Когда я умирал

      Они ждали новостей несколько часов. На часах уже полночь, Дженсену нужно быть завтра к восьми утра на работе, но, если честно, ему было на это наплевать.       Дженсен наворачивал круги по участку с уже третьей по счёту чашкой кофе за последний час, пока Миша по телефону договаривался с каким-то офицером поменяться сменами.       Каждый раз, когда звонил телефон, и Миша отвечал на звонки, Дженсен подскакивал с места, на котором сидел, или бросался к телефону из любой точки, где бы он ни находился.       Никакой дополнительной информации не поступало долгое время.       Миша постукивал ручкой по столу и с тревогой взглянул на своего друга:       – Не думаешь, что тебе лучше поехать домой?       – Ты что, на полном серьёзе думаешь, что я смогу заснуть? – спросил Дженсен, плюхнувшись на скамейку в коридоре, поставив стаканчик с кофе себе на бедро.       – Мог бы, по крайней мере, и попытаться.       – Ну да, – фыркнул Дженсен. Всё, чем бы он мог заняться в этот момент дома, так это пялиться в экран своего ноутбука и пытаться напиться. Думая об этом, ему пришла в голову мысль, что это, возможно, первая ночь, когда он был трезв за… ну, несколько последних месяцев? Но Дженсен не мог припомнить ни одной причины, по которой он бы не напивался в хлам каждый вечер. Может, перед визитом его родителей?       Нет. Не тогда. Было Рождество, и из-за работы он смог вылететь в Техас самым последним рейсом. В тот день в Нью-Йорке была метель, и поэтому все вылеты были отменены. К тому времени когда он прибыл в Даллас, было полтретьего ночи, и мама отправила его сразу же спать. И было бы очень странно, если бы он попросил у неё бутылку отцовского скотча, поэтому Дженсен даже не стал пытаться. Он поспал около часа и оставшееся время до утра провёл ворочаясь на кровати и борясь с ужасным желанием выпить. Ну, Дженсен прекрасно понимал, в чём была его проблема.       Он потёр свои пекущие глаза и моргнул несколько раз, чтобы линзы перестали раздражать слизистую его глаз.       – Всё ещё проблемы? Со сном? – спросил Миша через минуту, внимательно разглядывая Дженсена.       Дженсен кивнул.       – Сколько вчера? – возобновил свой допрос Миша, и они оба знали, что он спрашивал вовсе не о сне.       Оглянувшись вокруг, проверяя, чтобы никто из офицеров не был в пределах слышимости, Дженсен, не глядя на Мишу, тихо признался:       – Две трети «Джека» и полбутылки водки?       Миша смотрел на него, не отводя взгляда. Похоже, что он ожидал чего-то такого. Глубоко вздохнув, Миша сменил тему:       – Ну, ты точно хочешь остаться? Разве тебе не надо завтра на работу?       – Надо, но… я хочу знать, что с ним случилось, – голос Дженсена надломился на середине фразы. Он быстро прочистил горло.       – Джен, парень, скорее всего, всё ещё в операционной. Они нам ничего не скажут, пока не удостоверятся, что его состояние стабильно.       – Я знаю, но…       – Дженсен, иди домой. И сколько бы ни было времени, я тебе сразу же позвоню, когда появится какая-нибудь информация. Хорошо? – предложил Миша, вздохнув.       Дженсен прикусил нижнюю губу, раздумывая над предложением. По крайней мере, он мог бы попытаться заснуть. Тем более Веснушка ждал его дома.       – О, чёрт, – сказал он, неожиданное чувство вины затопило его. – Чёрт, я забыл о Веснушке.       Миша отмахнулся от него с улыбкой:       – Я написал смс-ку Викки. Она забежала к тебе и покормила его. Передавала привет, и, кстати, ты должен прибраться в своей гостиной хотя бы в этом году.       Несмотря на облегчение, что Веснушка не умирает с голода, потому что он – очень ужасный хозяин, Дженсену стало очень стыдно. Ему никогда не нравилось, когда к нему приходили гости. Позволено было только Мише и иногда Викки, если он заранее знал об этом и успевал убрать несколько пустых бутылок от бурбона. Так неловко, что она увидела это. Дженсен опустил взгляд в пол, пытаясь скрыть покрасневшее лицо от своего друга.       