Глава 3
10 июля 2015 г., 12:38
***
— И как ты умудряешься все время вытаскивать свою задницу из неприятностей? — задаёт риторический вопрос Витя, у которого никак не получается спрятать до неприличия довольную лыбу. А я что? Я ничего. У меня прекрасно проведённое утро плавно перетекло в не менее прекрасный день. Девица, как я и предсказывал, явилась в полной боевой готовности, «на ура» отработала всего за пару часов то, что вчера не смогла осилить за четыре, «папику» жаловаться не стала и даже не пикнула, когда я на ней душу отводил за вчерашнее… В общем все довольны и счастливы. Витя тем, что исполнил заказ, «папик» тем, что получит свою рекламу, а я тем, что сохранил свою нервную систему в первозданном виде и честно отработал свои деньги. Молодец я! И от скромности не умру. — Я, Витюш, таких как она, насквозь вижу, но, если тебе, милый мой, в следующий раз придёт в голову гениальная идея поступиться МОИМИ принципами, ради СВОИХ лёгких денег, то можешь сразу пойти на хрен и ко мне даже не заглядывать по дороге. Я профессионал и работаю с профессионалами, а натаскивать девиц, которые возомнили себя моделями не моя работа, — если он думал, что ему все так просто сойдёт с рук, то он ошибся. — И вообще, мог бы спасибо сказать, потому что, как ты правильно заметил, именно я вытащил задницу из неприятностей, только не свою, а твою, дорогой мой! Улыбка на Витином лице все же немного поугасла: — Ну не так уж все и плохо было, — попытался оправдаться он. Одариваю его таким взглядом, чтобы он уж точно понял, что я по этому поводу думаю и молча отбираю у него ноут, который он промучил добрых полчаса, прежде чем понял, в чем принципиальная разница между вчерашними фото и сегодняшними. Он и сам прекрасно в курсе, что, за исключением таких вот случаев, по рекламе я работаю только с моделями, а людей земных и обычных фотографирую в целях собственного удовольствия или же воплощая свои идеи и фантазии, а так же незапланированные порывы. Вот как сегодня утром, например… От воспоминаний об утре сладко заныло внутри и тут же стало слишком жарко. Захотелось набрать номер Димы и договориться о встрече на сегодняшний вечер. Ещё одна взрывная ночь… Это было бы просто великолепно, но что-то во мне противится такому скорому развитию событий. Нет, утром все закончилось довольно мирно: Дима, поняв какую глупость ляпнул, извинился и уточнил, что это он про кофе, а я великодушно простил и попросил так больше не делать. Мы и кофе попили, а потом я даже поржал, наблюдая за тем, как он в срочном порядке собирает по всей квартире свои шмотки — это я на работе сам себе начальник, ну почти всегда, а вот он, как оказалось, катастрофически опаздывал. В общем расстались мило и сумбурно, но номерами обменялись. Это когда я уже бродил по квартире со второй кружкой кофе, в голову закралась любопытная мысль о том, что Дима меня чем-то зацепил и это что-то имеет весьма опосредованное отношение к сексу. Слишком правильно он вписался и в моё утро и в мою квартиру… Да и в постель тоже. Что уж тут отмазываться? По логике вещей меня все это должно бы непременно обрадовать, но, вот незадача, оно меня, наоборот, пугает. — Мартин, Мартин… Ну прости меня, а? Хочешь, я тебе гонорар увеличу? — вкрадчиво предложил Витя, выныривая откуда-то сбоку и пугая до усрачки. Блин! Похоже, Дима мне вчера все мозги вытрахал: я даже не заметил, как, оставив Витю стоять там, где мы с ним разговаривали, чисто на автомате пошёл собирать все, что мне нужно. Трясу головой, чтобы прийти в себя. Как бы его проучить, чтобы он десять раз подумал, прежде чем так подставлять? — Хочу, — ловлю Витин взгляд и чуть прищуриваюсь. — А ещё хочу, чтобы ты мне отсосал и тогда