"Мелкие" шалости взрослых Детей

POV: Гермиона       В голове словно молоток бьётся о наковальню, разнося по всем нервным окончаниям невыносимую боль. Открывать глаза совершенно нет желания. Наверняка, я уже проспала первый урок и поэтому вставать вообще не хочется. Но вот глаза сами распахиваются, и я замечаю, что потолок белоснежный, а вовсе не тёмно-коричневый.       Привстаю на кровати и замечаю, что я нахожусь в больничном крыле, а передо мной стоит встревоженная МакГонагал.       — Профессор, что я тут делаю? — спрашиваю я и тут же замечаю за её спиной белобрысую макушку. — Малфой? Ты-то что здесь забыл?       Не успевает он ещё хоть что-то ответить, как Рон перебивает его. МакГонагал встаёт в разборки между ними и Малфой уходит.       — Мистер Малфой принёс вас сюда, истекающую кровью, в то время, как у самого были сломаны нос и ребро и пробита губа, — сообщает мадам Помфри, ставя на прикроватный столик стакан с водой. — Столько крови было… Он принёс Вас и был так испуган… Приходил к вашей кровати каждый день… Что ж, теперь это не важно, вы пришли в себя и всё будет хорошо. — Продолжает целительница.       — Не совсем, — перебивает её МакГонагал. — Мисс Грейнджер, вы в состоянии передвигаться?       — Думаю, да, — отвечаю я и встаю. Директриса отодвигает ширму, и я вижу Больничное крыло, точнее то, что осталось от него — повсюду разбитые зелья, упавшие шкафы и кровати, разрушенная в щепки дверь и порванные шторы.       — Что произошло, профессор? — спрашиваю я, ошарашено оглядывая комнату.       — Мы сами не знаем, как объяснить это мисс Грейнджер, и хотели бы узнать ответ у Вас. Перед тем как Вы пришли в себя, на улице образовалась огромная туча, и в озеро ударило бесчетное количество молний. На последней молнии каждый ученик услышал усиленный голос, принадлежащий вам.       — И что же я сказала?       — Что ты жива, — говорит позади меня Гарри. Я оборачиваюсь и вижу его перепуганные глаза.       — От каждой молнии исходили ударные волны и последняя была самой сильной, — продолжает МакГонагалл. — От последней в Больничном крыле случилось то, что Вы видите сейчас, а замок и тот задрожал, как от мощнейшего землетрясения.       — Это я сделала?       — Боюсь, что Вы.       Ошарашенно сажусь на кровать. Я? Я это сделала? Но как я смогла совершить такое, находясь в бессознательном состоянии?

***

      Спустя неделю и кучу анализов из Мунго меня выписывают и весьма вовремя — через две недели вечеринка у Гриффиндора. Так как я пропустила кучу вечеринок, мне пришлось довольствоваться только рассказами. Оказывается, пока Малфоя подозревали в моём избиении — его не хотели допускать к вечеринкам, однако позже всё прояснилось. Рон очень плохо залечил следы драки на руке и его палочку проверили на заклинание исцеления. И так как виновником оказался Уизли, Малфоя снова допустили к вечеринкам, а Рон подвергся ещё большему угнетению со стороны учеников. Младшие, естественно, ничего не знали, поэтому не участвовали, но шестой и седьмой курсы… Короче говоря, Рону пришлось не сладко. Даже, когда я пыталась встать на его защиту, меня никто не поддержал. Даже Гарри говорил, что Рон специально бросил в меня тем заклинанием, о котором, кстати, никто не слышал. Никто просто не верил в то, что я бросилась на защиту Малфоя. В конце концов я перестала спорить и смирилась с судьбой Рона. Мне было жаль друга, но в этой ситуации я была бессильна. По правде говоря, в глубине души, я сама немного злилась на него, ведь из-за него я три месяца провела в больнице, не помня себя.       Утро перед вечеринкой началось в полном волнении. Девочки уже с утра прихорашивались и выбирали лучшие наряды. Джинни разбудила меня ни свет ни заря.       — Вставай, больничный окончен, — говорит она.       — Джин, ещё пять минут.       — Никаких пяти минут! Вставай или я оболью тебя кипятком!       Вздыхаю и встаю с кровати. Открываю глаза и вижу, нависшую надо мной, Джинни в халате и с бигудями в волосах.       — Ты сегодня ни на какую учёбу не идёшь, — сообщает она и садится за столик, что бы привести себя в порядок.       — В смысле?       — Ты хорошо сыграла свою роль — спала как убитая, — говорит сзади Лаванда и тут же заливается смехом.       — Да объясните же вы мне, что происходит?!       — Заходила МакГонагал и спрашивала о твоём состоянии, — объясняет Лаванда. — Мы пояснили, что ты очень плохо себя чувствуешь. Она вошла, а ты тут лежала, ворочалась, ещё и стонала так, будто у тебя горячка. Она сказала, мол, пусть остаётся тут и пускай кто-то присмотрит за тобой. Ну попросила Джинни, а та не растерялась и попросила, чтобы ей оставили меня в помощь и на всякий случай какого-нибудь мальчика, что бы помог донести тебя в случае чего.       — И что она? — спрашиваю я.       — Согласилась, конечно, — ответила Джинни, поворачиваясь ко мне. — Через силу, но согласилась.       — И кто из мальчиков остался? — спрашиваю я девушку, но она молчит и поджимает губы. Отвечать приходится снова Лаванде:       — Гарри.       Что происходит? Почему Джинни теперь не говорит о Гарри? Почему она почти со мной не говорит? Что случилось, пока я была в отключке эти три месяца? В последние дни я стала замечать частую смену настроения у Джинни, словно та боролась сама с собой… По началу я списывала все на алкоголь и наркотики, ревность к Гарри, но дело было в чём-то другом. Так или иначе, выглядело это странно.       — Гермиона, нужно поговорить, — говорит она. Я киваю и иду за девушкой в ванную комнату. Она останавливается у зеркала и осматривает себя, после чего достаёт пачку сигарет. Одну даёт мне, другую подкуривает от зажигалки и затягивается. Проделываю то же самое, пока не замечаю, что она откровенно разглядывает и себя, и меня.       — Не понимаю, почему все предпочитают тебя,, а на меня клюёт одно дерьмо. Я ведь намного красивее тебя!       Пропускаю её выражение мимо ушей и хорошо затягиваюсь, ожидая, что она скажет дальше.       — Гарри, Рон, Невилл, даже этот ублюдок Забини! Все они предпочитают тебя, а на меня «клюёт» только этот сраный Томас. Почему все так, а? Я ведь красивее тебя, у меня лицо, волосы, фигура и всё от природы. А ты? Отнять у тебя косметику и всё, что помогает тебе стать красивее, так чучело чучелом! У тебя нет ничего и никого! Только то, что ты начала хоть как-то следить за собой и спасает твоё жалкое существо. А ведь если бы не косметика, кто бы посмотрел на тебя? Ты ведь сама на четвёртом курсе говорила, что не такая, что для тебя утомительно заниматься собой изо дня в день и, что тебе не важно какая ты снаружи.       Смотрю на лицо девушки, пытаясь найти в ней хоть что-то знакомое. Но она отталкивающая, это не моя Джинни. Замечаю, что ярко-карие глаза почти затмил чёрный зрачок. Она под кайфом…       — Знаешь что, Грейнджер? Ты ведь всегда меня затмевала. Что ж… Теперь моя очередь блистать, — говорит она, и я замечаю, как в её руке появляется палочка. Роюсь в кармане штанов, чтобы достать свою, но не нахожу её. Видимо, я оставила палочку на столе в комнате.       — Круцио! — кричит Джинни и я вижу, как ярко-красный луч летит в меня, но он словно отскакивает от какого-то невидимого щита и попадает в саму Джинни. Девушка падает на колени, но моментально встаёт. Она посылает ещё пару заклятий, которые просто отлетают в стену. И вдруг… Она откидывает палочку и бежит прямо на меня. «Мерлин, помоги мне!» Кулаком она бьёт в мой живот, и я быстро выдыхаю воздух из лёгких. Мне не хотелось её бить, но когда девушка ударяет меня снова в то же место, руки сами тянутся к бигудям в её волосах. Джинни кричит и извивается, тоже пытается схватить меня за волосы. Ей не повезло — на ночь я скрутила их в пучок, схватиться ей просто не за что. Больно хватаю девушку за волосы и тяну вниз, ударяя кулаком прямо по спине и ногой по её ноге, от чего девушку сгинает до самого пола.       — Ты жалкая, Джинни. Сначала протрезвей, а потом говори, кто из нас убогий, — говорю я и пинаю девушку коленом в живот. Она охает, и я выпускаю её. Девушка падает на пол и заливается слезами. — И только попробуй ещё раз подойти ко мне!       В комнате никого, и я могу вздохнуть с облегчением. Но облегчения нет, есть только боль и куча вопросов, на которые я пока не нашла ответы. Почему Джинни так ко мне относится и что случилось пока я спала?       Не найдя ответы на вопросы, я достаю пачку сигарет и закуриваю прямо в комнате, открыв окно на полную. Прохладный ветер обдувает всё тело, от чего тело покрывается гусиной кожей. Снизу доносятся звуки подготовки — кто-то создаёт маскирующие чары, кто-то вешает ленты вверх… Все были чем-то заняты. Все, кроме меня.       Я нацепила джинсы и тёплую кофту, завязала волосы в неопрятный хвост, потушила сигарету и спустилась вниз, где работа кипела полным ходом. Моему удивлению не было предела: небольшая гостиная словно преобразилась в огромный ночной клуб — видимо, добавили заклятие расширения, потому что пространства стало гораздо больше. Руководил всем действием Гарри, стоявший на столе, где я частенько делала уроки. Завидев меня, он тут же грациозно спрыгнул и подбежал ко мне.       — Ну как тебе? — спрашивает он, указывая на огромное пространство.       — Работа кипит? — спрашиваю в ответ я и друг улыбается. — Это что, водкой пахнет?       — Может и ей. А может, имбирным пивом, которым нас так заботливо затарил Симус.       Рядом проносится Невилл с левитированными ящиками сливочного пива.       — Ну спасибо ему за это, — бурчит друг. — Сам ушёл на уроки, а нам, значит, организовывай вечеринки без него.       — Тебе ли жаловаться, Невилл, — смеясь, говорит Гарри. — Ты же первый выпиваешь всё пиво!       — Стоп, а учителям не покажется странным, что половина факультета Гриффиндор отсутствует?       — Почему половина? Тут только ты, я, Невилл и Лаванда.       — А где Джинни?       — Ушла на уроки минут пять назад.       Я киваю. Странно, ведь я была в комнате и даже не заметила, как та вышла. Видимо, теперь она боится подойти ко мне.       — Эй! Все хорошо? — спрашивает Гарри, явно заметивший перемену в моём настроении.       — Да… Да, всё отлично. Чем я могу помочь?       Первым делом Гарри поручает развесить кучу светящихся гирлянд прямо над потолком. В процессе мне дают выкурить немного травки, чтобы расслабиться и снять напряжение. С новыми силами я то развешиваю гирлянды, то украшаю стены яркими лентами… Сегодня будет вечеринка в стиле двадцатых годов, так что всё должно выглядеть шикарно и безупречно. В конце концов, уставшая и разбитая, я сажусь на один из многих пуфиков и закуриваю сигарету. Рядом садится Гарри. Мы сидим рядом и молчим, словно и так понимаем друг друга.       — Выйдем? — спрашивает он и я киваю. Он берёт меня за руку и ведёт к выходу. Мы бредём по коридорам, которые я мало различаю из-за принятых наркотиков.       Наконец, парень входит в старый кабинет на третьем этаже. Сюда никто никогда не заходит. Раньше это, скорее всего, был класс по заклинаниям, но по каким-то причинам этот кабинет закрыли. Впрочем, это всё не важно, потому что Гарри просто вжимает меня в стену своим телом. Чувствую его дыхание на своей щеке. Он медленно проводит кончиками пальцев по моему лицу и вдруг грубо целует мои губы. От неожиданности я ахаю и открываю рот сильнее, позволяя ему проникнуть дальше.       — Как же я по тебе скучал, — шепчет он мне в губы. Его пальцы гладят моё лицо, шею, грудь, пока не спускаются к джинсам. На миг он замирает, словно чего-то ожидая. И вдруг моё тело словно подчиняется ему и сводит расстояние межу нами до минимума. Время проходит и я почти забываюсь в его поцелуе, как вдруг слышу звук расстегнувшейся ширинки. Его пальцы приникают между моим телом и трусиками к заветной точке. Тело немеет и я понимаю — он мой друг! Мы не можем! Не так!       Собрав всю силу, я отталкиваю его от себя. Друг всё ещё пытается подойти ко мне, но я снова отталкиваю его.       — Ты чего? — спрашивает он, всё ещё пытаясь подойти. — Разве ты сама не хотела этого?       — Нет! Гарри, ты же мой друг! Не любовник, а друг! И ты любишь Джинни…       — С ней покончено! Я сказал ей об этом ещё в октябре. Я хочу чтобы были только ты и я! Я проводил у твоей койки каждый день… Я понял, что я люблю тебя!       О, нет! Только этого мне не хватало!       — Гарри… Я… Я должна идти! Нужно ещё помочь с вечеринкой…       — Но…       — Нет, Гарри! Ты мой друг, и я не хочу разрушать это!       Но он лишь молчит и потирает виски.       — Ты же сама поцеловала меня на той вечеринке! Первой! Ты попросила, что бы я поцеловал тебя! Ты разве не помнишь?       — Помню, но… Я думала, что помогаю тебе с Джинни. Я и не думала, что всё примет такой оборот! Я не думала, что ты воспримешь всё так! А если хочешь секса на раз или больше — не важно, — позови Джинни, старшенькую Гринграсс или любую шлюшку со Слизерина.       Он кивает. Проходит время и его глаза становятся ясными, зрачки приходят в норму.       — Гермиона… Я… Прости меня, — говорит он и подходит ко мне. — Давай попытаемся забыть это всё и вернуться к тому, как было раньше, ладно? Я постараюсь больше не приставать к тебе с отношениями, а ты не будешь отталкивать меня.       Я киваю и друг медленно подходит ко мне, заключая в медвежьи объятия.       — Ой! Ой, задушишь! — говорю я и смеюсь.       — Ладно. Вечеринка всего через шесть часов! Мы должны подготовиться!       — За шесть часов можно очень много сделать!       — Почему я даже не сомневаюсь в тебе?