, к сожалению, я так и не увидела.       — Так, разбиваемся по парам! — шепчет Гарри, что бы никого не разбудить. — Гермиона, ты со мной, Джинни иди с Невиллом, Парвати с Симусом и Лав-Лав с Дином.       — А почему это я с Невиллом? И вообще, какого хрена ты раскомандовался? — возражает Джинни.       — Хочешь остаться в башне? — резко спрашивает Симус, держащий за руку Натали.       — Как ты сме?.. — возмущённо начинает рыжая, но Невилл перебивает её:       — Тогда пошли. Не нужно опаздывать, когтевранцы не любят этого.       — Спорим, что слизеринцы придут на полчаса позже? — шепчет Лаванда.       — Им и добираться дольше, — отвечает ей Симус.       Под весёлый разговор и шорох подолов мы спускаемся в гостиную. Я в недоумении смотрю на Гарри, а он лишь уверенно достаёт карту на которой указанны новые тайные ходы, и ребята подходят к камину. Симус достаёт палочку и касается ею одной из картин. Что-то щёлкает сзади, и я вижу, как в потухшем камине отъезжает задняя панель и образуется проход. Я охаю, а Гарри лишь улыбается. Первыми в камин входит Джинни и Невилл, потом Парвати с Симусом и Лаванда с Дином. Всё это время, мы проверяем на карте расположение учителей и детей в башнях, чтобы никто нас не засёк. Я с Гарри входим последними — панель закрывается за нами.       — Люмус… — слышу я в полной темноте голоса ребят. Оказывается, они ещё не ушли. Свет зажигается на каждой из восьми палочек. Естественно, каждая палочка не та, что мы купили в одиннадцать лет. Мы тихо продвигаемся и лишь изредка замираем. Оказывается, этот ход проходит через весь Хогвартс и, соответственно, кабинеты некоторых преподавателей. Говорим шёпотом и лишь иногда замолкаем, когда проходим кабинеты или какой-нибудь профессор оказывается рядом. Хотя выдать нас запросто могли ноги Лаванды Браун, которые стучали на своих каблуках, как лошадиные копыта.       Спустя пятнадцать минут ругани с Лавандой, мы добираемся до конца. Симус три раза стучит палочкой по стене, Гарри прячет карту и вдруг, стена опускается вниз, и мы выходим из камина.       В гостиной Когтеврана я была лишь один раз, во время Битвы и с тех пор тут ничего не изменилось. Разве то, что сейчас в одной части комнаты было множество кресел и подушек, рядом с которыми стояли столы с выпивкой и кальянами, а в другой части, рядом со статуей Кандиды Когтевран была большая танцплощадка.       — Внимание, Гриффиндор тут! — объявляет вдруг знакомый голос, явно усиленный заклятием. Ещё перед тем, как вижу, кто говорит, догадываюсь, что это Энтони Голдстейн. Когда я поднимаю на него взгляд, то замечаю, что самого парня обнимает за талию уже пьяная в стельку Падма Патил.       — Нам осталось дождаться слизеринцев, которые как всегда опаздывают! — продолжал парень из Когтеврана. — Но мы их прощаем, правда, ребята?       Толпа согласно кричит, кто-то свистит, Энтони продолжает речь:       — Как я знаю, количество тусовщиков в этом году пополнилось. У Гриффиндора тоже пополнение. Я найду каждого новенького завтра, и он или она впишутся в список и подпишут контракт, которые мы с вами всеми заключили в прошлом году! В полночь мы снимем маски! А теперь веселитесь, сволочи!       Снова зазвучала музыка и все начинают танцевать.       — Потанцуем или выпьем? — спрашивает у меня Гарри.       — Выпьем и пойдём танцевать.       Вокруг всё искрит от освещения, музыка разрывает барабанные перепонки, водка и шампанское льются рекой, людей полно и на танцполе, и у бара. Парень кивает, и мы идём к выпивке. Я начала с шампанского, а Гарри схватил виски и со злостью смотрит в сторону. Я обернулась и увидела, что он смотрит на Джинни, танцующую с Дином. Вопросительно поднимаю бровь и гляжу на Гарри. В прошлом году у них всё было не так уж и гладко, но они вроде бы помирились…       — Она предпочла мне Дина. Бегает за ним, как будто между нами ничего не было, — объясняет мой друг, выпивая ещё один глоток виски. — А ведь до войны клялась, что любит…       — Боже, Гарри, она ещё поймет, что сглупила, — говорю я и улыбаюсь, глядя на него. Шампанское сильно ударило в голову. Я могла пить много и не пьянеть, но именно от шампанского мне становилось дурно.       — Да? И как её заставить это понять? — спрашивает он.       