я тебя уж точно прощу. Проходящий мимо парень, нагруженный оборудованием, чуть не врезался в стену со всего маху, а Витя сначала побледнел, потом позеленел, кажется… Даже я не возьмусь точно определить его цвет лица. И этот человек, почти всю сознательную жизнь, вращается в рекламном бизнесе, плотно завязанном на модной индустрии, где каждый первый либо гей, либо пидарас (главное не перепутать). Как он вообще среди нас выжил, бедняжка? — Расслабься, — решаю все же сжалиться. — Я с натуралами не связываюсь, так что хватит и денег. Он медленно выдыхает: — Пошёл ты на хер! Боже, что может быть веселее обескураженного гетеросексуального мужика, к которому, судя по всему, никогда не приставал другой мужик? — Ну раз ты так настаиваешь, дорогой, то на твой, Витюш, легко! — добавляю в голос немного манерности, приближаюсь к нему, оставляя на губах лёгкий поцелуй и спокойно отправляюсь дальше собирать вещи. Кстати о вещах. Главное ничего нужного не забыть. Искренне ненавижу этот процесс, а Ольга, как назло, именно сегодня отпросилась. Улавливаю какое-то шевеление у выхода и поворачиваюсь туда: Витя кидает на меня злобный взгляд и, судя по всему, собирается свалить. Что, и даже не попрощается? — Витюш, солнце, я тебе вечером позвоню, — говорю так, чтобы все окружающие уж точно были в курсе и не считаю нужным уточнять, что звонок этот будет по работе. Он поджимает губы, но ничего не говорит, потому что знает, что на меня где сядешь, там и слезешь. Каждая его фраза в мой адрес чревата моими двумя и в этой игре он ещё ни разу не выигрывал. Точно, быть ему ближайший месяц исключительно «Витюшей». Или нет — за месяц привыкнуть может, пусть будет недели две! Меланхолично наблюдаю за тем, как Витюша вылетает в дверь как ошпаренный, под тихие смешки тех, кто стал свидетелем этого маленького представления. Браво мне! Говорила мне мама, что надо идти в театральное. Пока брожу по площадке в попытках понять, не забыл ли чего важного, мысли сами собой возвращаются к Диме. Почему меня не покидает чувство, будто он меня напугал? Причём страх этот какой-то неосознанный, больше похож на фобию… Ну да, примерно так же я себя чувствую в незнакомом водоёме на такой глубине, где ноги уже до дна не достают. Я не впадаю в панику и не начинаю судорожно барахтаться и тонуть, но я буду дышать через раз и не остановлюсь, пока не встану на что-нибудь твёрдое. Не трагедия, но и приятного мало. Ладно, хрен с ним. С этим можно и потом разобраться, а сейчас надо с Витюшиным заказом закончить. И не забыть переименовать его в телефоне — он, конечно, не увидит, а мне приятно.***
Времени полдевятого, а я все ещё мудохаюсь с этими снимками. Хотелось бы сказать, что и в этом виноват Витюша, но, к сожалению, совесть не позволяет. Учитывая то, что я примерно раз в час достаю телефон и гипнотизирую его минут по десять, раздумывая, а не позвонить ли все же Диме, потом раздражённо думаю о том, что он мог бы и сам позвонить, а потом злюсь на себя, потому что веду себя, как идиот… В общем, такими темпами я закончу к утру, а вероятнее всего завтра к вечеру, так как по ночам я предпочитаю не работать, а заниматься кое-чем поинтереснее и тут я опять достаю телефон… Когда он начинает вибрировать у меня в руке, почти попадая в такт мелодии звонка, я чуть не швыряю его об стену с перепуга. Вовремя останавливаю рефлекторный порыв и смотрю на экран, где-то очень глубоко внутри робко теплится надежда, что это Дима, но это не он и даже не Витюша, а всего лишь Влад. Ага, тот самый, который мне вчера с утра отменно отсосал, но теперь он как-то померк и посерел на фоне утра сегодняшнего. — Привет, — все же отвечаю на звонок, а сам пытаюсь вспомнить, зачем он