Когда я умирал

      – Всё нормально? – спросил Миша, припарковавшись возле дома Дженсена.       – Конечно. Спокойной ночи, Миш, – устало улыбаясь, ответил Дженсен и, перед тем как выйти из машины, похлопал Мишу по плечу. На часах – полвторого ночи – время, когда Дженсен уже успевал хорошенько приложиться к бутылке.       Когда Дженсен открыл дверь в квартиру, Веснушка, как всегда, встретил его на пороге и начал тереться всем телом о ноги Дженсена, тем самым обращая на себя внимание хозяина. Дженсен нагнулся и взял кота на руки:       – Извини, что забыл о тебе, мелочь, – прошептал он, но, по-видимому, его уже успели простить – Веснушка свернулся в клубок и замурчал.       С Веснушкой, примостившимся на сгибе своего локтя, Дженсен побрёл к холодильнику.       Впервые за много лет он подумал о том, что бы он хотел выпить – даже не если, а что. И его выбор пал на бутылку вина: у него было что отметить сегодня.       Бутылка красного уже закончилась, а Дженсен всё ещё не успел распробовать его вкус… И очень хорошо вставила, сука.       Дженсен не был любителем вина, что было видно по тому, как он наткнулся на свою кровать в половине четвёртого утра. И чуть ли не раздавил лежащего сверху Веснушку.       Равнодушный к тому, что его едва не придавили до смерти, кот поднялся в поисках нового места для сна. В конце концов он выбрал себе место на небольшой подушке, находящейся рядом с бедром Дженсена. Тихонько Дженсен положил руку на спину кота и стал его медленно поглаживать.       Дженсен вытащил из своего носа несколько кошачьих шерстинок.       Он нервничал. Выпивка обычно успокаивала и доводила до полусонного состояния, но даже обычная доза не смогла заставить Дженсена этой ночью уснуть.       Дженсен даже не был уверен в том, что он должен был бы сказать парню при встрече с ним.       По правде говоря, Дженсен – не очень общительный человек. Ему лучше быть самому по себе, шутки и разговоры – это не про него. Если парень увидел его только потому, что на нём было такое же проклятие, как и на Дженсене, он, возможно, такой же нелюдимый и у него хватает своих проблем.       И пока Дженсен будет наслаждаться тем, что смог найти себе друга по несчастью, это, вероятно, никак не повлияет на его жизнь.       Как бы то ни было, всё, что он может сделать, – так просто позволить этому случиться. Посмотреть, что жизнь ему приготовила на этот раз.       Под прикроватной тумбочкой Дженсен нашёл бутылку виски. После нескольких глотков знакомого напитка он понял, что это была бутылка из его заначки. Виски, который он хранил в своём баре под замком, потому что бутылка стоила пятьдесят баксов. Ну, он же празднует, так? И неважно, как бутылка оказалась под его тумбочкой. Скорее всего, Дженсен притащил её сюда, когда был вусмерть пьяным несколько недель назад. В ту ночь он чуть ли не выблевал все свои внутренности, потому что, даже несмотря на привыкание к алкоголю в таких количествах, иногда он мог и переусердствовать.       Виски в его руках был слишком хорош и к тому же слишком дорог, чтобы им вот так вот упиваться. Дженсен поставил бутылку на пол, намереваясь отнести её в бар, когда немного протрезвеет. Одна его рука всё ещё свисала с кровати, а под второй свернулся Веснушка. Дженсен уставился на тень рядом со своим шкафом.       Из приоткрытого окна подул холодный осенний ветер и скользнул по его голому животу. Холодно, но не то чтобы совсем. Дженсен всё ещё пялился в пространство.       Он бы многое отдал, чтобы рядом с ним на месте Веснушки был другой человек.       Кто-то, на кого бы он мог положиться, кто-то, кто бы мог положиться на него. Но этого никогда не случится, Дженсен был уверен. Дело даже не в сексе или в эпической истории любви.       Просто Дженсену действительно не хватало настоящего человеческого прикосновения. Да, он хотел бы иметь бойфренда, но кому он нужен со всеми его проблемами? Точно. Дженсен вздохнул. И насупился ещё больше, пока спираль депрессивных мыслей не увела его в царство недолгого беспокойного сна.

