Когда я умирал

      Ужин был вкусный и прошёл в непринуждённой обстановке, как всегда, когда Дженсен приходил в гости к Мише и Викки. Шутки между ним и Викки были искромётными, и Дженсен ещё раз вспомнил, почему ему так нравилось времяпрепровождение в их компании. Но это также заставило его ещё раз пожалеть о том, что в его жизни не хватало именно этого, но он решил не обращать внимание на чувство горечи, сосавшее у него под ложечкой.       После ужина они примостились на диване посмотреть фильм. Вся прелесть этой пары была в том, что они никогда, вообще никогда не заставляли Дженсена чувствовать себя третьим лишним, даже если он таковым и являлся, и Дженсен улыбнулся, когда Миша нежно подтолкнул его в спину при выходе из кухни.       – Пиво? – поинтересовался он, хотя это было больше похоже на утверждение, нежели на вопрос.       – Мне только воду, спасибо, – ответил Дженсен, и по его ощущениям, это было самым странным, что только могло вырваться из его рта в тот момент.       Миша, остановившись, повернулся и внимательно посмотрел на Дженсена:       – Угу, – сказал он с приподнятой бровью, но потом повернулся и пошёл к холодильнику.       И принёс Дженсену бутылку воды.       Разговор протекал спокойно, и никто не заикался о том, что должно было произойти в субботу. И все даже молчали о необычном безалкогольном напитке, который выбрал в этот вечер для себя Дженсен.       Около полуночи Викки подавила зевок:       – Ребят, думаю, что мне пора в постельку.       Она встала, поцеловала Мишу, обняла Дженсена, погладив его при этом по спине.       Когда Викки ушла, Дженсен и Миша некоторое время сидели в гостиной в полной тишине. Дженсен расположился на диване, выполненном в каком-то индийском стиле, перебирая в руках крышку от бутылки с водой, а Миша сидел со скрещенными ногами, закинув их на журнальный столик. Телевизор был выключен, только далёкие звуки проезжавших машин на улице нарушали их уединение. Было уютно. Так всегда было у Миши.       – Опять не сможешь заснуть, да? – тихо спросил Миша после нескольких минут молчания.       – Да, наверное, – фыркнул Дженсен. Как же ему заснуть без выпивки и снотворного?       Миша ничего не ответил, хотя знал, в чём причина бессонницы Дженсена. Ещё несколько минут в уютной тишине, и Миша, сделав глубокий вдох, поинтересовался:       – Как думаешь, почему он тебя увидел?       – Не знаю, – спокойно ответил Дженсен, глядя в пол. – Но я, конечно же, задавался этим вопросом. Возможно, на нём лежит такое же проклятие… как на мне.       Миша кивнул в рассеянности:       – Не пойми меня превратно, но если он такой же сварливый, как и ты, вы не сможете поладить.       – Кто сказал, что мы должны ладить? Я просто хочу с ним встретиться и узнать, почему он меня видел в видении. Вот и всё.       Миша пожал плечами:       – Знаешь, я понял, что именно ты говорил о своём видении. Что оно было особенным? Я тоже так думаю, у меня есть какое-то метафизическое ощущение по этому поводу.       – Перестань использовать слова, значение которых даже я не знаю. А я – редактор в «Нью-Йорк Таймс», – устало улыбнулся Дженсен и легонько толкнул Мишу в плечо.       – Тебе же нравится. И я знаю, что прочту слово «метафизический» по крайней мере один раз в твоей следующей статье.       – Отсоси, – ответил Дженсен и ещё раз толкнул Мишу в плечо.       – Не интересует, – не согласился с ним Миша.       Когда Дженсен поднял голову, их взгляды пересеклись на короткий момент, и с внезапной ясностью Дженсен увидел Мишу, своего лучшего друга. Инстинктивно, он подвинулся ближе и обхватил Мишу руками за его плечи, притягивая того ближе, обнимая настолько крепко, насколько можно было это сделать в его положении.       – Знаешь, ты самый лучший друг, который вообще может быть? – прошептал Дженсен.       – Знаю. И я весь твой, – прошептал в ответ Миша.       Дженсен улыбался, даже когда выпустил Мишу из своих объятий. Его рука всё ещё оставалась на плечах Миши, как и Мишина на его талии.       – С нетерпением ждёшь завтрашнего дня? – спросил Миша через несколько мгновений.       – Да, с преогромным нетерпением. Вообще-то я очень удивлён, что ещё не распсиховался по этому поводу.       – Хорошо, – ответил Миша. – Ну, ты больше не в старшей школе. Время тебе вырасти настало, юный падаван.       Дженсен рассмеялся. И неожиданно это успокоило напряжённость, которую он испытывал в ожидании завтрашнего дня. Потому что независимо от того, как бы сильно Дженсен ни настраивал себя не нервничать, на самом деле он нервничал. К его внутреннему облегчению, они провели остаток вечера как в старые добрые времена – вспоминая глупые школьные истории. И время очень быстро пролетело.       Без четверти четыре утра Миша уставился на Дженсена уставшим взглядом:       – Хочешь остаться на ночь?       – Не планировал ехать на метро в такое позднее время, – лениво улыбнулся Дженсен.       – Ладно, чувствуй себя как дома, – пробормотал Миша, перед тем как положить голову Дженсену на плечо.       – Хорошо, – тихо ответил Дженсен и удобнее устроился на диване.       Миша, ярый приверженец охраны природы, дома, конечно же, имел автоматический датчик движения, подключённый к выключателю света. И через пять минут свет в гостиной перестал быть таким ярким, заставив глаза Дженсена слипаться.       В конце концов они оба так и заснули на диване: Миша на плече Дженсена, а голова Дженсена соприкасалась с головой Миши. Оба уже негромко похрапывали, когда через час заглянула в гостиную Викки, чтобы их проверить.       Она улыбнулась и набросила на них двоих одеяло.       Дженсен даже не шелохнулся.       А следующим утром он проснулся от аромата свежесваренного кофе, витающего в воздухе, звука жарящихся на сковородке яиц и бекона, а также от Миши, который тоже начал просыпаться. Дженсен вдруг понял, что он сто лет не спал так хорошо, предварительно не напившись.       И даже затёкшая шея стоила того.

***

      Утром Дженсен вернулся домой принять душ и собраться с мыслями, но ко времени, когда они добрались до больницы, он превратился в ходячий комок нервов. Снова.       – Ни о чём не думай, Дженсен. Просто войди в палату. Я подожду тебя здесь, – подбадривал его Миша, аккуратно подталкивая того к двери в больничную палату.       – Почему ты не хочешь пойти со мной, – чуть ли не умолял Дженсен, сдвинув на переносице брови.       – Не вижу никаких причин идти вместе с тобой. Ты сможешь, давай, – только кинул головой Миша.       Дженсен всё ещё сомневался, а Миша, пробормотав: «О боже», – сделал несколько шагов к двери и постучал. У Дженсена было несколько секунд, чтобы бросить на Мишу испепеляющий взгляд, пока из-за двери не раздался глубокий и очень мужской, хотя и слабый голос: «Войдите».       Дженсен сделал глубокий вдох. Его руки тряслись, и он не был уверен в том, было ли это симптомом отмены алкоголя или в тем, что он был в нескольких секундах, чтобы броситься прочь из больницы.       Миша сделал шаг назад. Чёрт бы его побрал. Предатель.