мне звонить может. — Привет, дорогой. Ты же не забыл, что мы сегодня встречаемся? — ласково щебечет Владик на том конце. А я обещал? Мысленно перебираю события вчерашнего утра, которые, если честно, по ощущениям происходили лет сто назад. Да и правда обещал, но сейчас уже что-то не хочется мне его видеть… и слышать, если уж на то пошло. Но и отказать не получится, потому что это он пока такой весь пушистый, а сделаешь что-нибудь не по его и тут же иголки повыпускает. Дикобраз хренов! Значит, отказать не получится. — Не забыл, конечно, — подстраиваюсь под его манеру общения. — Только у меня тут на работе завал жуткий, и я не знаю, когда освобожусь, — всегда же есть шанс, что он не захочет никуда ехать на ночь глядя. — Ну вот, — прям вижу, как он там губки обиженно надувает. — А давай я просто к тебе приеду… Я соскучился, Март. Меня аж перекашивает. Миллион раз просил его не называть меня так, но Владик обладает абсолютно бронебойной защитой, когда чего-то не желает делать. Не хочу я, чтобы он приезжал, но он все равно приедет, потому что ему так хочется. До сегодняшнего утра меня, в принципе, все устраивало: он появлялся у меня пару раз в неделю, мы отлично проводили время, чего-то большего он не требовал, но намекал, а я упорно игнорировал, зато его несносный местами характер привносил в мою жизнь пикантную нотку непредсказуемости и безумия. Теперь же я пытаюсь представить его в своей постели и ничего, кроме раздражения, это не вызывает. Черт! Какого хрена со мной происходит?! Одна ночь с «демоном» и я поплыл, как течная сучка… — Приезжай. Только давай часам к двенадцати, хорошо? — а вдруг все же удастся закончить с работой сегодня. — Поздно так… — тянет Владик, но я на девяносто девять процентов уверен, что он не откажется. — Ладно, но это только потому, что я соскучился. — Я тоже соскучился, — вру и не краснею, а может быть, и краснею, но он же не видит. — Пожрать чего-нибудь захватишь по дороге? С паршивой овцы хоть шерсти клок. Это я, конечно, утрирую, потому что Владик уж точно не овца и тем более не паршивая, он скорее породистый конь… Лошадь, учитывая тот факт, что в постели он предпочитает исключительно пассивную позицию. Дикобразы, овцы, кони… Так и до зоофилии не далеко. — Хорошо, я что-нибудь придумаю, — судя по голосу, он уже начал придумывать. — Ладно, мне пора, а то я и до твоего приезда не успею все закончить, — если его не тормознуть, то он до двенадцати и будет мне по телефону мозг компостировать. — До встречи, дорогой, — отвечает Владик и, вот сюрприз, первым отключается. Оправдываю себя тем, что так я могу проверить, а встанет ли у меня теперь вообще на кого-то, кроме Димы. Что-то не слишком я горю желанием влюбляться в кого-то, да ещё и с первого взгляда… Ладно, с первого траха, но сути это не меняет. Меня устраивает моя жизнь в том виде, в котором она находится сейчас: сплю с кем хочу, не сплю с кем не хочу, никто в изменах не обвиняет, мозг никто не выедает кофейной ложечкой, разве что Владик, но и он явление временное, а главное — никто не пытается контролировать и лезть мне в голову. Мне и самому по себе хорошо. Я не спорю, когда-нибудь появится тот человек, которого я захочу пустить в свою жизнь и, может быть, даже позволю что-нибудь в своей мансарде переставить, но произойдёт это только по моему желанию… Чтобы больше уж точно не отвлекаться, уношу телефон в спальню и возвращаюсь к работе.***