***

      Первым делом Дженсен, плюхнувшись на пассажирское сидение полицейской машины Миши следующим утром, спросил: «Ну, какие новости?». Громко захлопнувшаяся дверь ещё раз напомнила Дженсену о том, что голова его раскалывалась от боли, и он молился, чтобы Адвил, который он принял, подействовал как можно быстрее. Его похмелье было сегодня необычайно сильным, в чем Дженсен винил бутылку вина.       Мише даже не нужно было переспрашивать, что сказал Дженсен:       – Ещё нет, но думаю, что новости будут, как только я доберусь до отделения, – широко зевнул Миша. – Мне жаль, Дженсен, но сегодня я не лучшая для тебя компания. Чертовски измотан.       – Угу, как я тебя понимаю, – пробормотал Дженсен, и всю оставшуюся поездку они провели в тишине.       Когда Миша остановился у здания издательства, в котором работал Дженсен, он устало улыбнулся:       – Как только я что-нибудь узнаю, сразу же дам тебе знать, ладно?       – Спасибо, – кивнул Дженсен. – Тогда увидимся после работы.       Миша кивнул в ответ и уехал.       День, каким бы он ни был ужасным, не был и наполовину так плох, как ожидал Дженсен. Как только его болеутоляющие начали действовать, он решил приступить к работе над редакторской колонкой, посвящённой поведению человека в метро. Кто бы мог подумать! Дженсен тратил слишком много времени, размышляя в последнее время о таких вещах.       Но и это не удерживало его от проверки телефона каждые десять минут в ожидании сообщения от Миши. Десять часов, а новостей никаких. Дженсен отправил короткое сообщение: «Ну?».       – Без изменений. Он всё ещё не пришёл в себя, но хорошо реагирует на терапию.       Дженсен сделал глубокий вдох и с облегчением выдохнул.       Через час он, покусывая в нетерпении губы, отправил Мише ещё одно сообщение.       «Без изменений», – последовал ответ, такой же, что он получил во время обеда, когда снова спросил у Миши.       Дженсен читал сообщение и одновременно с этим открывал дверь в кафешку, находящуюся напротив его офиса. Видение никогда ещё не было таким неожиданным.       Его взгляд был направлен на тротуар, на котором лежал худой подросток.       Он свернулся в клубок и руками прикрывал голову. Трое крупных мальчишек такого же возраста обступили его. Несколько раз сильно пнули беднягу ногами по бокам, по животу и даже по рукам, прикрывавшим его голову.       Дженсен слышал, как мальчик плакал и завывал от боли каждый раз, получая новый удар.       – Ну что, нравится, а, членосос? – спросил один из парней, но ответа так и не получил.       Самый высокий из них, скорее всего, предводитель банды, поднял руки вверх, чтобы остановить своих друзей. Потом присел на корточки и наклонился прямо к уху мальчика:       – Он спросил, нравится ли тебе, ты, чёртов пидор, – прорычал он. – Отвечай! – и сказав это, сильно ударил кулаком в неприкрытый живот мальчика.       Отлично, ещё одно преступление на почве ненависти, подумал Дженсен. Не то чтобы он каждый день видел, как издеваются над геями, но когда выпадало быть свидетелем такого, ему становилось еще больнее и неприятнее.       Мальчик только простонал, и сердце Дженсена сжалось в сочувствии. Бедный парнишка.       С внезапной ясностью Дженсен понял, что это было его первое видение с тех пор, как он был застигнут врасплох случившимся в метро. Дженсен оглянулся, потому что это было единственным, что он мог сделать. Как обычно, пошевелиться он не мог. Цвета были как всегда размыты, на рекламе на автобусной остановке в нескольких ярдах от него были изображены подростки в яркой одежде и с причёсками, которые явно были из восьмидесятых. Осознание того, что это всё же прошлое, успокоило Дженсена.       Мальчик на земле поднял взгляд вверх, потом его глаза скользнули по месту, с которого за ним наблюдал Дженсен. И его он не увидел.       Обычное видение.       Мальчик получил ещё один пинок в живот и закашлялся. Один из хулиганов воспользовался тем, что он открыл своё лицо, и ударил его прямо в подбородок. Дженсен слышал, как хрустнула его челюсть, и зубы болезненно ударились друг о друга. Парнишка снова поднял руки к лицу, сплевывая кровь на тротуар, – сильно прикусил свой язык, догадался Дженсен.       