И какова же тьма

Двадцать седьмой День Рождения редко бывает хоть чем-то примечателен. Это вроде и не двадцать пять, чтобы прощаться со студенческой юностью, и не тридцать, чтобы последний раз напиться с друзьями в стельку, подвести юбилейные итоги и начать задумываться о женитьбе. Впрочем, у Егора Зайцева и с друзьями, и с итогами было неважно. На вечерний чай с тортом он позвал только родителей и маленькую сестрёнку Валю. Ни по каким законам логики банкет не должен был стать незабываемым. И всё же случайно стал. Егор умер. Процесс умирания сопровождался всеми атрибутами хорошего американского сериала про врачей. Развевающиеся белые халаты, пиликающие приборы, скальпели и уколы, капельницы и дефибрилляторы. Мама пребывала в такой растерянности, что до приезда скорой успела накидать в походную сумку целую кучу вещей – халат, тапочки, книжка, фрукты какие-то со стола. В самом деле, как будто фрукты могут помочь умирающему. Заплаканная сестрёнка вжималась в мамино плечо, обхватив сумку руками. На скамейке больничного коридора семья осталась дожидаться операции. Все тихонько молились и старались не дышать. Выкрикивая поручения медсёстрам, хирург метнул каталку с Егором по коридору. «Такой молодой, и уже инфаркт», – пробормотал один из докторов на бегу. За несколько секунд до того, как каталка скрылась в недрах операционной, маленькая Валя вдруг вскочила с места и со всех ног понеслась к врачам. «Стойте!», – закричала она так внезапно и пронзительно, что врачи и впрямь остановились. Прежде, чем кто-либо успел опомниться, девочка подбежала к Егору и сунула руку под медицинскую простынь, прямо в карман его брюк. Когда хирург пришёл в себя и раздражённо фыркнул, Валя уже мчалась обратно к родителям. «Держите детей при себе», – раздалось ей вслед. – «Не до сантиментов…». *** В отношении смерти Егора больше всего волновал вопрос о том, кто же всё-таки прав. Сам он особо ни во что не верил, но любопытствовал. Мама говорила про христианский рай. Отец, наигравшись в компьютерные игры, в шутку отвечал про Вальгаллу. Сам Егор с сожалением осознавал, что, наверное, в сказки верить не стоит, и разумнее всего материалистическая версия. Как оказалось, ошибался. Правы были древние греки. Егор понял это, когда над его головой вырисовался устрашающий силуэт с плотным клубком рук, сжимающихся в кулаки и шевелящихся. «Их там сто, – вспомнил Егор Валькин пересказ древнегреческих мифов. – И пятьдесят голов. Гекатонхейры, помощники Аида». Все головы великана – даже те, что на затылке, – закричали разом. Эхо болезненным звоном отразилось от свода гигантской пещеры. - Смертные, встаём в очередь к Харону! Плату за проезд готовим заранее! Попытка подкупа перевозчика карается троекратным откусыванием головы и ссылкой на Сизифову гору! Рык трёхглавого откусывателя раздался из влажных глубин, подсвеченных фосфорическим сиянием. Егор содрогнулся и послушно встал в очередь. Плату за проезд смогли предоставить далеко не все несчастные. Первые из «нищих» уже были сброшены в Стикс, несмотря на мольбу и рыдания. Некоторые уверяли, что оставили на земле огромное богатство. Это их не спасло: в нижний мир они спустились голышом, а значит, доказательств не было. По счастливой случайности у Егора оказался дорогой «ролекс», подаренный отцом. Харон сердито сдёрнул часы с Егорова запястья и сунул за пазуху, пробурчав: «Бесполезные шестерёнки, никакого уважения к древним традициям». Перевозчик толкнул Егора в длинную лодку, где уже собралось несколько десятков душ, и они поплыли. В воду Егор старался не смотреть. Там клацали бесцветные зубы, царапались бледные ногти, кричали беззвучные глотки. Попутчики Егора были не веселее – кто плакал, кто покачивался на месте, обхватив голову руками. Казалось, что единственный, с кем можно заговорить – это мрачный Харон. Тот не переставая бубнил себе под нос. Егор отметил, что перевозчик напоминает московского таксиста, тщетно заливающего в себя пятую банку энергетика в конце рабочей