После недолгих раздумий, я хватаю его за руку и мы идём на танцпол. Сейчас мне приходится включить всё своё актёрское мастерство, что бы на нас обратили внимание как можно больше человек. Уши раздирает громкая музыка, ноги гудят от высоких каблуков, а в голове, стучащее набатом: «Двигайся быстрее, Грейнджер!.. Сексуальнее!.. Не стой деревянной палкой!..» Гарри же двигается великолепно, и я с удовольствием отмечаю, что он стал делать это намного лучше, чем когда мы были на четвёртом курсе. Не ясно — был он пьян или же просто раскрепостился, но я точно знала — выглядел он сейчас так, словно в данный момент занимается самым страстным и горячим сексом в его жизни прямо на паркете.       — Готов к финалу? — спрашиваю я, запыхавшись, но продолжая танцевать.       — А нужно?       — Сейчас самый момент, мы заставим её ревновать! Целуй меня!       — Что?! С чего ты взяла, что это?..       — Она смотрит. Целуй!       Гарри кивает и обнимает меня за талию. Не успеваю я даже опомниться, как его горячие губы накрывают мои. Мы целуемся под ритмичную музыку, и я слышу, как улюлюкает толпа. Целую его со всей страстью, на которую способна, и он отвечает тем же. Я уже почти проваливаюсь в бездну, как мы прерываем поцелуй. Мой друг смотрит на меня в некотором шоке, я смотрю так же. Вдруг мы заливаемся диким смехом и оборачиваемся. На нас все смотрят с отпавшими челюстями, а глаза Джинни мечут молнии.       Гарри берёт меня за руку и ведёт к креслам, где расположен кальян. Гарри движением руки зажигает один и подаёт мне трубку. Я с подозрением гляжу на трубку, но потом просто плюю на всё, забывая, кто такая Гермиона Грейнджер и подношу трубку ко рту. Вдыхаю в себя, как можно больше и выпускаю ароматный и густой дым из своего рта. Через две-три затяжки у меня кружится голова, что в принципе нормально для обычного кальяна, но потом по моим венам проносится расслабление. Стараясь перекричать толпу, спрашиваю у Гарри, чем набит кальян.       — Марихуаной, наверное.       Мы снова смеемся, но проходит полчаса и мне становится скучно. Даже приход слизеринцев не разбавил скуку, незнакомый голос рядом неожиданно бодрит меня.       — Почему леди скучает?       — Может, мистер Неизвестность, придумает более интересную фразу, что бы подойти к даме? — отвечаю я, выпивая очередную стопку водки, даже не глядя на своего собеседника.       — Я обязательно придумаю другую фразу. Сразу после того, как съем что-либо, кроме таблеток от боли в голове.       — Если болит голова, зачем приходить на вечеринку?       — От скуки. Лучше наслаждаться музыкой, выпивкой, прекрасными женщинами, чем валяться в кровати с горстью таблеток и храпящими соседями.       Последняя фраза вызывает у меня смех. Решаюсь взглянуть на парня, но все его лицо скрыто под маской. Я вижу лишь бездонные и такие прекрасные глаза…       — Ну что же, возможно, Вы правы.       Снова неловкое молчание. Выпиваю новую стопку водки и снова слышу голос незнакомца рядом со мной.       — Вы хотите потанцевать?       — Не задавайте лишних вопросов.       Парень молчит, но его глаза выражают удивление и решительность.       — Потанцуйте со мной!       — Очень навязчиво, — отвечаю я и улыбаюсь. Снова молчание. Похоже, ему потребуется время, чтобы либо сформулировать фразу, либо уйти. Я уже готова забыть о нём, как парень, наконец говорит очень чётко:       — Я бы потанцевал и буду рад, если вы окажете мне честь станцевать вместе со мной всего один танец.       Парень протягивает руку, и я замечаю на ней мозоли. То ли от вида мозолей, то ли от того, что парень так просто не сдался, я принимаю его предложение. Забыв о сидящем рядом Гарри, я беру парня за руку и иду вслед за ним на танцпол.       Мы танцуем очень долго и много говорим, хотя я мало что помню из разговора. Время идёт к полуночи и за десять секунд начинается обратный отсчет.       — Пять… Четыре… Три…       — Два… — говорит парень, стоящий напротив меня. Он тянется к завязкам на своём затылке…       — Один… — Отвечаю я и снимаю маску, как и остальные. Подняв глаза на парня, я сразу замечаю его острые скулы и прекрасные светящиеся глаза, которые скрывала маска.       — Чак?! Ты знал, что это я?       — Догадывался, — ответил парень, улыбаясь белоснежной улыбкой.       — Неужели Грейнджер подцепила себе парня? — спрашивает знакомый и мерзкий голос за спиной. — Не побоялась испачкать его?       — Малфой, ты… — только собираюсь высказаться я, как Чарльз останавливает меня жестом руки.       — А ты, Драко Малфой, верно? Сын Люциуса и Нарциссы Малфоев?       — А тебе то что?       — Слыхал о твоём суде в Министерстве. Твоя тётка, преданная Тёмному Лорду была убита, а ваша семья была оправдана, так ведь?       — Кто ты такой?       Все присутствующие притихли, лишь услышав разборки. Многие пары перестали танцевать, а музыку сделали тише, чтобы посмотреть, что будет дальше.       — Я, Чарльз Пендрагон. Ответь, будь любезен, как ты можешь относиться так к девушке, которая помогла спасти твою неблагодарную задницу, твоих друзей и твою семью от Азкабана?       Сзади все ахнули, согласно замычали и даже засмеялись… Малфой вдруг оглянулся вокруг и посмотрел на всех тем самым взглядом, из-за которого замолкают все… И это при том, что Малфой был пьян до чертей.       — Вы над кем смеётесь, ушлёпки? — спрашивает слизеринец. Все молчат, но Чак поражает всех:       — Они смеются над тобой. Ты, Малфой, смешон в своих попытках задеть тех, кто гораздо сильнее тебя. Это ты — бывший Пожиратель, а не Гермиона, которую ты по-детски называешь грязнокровкой. Кровь у всех одного цвета и не считай, что у тебя она голубая. На твоей руке выжжена метка, а на руке этой девушки, твоя сумасшедшая тётка вырезала кинжалом слово, не принятое в культурном обществе. Знаешь, мне кажется, ты все ещё маленький и закомплексованный мальчик, пытающийся понять кто он, самоутверждающийся за счёт других — тех кто может ответить, но не желает уподобляться таким же жалким людишками, как ты.       Следом за его словами случается то, чего от Малфоя следовало ожидать. Он быстро выхватывает из мантии палочку и направляет её на Пендрагона. Но Чарльз лишь стоит, сложив руки в карманы своих брюк.       — И ты думаешь, что мне страшно? Ты жалок, Малфой, и я не собираюсь марать свою репутацию дуэлью с таким низким человеком как ты, — быстро говорит он и поворачивается к Малфою спиной. Я лишь сжимаю в складках платья свою палочку, готовая в любой момент отразить заклинание, пущенное Слизеринским гадом. Он никогда не сдавался так просто и никогда не прощал нанесённого ему оскорбления. Резким движением палочки слизеринец пускает в Чака какое-то заклинание, но тот, даже не оборачиваясь, щёлкает пальцами и его окружает купол Протего, отбросив при этом Малфоя в стену, от чего тот падает на свою задницу. Чак быстро подходит к нему и, словно «поправив», небрежным движением пиджак Драко, тихо произносит:       — Мы закончили, Малфой.       Затем он поворачивается и в два огромных шага преодолевает расстояние между нами. Обеспокоенно заглядывая мне в лицо, он спрашивает:        — Ты в порядке?       Я быстро киваю, понимая, что сейчас не вымолвлю ни слова. Позади Чака раздаётся крик разъярённого Малфоя, который, похоже, более или менее пришёл в чувство и теперь хочет реванша:       — Пендрагон, я найду на тебя управу! Думаешь, ты остановишь меня? А вот и нет! Теперь ты нажил себе главного врага в моём лице! Я…       Вдруг Малфой резко замолкает, не способный сказать ни слова. Заглянув за плечо Чарльза, я замечаю в глазах «Слизеринского Принца» жгучую ненависть и ярость. Перевожу взгляд обратно на своего защитника, который теперь ухмыляется как Чеширский Кот.       — Заклятие Силенцио, — поясняет он, замечая мой удивлённый взгляд. — Ты ведь слышала о нём?       — Знала, конечно. Просто, как показала практика, невербальное колдовство даётся не каждому, а если и даётся, то очень сложно.       — А тебе оно даётся?       — Сомневаешься?       — И не думал.       Снова заиграла музыка и все, включая нас, принялись танцевать и пить алкоголь. Но время неумолимо быстро шло и к половине третьего ушли слизеринцы, а за ними и пуффендуйцы.       — Гермиона! Пора! — крикнул сзади Симус, объявляя о том, что и Гриффиндор удаляется.       — Иду! — в ответ кричу я и оборачиваюсь к Чаку.       — Пока, крошка, — говорит он и щелкает пальцем по моему носу. — Увидимся завтра.       Я киваю и бегу к своим. Они уже открыли проход и ждут только меня. Вхожу в проход, и он тут же закрывается, как в гриффиндорской башне.       Полчаса, и мы с девочками, уставшие заходим в спальню. Я снимаю с себя платье и кидаю его на кровать. Усталость настолько валит с ног, что я еле заставляю себя снять макияж с лица. Валюсь на кровать и мгновенно засыпаю.