Видение закончилось на последнем, но самом болезненном ударе, что получил мальчик по шее, кости хрустнули под давлением ноги. Когда послышалась полицейская сирена, главарь выругался: «Блядь, копы!», – и хулиганы сорвались с места.       Дженсен никогда не узнает, нашли ли полицейские мальчишку. Никогда не узнает, выжил ли он.       Несколько раз моргнув тёплому полуденному солнцу, светившему ему прямо в глаза, Дженсен понял, что стоит прямо у входа в кафешку. Люди обходили его, кое-как протискиваясь в кафе и в грубой форме комментируя его странное поведение. Бог знает сколько времени он там простоял.       Такие видения всегда выводили его из равновесия, и Дженсен чувствовал себя не в своей тарелке, становясь в конец длинной очереди людей, пришедших сюда на обед.       В старшей школе над ним издевались точно так же, даже несмотря на то что он никогда не говорил о том, что был геем. Просто у него никогда не было девушки, он никогда не ухаживал ни за одной из них и не ходил на вечеринки. И девушку, которая набралась смелости и пригласила его на свидание, он отшил, после чего чувствовал себя препогано. Она поинтересовалась почему, но Дженсен так и не смог назвать ей хоть какую-нибудь внятную причину.       С тех пор один из «крутых парней» решил, что Дженсен, раз отшил саму Кейси Уильямс, был геем. Пока он не закончил школу и не поступил в колледж, жизнь его была сущим кошмаром. Дженсен намеренно выбрал самый дальний колледж, на который согласились его родители.       – Привет, что я могу вам предложить? – спросил его парень за стойкой, быстро вытащив Дженсена из своих размышлений.       Дженсен заказал обычный сэндвич с ветчиной и сыром и сел перекусить за угловым столиком.       Видение всё ещё его не отпускало. С одной стороны, хорошо было узнать, что видения вернулись в своё обычное русло, какими бы ужасными они ни были. Но после последнего остался особенно горький осадок. Дженсен попытался не думать о нём и сфокусировать своё внимание на сэндвиче.       Перед тем как пойти на работу, он отправил ещё одно сообщение Мише.       В этот раз Миша перезвонил, и Дженсен даже не удосужился с ним поздороваться.       – Боже, Дженсен, я бы тебе сразу позвонил, случись что! Блядь, уймись ты уже, – резко выговорил ему Миша.       – Хорошо, я просто… гхм. Извини, Миш.       – Ладно. Я работаю, ты же знаешь, – ответил ему друг более спокойным тоном.       – Увидимся позже.       – Угу, до встречи, – послушно попрощался Дженсен и проглотил вставший в горле ком.       С уколом вины Дженсен убрал телефон в карман. Он не хотел действовать Мише на нервы, просто… ему интересно, вот и всё.       Дженсен тяжело вздохнул. Ему нужно отвлечься, иначе он сойдёт с ума.       В конце концов Дженсен с головой погрузился в работу. Он так увлёкся последней статьёй, которую его коллега пытался впихнуть в его колонку, и спорил с ним по этому поводу, что чуть не получил сердечный удар, когда телефон завибрировал у него в кармане. А Дженсен совершенно забыл об этом.       Через десять минут, после того как его коллега выбежал из кабинета, Дженсен схватил телефон, намереваясь успокоиться после жаркой дискуссии и немного отдохнуть, – но с другой стороны, сообщение было от Миши:       – Он проснулся. Знаю, как его зовут. Тебя интересует его имя?       Большой палец Дженсена кружил над кнопкой «ответить». А интересует ли его это на самом деле?       Или хотел бы он встретиться с парнем, не зная, кто он такой? Положив телефон на стол, Дженсен потёр своё лицо обеими руками и вздохнул. Убрав руки, он оглядел город, ну, ту часть, что была видна из его офиса на двадцать девятом этаже.       Может, это было просто ребячество, или Дженсен снова почувствовал себя подростком, или он просто хотел, чтобы это осталось загадкой.       – Не говори мне. Но спасибо за информацию, новости хорошие.       – И он в очень хорошем состоянии. Похоже, доктора могли бы перевести его из интенсивной терапии раньше, чем ожидалось.       Дженсен затаил дыхание:       – Значит мы можем навестить его уже завтра?       – Если хочешь. И не забудь, что ты приглашён сегодня к нам на ужин.       Вероятно, так было бы лучше, настраивал себя Дженсен. Он хотел бы быть трезвым при встрече с загадочным парнем, и если он проведёт вечер у Миши, то, скорее всего, не напьётся. А вот оставшись дома, вряд ли он бы смог заставить себя лечь спать на трезвую голову.