От трели дверного звонка я чуть со стула не навернулся. Смотрю на часы. Надо же — двенадцать, а я и не заметил, как время пролетело. Все же отсутствие телефона под рукой очень благоприятно сказалось на рабочем процессе. Под очередную трель потягиваюсь, разминая затёкшую спину и только потом, не спеша, иду открывать. — Март, что так долго! — Владик швыряет на пол пакет, видимо, с продуктами и тут же повисает на мне, смачно засасывая. Отвечаю на поцелуй, обнимая его за талию одной рукой, а другой захлопывая дверь. Соседи у меня не слишком любопытные, но это не означает, что можно переносить свою интимную жизнь на лестничную клетку. О правилах хорошего тона мне мама ещё в детстве рассказывала и теперь я даже иногда о них вспоминаю. — Добрался без приключений? — выворачиваюсь из объятий Владика. Он улыбается и смотрит на меня своими красивыми тёмно-серыми глазами: — Ага. Таксист прикольный попался, всю дорогу какие-то истории рассказывал. Я, правда, не особо слушал, но это лучше, чем радио «Шансон», — он снимает куртку и остаётся в футболке в облипку и джинсах, которые сидят так низко, что виден лобок, без единого намёка на волоски. — Ты с работой закончил? Прислушиваясь к реакциям своего организма на лощёную изящную фигурку, киваю: — Почти, пара мелочей осталась, — приподнимаю его голову, подцепляя пальцами за подбородок, и ласково целую. — Ты пока с ужином разберись, а я как раз закончу. — Хорошо, — мурлычит он, берет пакет и идёт на кухню, невзначай бросая: — Я тебе звонил, хотел спросить, чего ты хочешь, но ты не брал трубку. Иду следом, с удовольствием любуясь крепкой округлой задницей и прямой спиной, представляя, что именно я сегодня буду вытворять с этим всем. — Мааарт… Март! Вздрагиваю, когда прямо перед моим лицом щёлкают его ухоженные пальчики: — Что?! — Я спрашиваю, почему ты трубку не брал? — Блин! — так и оставляя Владика без ответа, быстрым шагом направляюсь в спальню. Четыре пропущенных от самого Владика и ещё пять от Витюши, и все. Жаль, конечно. — Ты так заработался, что не слышал звонка? Оборачиваюсь: Влад стоит в дверях, опираясь плечом о косяк, на губах играет лёгкая улыбка. Как-то слишком уж органично он вписывается в ситуацию. Он знает мои привычки и недостатки, помнит, что я люблю и что не перевариваю, умеет меня успокоить или привести в себя, а ещё прекрасно знает, как меня довести до предела, разозлив или же наоборот… А я? Я не знаю о нем практически ничего, кроме того, что мне необходимо для удовлетворения своих собственных низменных потребностей. И не хочу знать. Я не люблю его. Он всего лишь способ достичь удовольствия и сейчас мне кажется, что наши отношения слишком затянулись, в первую очередь, для него. Ещё чуть-чуть и придётся сделать ему слишком больно, чтобы он все же понял, что ему здесь ничего не светит. — Я сейчас заказчику отзвонюсь и приду, — нажимаю на вызов, отворачиваюсь и отхожу к окну, не дожидаясь реакции. Слышу как Влад тихонько вздыхает и уходит. Витюша долго не берет трубку, а когда наконец соизволяет это сделать, голос у него хриплый и заспанный: — Блин, Мартин, мог бы уже и не перезванивать. Ну уж нет! Я бы ему и посреди ночи перезвонил. — Ну что ты… Я же не могу допустить, чтобы ты всю ночь не спал и переживал, готов ли заказ, — тяну елейным голоском. — Ты все ещё злишься, да? — обречённо спрашивает Витюша. — Нет, конечно. Что ты? — удивляюсь я. — Ладно, я понял, — вздыхает Витюша. — Терпеть мне твои выходки до второго пришествия. Так что там с заказом? — Сегодня я вряд ли успею, доделаю с утра и встретимся где-нибудь в час. На самом деле все уже готово, но что-то не хочется подрываться завтра ни свет ни заря, к тому же утро с Владиком всегда такое приятное. — Это все, что ты хотел мне сказать? — интересуется Витюша, явно больше озабоченный тем, чтобы пойти уже спать, чем работой. — Да, — милостиво соглашаюсь. — До завтра, Витюш, и помни, сегодня ночью я буду думать только о тебе, — просто не смог удержаться. — Да пош… Спокойной ночи, Мартин, — вовремя исправился он и поспешил сбросить вызов. Ну вот, а теперь можно и на более приятные вещи переключиться, тем более что с кухни уже тянет чем-то вкусненьким.***