Дженсен вертел в руках стаканчик с кофе. Его руки тряслись, и он был полностью уверен, что это было не из-за посещения Викки его квартиры, а потому что у него начиналась ломка. Боже, ему срочно надо выпить. Часть его хотела просто попросить Мишу отвезти его домой, чтобы он смог пропустить несколько рюмок водки.       Другая часть знала, что у него были серьёзные проблемы по части алкоголя.       Конечно, это помогает ему заснуть. Конечно, это помогает ему вырубиться на некоторое время. Но он не может больше себя обманывать: это зависимость – его чёртовы руки тряслись, когда он опускал стаканчик с кофе. Алкоголь – самое простое решение его проблем, алкоголь помогал ему не только забывать о видениях, но и нормально функционировать.       – Ты в порядке? – спросил Миша, снова внимательно разглядывая Дженсена.       Дженсен не кивнул. Нет смысла лгать Мише. Он и не покачал головой, потому что не мог поделиться этим даже со своим лучшим другом. Он должен справиться с этим самостоятельно, поэтому просто спрятал своё лицо в руках, потирая ладонями зудящую кожу, уставшие глаза и потрескавшиеся губы.       Он чувствовал себя дерьмово. И по-прежнему хотел напиться. Даже пива было бы достаточно, просто… ему нужно выпить хоть что-то.       Кого он обманывает? Одним пивом он бы не ограничился.       Дженсен сделал рваный вдох и только тогда осознал, что опустил руки, и Миша сидел перед ним на корточках. Но не положил руку ему на плечо, чтобы Дженсен смог сосредоточиться. Он не давил на него.       – Ты же знаешь, что есть люди, готовые тебе помочь, нужно только попросить, да? – тихо спросил Миша.       – Будто кто-то мне бы смог помочь, – горько фыркнул Дженсен.       Миша наклонил голову набок, всё ещё не отрывая взгляда от Дженсена, хотя тот повернул свою голову в сторону и уставился в окно.       – Эй, пообещай мне кое-что, – снова спокойно начал Миша, никуда не спеша. И только поэтому Дженсен позволил ему продолжить предложение. – Скажи вслух, что ты спас сегодня этому человеку жизнь, ну, технически уже вчера, но это неважно. В любом случае, скажи, что ты спас этому парню жизнь. Разве это не стоит того, чтобы изменить свою жизнь? Чудеса случаются, ты же знаешь. И если ты не перестанешь верить, то начнёшь кормить червей намного раньше, чем бы ты сам этого хотел. Я хочу, чтобы ты это сказал. Это важно.       – Кто сказал, что я не хочу раньше? – не подумав, горько ответил Дженсен и только потом осознал, что действительно он сказал.       Рот Миши приоткрылся в неверии, но он ничего не сказал, и Дженсен увидел, как обеспокоенность погасла в его глазах, сменившись болью, печалью и жалостью. Миша не ответил, не проронил ни слова. Просто встал и крепко прижал к себе Дженсена – самый лучший выход из положения.       И Дженсен не мог отрицать, что это не подействовало на него успокаивающе. Его глаза пекли не только от усталости, но и от скопившихся в них слёз. После секундного колебания, он ответил на объятие, положил свои руки Мише на талию и прижал его к себе, словно ничего более важного и дорогого в его жизни не было. Слишком давно он не чувствовал на себе прикосновение другого человека, не чувствовал, что он кому-то по-настоящему дорог. Это было прекрасное чувство. Дженсен спрятал свою голову на плече у Миши.       – Умоляю тебя, не наделай глупостей, – прокашлялся Миша, и только тогда Дженсен понял, что у того мокрые щёки. Миша плакал от одной мысли, что Дженсен мог бы наложить на себя руки.       – Я стараюсь, Миш. Я стараюсь каждый грёбаный день, – сквозь зубы ответил Дженсен.       – Тогда никогда не переставай стараться, – сказал Миша. – Вот увидишь, что бы ни происходило, всё наладится, и ты поймёшь, что есть в жизни вещи, ради которых стоит жить. Просто подожди.       Миша и его обычное загадочное оптимистическое дерьмо. Дженсен даже смог выдавить из себя горькую улыбку.       Они были прерваны звонком телефона, находящегося на столе Миши.