смены. - Тяжёлая профессия у вас всё-таки, а? Небось, ни отпуска нормального, ни выходных. Харон удивлённо хмыкнул и замолчал. - А хозяин-то как, сильно суровый? – не отступал Егор. – Поблажки бывают? Харон обернулся, недоверчиво поглядел на парня и наконец ответил: - Если собираешься его умаслить, то ничего не выйдет. И, немного погодя, добавил: - Особенно сейчас. Егор не понял. - А что сейчас? - Август сейчас, вот что. Уже несколько месяцев без жены своей. Она ушла… - К Деметре! – осенило Егора. Он снова поблагодарил про себя Вальку, прожужжавшую ему уши о героях и олимпийцах. Харон кивнул. - А ты смышлёный. Для этих, современных. К матери своей ушла, точно. А мужику не дело без женщины, даже если он олимпийский бог. Вот и неистовствует. От слова «неистовствует» по полупрозрачной спине Егора побежали мурашки. - Говорил я ему тогда – не надо пускать Персефону. На пару недель разве что. Так нет же – придумал всю эту затею с гранатовыми зёрнами. Целых три ей дал проглотить. - Чтобы не насовсем ушла, – поддакнул Егор. Харон цыкнул в ответ: - Да ведь можно было одно! А так он и сам не рад, и нам на три месяца Тартар устраивает. Противоположный берег Стикса был совсем близок. Егор решил ещё раз попытать удачи: - А как себя вести, чтобы, ну… получше устроиться? Харон расхохотался. - Грехи свои отрицай, ежели у тебя их много. Зевс в помощь. Лодка причалила. Харон вытолкал души на берег, поторапливая их древком весла, и поплыл обратно. Коридор из чёрного мрамора привёл души к высоким вратам, охваченным синим пламенем. Врата едва заметно качнулись – и отворились. - По одному, – загнусавил голос изнутри. Егор был первым. Сделав несколько шагов вперёд, Егор застыл на месте, а потом, помимо собственной воли, упал на колени. На золотом троне восседало огромное, в три человеческих роста, существо. Его тело было покрыто разноцветными языками пламени, а глаза отсвечивали неугасимой бездной. По обе стороны от бога крутились какие-то мелкие демоны. Один, с головой волка и телом козла, держал в лапах толстую книгу. Другой шипел по-змеиному, и из его пасти струилась чёрная пена. Первый демон пристально взглянул на Егора и перелистнул книгу. - ГЕРОЙ? – пророкотал Аид. - Нет, – неуверенно сглотнул Егор, – наверное. - ПРЕСТУПНИК? – продолжило божество пронизывающим до костей голосом. - Проходимец, – ответил ему демон с книгой. – Ни туда, ни сюда, Повелитель. Как там это у них?.. - Менеджер, – подсказал шипящий демон. Аид разочарованно откинулся на спинку трона. Только теперь Егор разглядел, что трон, как и вся отделка зала, состоит из множества золотых колец, запонок и других украшений. Бриллиантовые доспехи на груди Аида отражали пламя с его кожи ослепительными бликами. - ПОЙДЁТ НА АСФОДЕЛЕВЫЙ ЛУГ. Первый демон отложил книгу и подскочил к Егору. - Сдавай ценности, – подмигнул он. – И фьють – к реке забвения! Егору этот скорый приговор решительно не понравился. Даже о грехах не поговорили. - Нет ценностей, – пробурчал он. - ОБЫСКАТЬ ЕГО, – ледяным тоном произнёс Аид. Демоны подхватили брыкающегося (впрочем, не слишком активно) Егора и перевернули вниз головой. С его шеи слетела цепочка, которую он носил так давно, что совсем про неё забыл. Первый демон больно пнул Егора в живот. - ИЩИТЕ ДАЛЬШЕ, – устало кивнул Аид. Демоны продолжили бешено трясти и колошматить Егора, понемногу теряющего сознание. Из кармана выпало что-то ещё. Выпало – и подкатилось к самому трону. Егора уронили, будто мешок с картошкой. Демоны пискнули и расползлись в разные стороны. - Колдууун! – завыл первый. - Тшшародей… – зешелестел второй. С трудом открыв глаза, Егор увидел перед собой Аида, держащего на ладони десяток гранатовых зёрен. - МОИМ ЖЕ ОРУЖИЕМ… – прогрохотал он оглушительно, но изумлённо. В голосе бога вдруг послышались какие-то мягкие, почти нежные нотки. - ТА, ЧТО ЖДЁТ ТЕБЯ ТАМ, МУДРА. С ДРЕВНИХ ВРЕМЁН Я НЕ ВИДАЛ ТАКОЙ МУДРОСТИ. После нескольких секунд тишины Аид добавил: - ВСТАВАЙ И УБИРАЙСЯ ВОН. ЕЩЁ УВИДИМСЯ.