Влад стоит ко мне спиной и что-то сосредоточенно строгает, стуча ножом по доске. Небольшая плазма на стене перед столом включена на музыкальный канал и он пританцовывает, безупречно попадая в ритм, при этом безбожно крутя своей аппетитной задницей. Не удерживаюсь и, подкравшись, шлёпаю по упругой ягодице. Владик подскакивает и совсем не по-мужски взвизгивает. — С ума сошёл?! Я из-за тебя чуть палец себе не отхреначил! — возмущается он, но при этом подаётся назад, чтобы прислониться. Обнимаю его, зарываясь носом в светлые мягкие волосы. От него вкусно пахнет его любимым парфюмом и кожа на шее такая нежная, шелковистая. — Что у нас сегодня в меню? — кошусь на сковороду на плите, где под крышкой что-то шкварчит, а потом заглядываю ему через плечо. — Мясо, как ты любишь, салатик. Я бутылочку вина ещё взял. Надеюсь ты не против? — отвечает он, подставляя мне шею. Легонько целую в плечо: — Я не против вина, а на десерт что? — На десерт… — он потирается о мой пах, провоцируя тёплую волну возбуждения, а потом разворачивается и выдыхает в самые губы. — На десерт кое-что эксклюзивное… Он прижимается теснее и я чувствую, что у него уже крепко стоит. Может, хрен с ним с ужином? — Хмм… Комплимент от шеф-повара? — шепчу, нагло забираясь руками под футболку и оглаживая его поясницу. Надо же, а все не так уж и запущено. Я все ещё хочу Владика и даже ничуть не меньше, чем раньше. Целую его глубоко и жадно, прижимая к столешнице, раздвигая коленом бедра. Он отвечает, сминая пальцами мою футболку на спине и едва слышно постанывая. Все просто здорово… Было бы здорово, если бы в тот момент я не думал о том, что я хочу быть на месте Владика и чтобы меня сейчас так же прижимал к столешнице Дима. Резко прерываю поцелуй и сообщаю дезориентированному Владику: — У тебя там горит что-то, — от плиты и правда потянуло «слишком жареным». — Черт! — шипит он сквозь зубы и ловко выворачивается из моих рук. Владик кидается спасать ужин, а я присаживаюсь на столешницу и озадаченно жую стащенный с доски огурец, бездумно глядя в стену. Что-то происходящее со мной нравится мне все меньше.***
Владик упирается руками в стену и изящно прогибается в пояснице, выставляя задницу. По его спине, по бёдрам скатываются струйки воды, вычерчивая замысловатые узоры, обрисовывающие все впадинки и выпуклости. Капли сверкают в свете лампы, словно драгоценные камни. У меня в голове приятная лёгкая неразбериха от вина, а может быть, и от возбуждения и сейчас мне хочется лишь достойно завершить этот затянувшийся вечер, а потом уснуть. Владик громко охает, когда я опускаюсь на корточки и, разведя его ягодицы, касаюсь языком так заманчиво приоткрытого входа. Он тут же сжимается и я чувствую, как дрожит его тело. Отстраняюсь, не в силах преодолеть желание немного подразнить, и он прогибается сильнее, требуя продолжения. Обвожу кончиком языка колечко мышц и чуть надавливаю, но не проникаю, вырывая у него плаксивый стон. Он сам подаётся навстречу, прислоняясь к кафелю щекой, заводя руки себе за спину и разводит ими половинки ещё сильнее. В этом жесте столько похоти. Это возбуждает ещё сильнее. Мои руки теперь свободны, и я, впиваясь одной в его бедро, другой подрачивая свой член, вылизываю его уже по полной программе. Останавливаюсь только тогда, когда у него начинают подкашиваться ноги и он, захлёбываясь собственными стонами, буквально молит, чтобы я его трахнул. Не хочу делать это в ванной. Поднимаюсь и, предусмотрительно поддерживая за талию, разворачиваю