***

      Несколько минут, что Дженсен просидел в стороне, слушая, как Миша разговаривал по телефону, показались ему вечностью. После первой фразы он сразу понял, что звонили по поводу парня из метро. И Миша просто делал свою работу, задавая вопросы, ответы на которые нужны полиции: нашли ли оружие, смогли ли они вычислить, как произошло нанесение раны, под каким углом, из какой позиции и так далее. А Дженсен сидел, затаив дыхание, и боролся с желанием вырвать телефонную трубку из рук Миши и задать единственный важный на этот момент вопрос: «Он выживет?».       – Да, понятно, – сказал Миша, кивая сам себе. – Я уже составил рапорт, спасибо, сэр.       Несколько секунд молчания, Миша снова кивнул:       – Я понимаю, – потом он перевёл взгляд на Дженсена и улыбнулся, а затем снова повернулся и уставился на свой стол, что-то напряжённо слушая.       – Гхм, можно личную просьбу? – продолжил Миша, по-видимому, как раз перед тем как собеседник повесил трубку. – Человек, который сообщил о преступлении, всё ещё со мной. Он очень обеспокоен, как вы можете догадываться, поэтому... Можно ли ему будет посетить жертву? – Да, точно. Как долго? – Хорошо, я скажу ему. Спасибо большое, доктор Миллиган. Спокойной ночи.       Миша вздохнул и положил телефонную трубку на место.       – И? – спросил Дженсен, наклонившийся вперёд на своём стуле.       Миша улыбнулся, и в первый раз за этот вечер Дженсен заметил, насколько тот, должно быть, устал. Тёмные круги обрамляли его глаза, но он, по крайней мере, улыбался:       – Они уверены, что он выживет.       И Дженсен просто закрыл свои глаза, спрятав лицо в ладонях. Облегчение окатило как приливная волна, ударяя его прямо в грудь, но он всё ещё не мог полностью прочувствовать его.       – Он находился в операционной несколько часов, но быстро идёт на поправку, и на данный момент состояние его стабильно. Он молод, поэтому доктора уверены, что его тело быстро исцелится. Рана не очень глубокая, нож задел десятое ребро и царапнул печень. Такие раны быстро заживают, но вот крови, ты не поверишь, всегда очень много. Поэтому он потерял много крови, и восстановление займёт какое-то время. Но на самом деле ему очень сильно повезло. Причина того, что у него такие высокие шансы на выживание, в том, что его нашли в течение нескольких минут после нападения. Вот.       – Ничего себе, – всё что смог сипло выдавить из себя Дженсен.       – Ты спас ему жизнь, – спокойно сказал Миша, ещё больше улыбаясь. – И, к твоему сведению, из-за анестезии он до сих пор не пришёл в себя, и доктора продержат его в интенсивной терапии до утра воскресенья. Но, знаешь, если у него всё будет хорошо, мы могли бы навестить его и в субботу.       Дженсен кивнул, всё ещё потрясённый произошедшим. Боже, ему надо выпить. Чтобы отметить – уговаривал он сам себя.       – Отвезёшь меня домой, Миша? У меня совсем нет настроения ехать на метро.       Миша проглотил смешок, прежде чем встать со своего стула и выйти из комнаты:       – Скажу Джимми, что мы едем домой.