Владика к себе лицом. Он непонимающе моргает. В его стеклянном взгляде сейчас не больше осмысленного, чем во взгляде какой-нибудь куклы, дышит он тяжело и надрывно, с мокрых волос капает вода. Могу делать с ним все, что вздумается, а он даже не подумает сопротивляться. Выключаю воду. — Пойдём в постель, — шепчу ему на ушко, прихватывая зубами мочку. Он выгибается: — Да хоть на улицу, только трахни меня уже… Я сейчас с ума сойду. Упрашивать меня не надо — я и сам уже на пределе. Когда его член касается моего, в голове все плывёт. Подхватываю его и он обвивает ногами мои бедра, а руками шею. Владик не слишком тяжёлый, так что даже я при своей комплекции удерживаю его без особого напряга. Прихватывая по дороге полотенце, иду в спальню, где без особых церемоний бросаю его на постель. Дотянуться до смазки и презервативов секундное дело, учитывая, что я их так и не убрал после того… Стоп! Нахрен вчера, у меня тут крышесносное сегодня! Раскатываю латекс по стволу, добавляю смазки. Владик наблюдает за мной из-под ресниц, раскинув ноги и лаская себя. Его рука периодически спускается на гладко выбритые поджатые яички, а потом ниже, он обводит пальчиком свою дырочку и при этом его бедра неконтролируемо взлетают вверх. Если я его сейчас не возьму, то он трахнет себя сам. Этого допустить никак нельзя. Вклиниваюсь между его бёдер, хватая его руки за тонкие изящные запястья одной рукой, другой направляю свой член, потираясь головкой о вход. Он извивается подо мной и пытается насадиться сам, но я не позволяю. — Март, ну пожалуйста… Пожалуйста, — хнычет он. — Я не могу больше… Хочу тебя, слышишь… Март… Смотрю как на его губах расцветает хитрая улыбка и до меня доходит, что он злит меня вполне осознанно. Вот дрянь! Хочет пожёстче? Сейчас я ему устрою. Отстраняюсь и, не церемонясь, переворачиваю наглеца на живот. Заламываю ему руки, тяну на себя, вынуждая встать на колени и отклячить задницу. Вид шикарный. Вхожу сразу, до упора. У самого аж искры из глаз, а Владик буквально захлёбывается громким стоном. Ну уж нет, дорогой мой! Отпускаю его руки, позволяя упереться ими в матрас для устойчивости, а сам наклоняюсь и закрываю ему ладонью рот. — Решил поиздеваться?! — шиплю ему на ухо, выходя почти полностью и тут же засаживая обратно. Он что-то мычит в мою руку, но мне уже как-то пофигу. Сам нарвался. Продолжаю трахать его со смачным оттягом и комнату теперь заполняют лишь его поскуливание и шлепки, когда мои яйца бьются об его оттопыренный зад. Чувствую, что долго не выдержу, впрочем, Владик с такой силой стискивает руками измятую простыню, что становится понятно — он тоже на грани. Убираю ладонь, позволяя ему свободно дышать, и тут же шлёпаю его по ягодице. Он сжимается, а у меня в глазах темнеет. Обхватываю его член, поддрачивая в ритм своим толчкам. Всего минута и он кончает с протяжным стоном, изливаясь мне в руку, утягивая меня за собой. Откидываю куда-то на пол безнадёжно испорченное полотенце и заваливаюсь на постель, сгребая разомлевшего Владика в свои объятия. Он изворачивается и тянется за поцелуем, а получив желаемое, затихает. Ласково глажу его по спине, наслаждаясь приятной слабостью во всем теле, а он шепчет куда-то мне в плечо: — У тебя здесь вчера кто-то был? — может быть он и ревнует, но мне все равно. — Да, но тебе-то что? Спи, — прижимаю его сильнее. Он больше ничего не говорит, а спустя минут пять его дыхание выравнивается и он засыпает, а вот мне что-то не спится. Перебираю его волосы и пялюсь в темноту, думая о том, что мне сейчас хоть и было хорошо, но это был всего лишь трах. Бесчувственный, почти бессмысленный. Злюсь сам на себя. С каких пор мне в постели стали важны чувства? Грёбанный Дима!
