Когда я умирал

      В воскресенье Дженсен, вооружившись упаковками «M&M's», он не знал, какие точно любит Джаред, поэтому купил по пачке разного вкуса, отправился в госпиталь. Голова все еще болела, и солнцезащитные очки не спасали от ослепляющего солнца.       Наверное, не стоило вчера вечером столько пить. Но опять же, он был так воодушевлен встречей с Джаредом, что нужно было опуститься с небес на землю. И все было прекрасно, вот честно. До этого утра, пока он не проснулся с головной болью. Только после половины выпитого кофейника и приготовленных тостов его желудок перестал совершать кульбиты, что значило, что можно наконец-то выйти из дома.       Дженсен снова с нетерпением ждал встречи с Джаредом.       К Мише на выходные приехали родственники, так что, к сожалению, Дженсену снова пришлось воспользоваться метро, чтобы доехать до больницы. И его это практически не пугало так, как раньше. И все потому, что сегодня было раннее воскресное утро, светило солнце и он ехал повидаться с Джаредом.       Дженсен бы осмелился сказать, что он был в очень хорошем настроении, будь прокляты похмелье и метро. Хорошо, что вряд ли произойдет что-то из ряда вон выходящее, а плохо, что Дженсену придется ехать стоя и держаться за поручень.       От гудения в затылке и последующего за этим видения не помогли ни концентрация на людях, ни размышления об их жизни, ни даже мысли о Джареде.       «Поезд метро покидает станцию и въезжает в тоннель. Пассажиры держатся друг за друга, потому что час пик и их в вагоне так много, как селедок в бочке. Некоторым повезло хоть как-нибудь дотянуться до поручня, а вот у большинства так и не получилось.       Так что Дженсена не удивляет, как между рюкзаком какого-то парня и спиной пожилой дамы начинает протискиваться чья-то рука. Дженсен следит взглядом по руке и замечает патлатого подростка, с осторожностью оглядывающегося по сторонам, старающегося оставаться незамеченным. Он засовывает свою руку в открытую сумочку женщины, стоящей рядом с парнем с рюкзаком, и шарит в ней, стараясь не дергать ее сильно, подстраивая каждое свое движение под поворот или тряску вагона. В конце концов он нащупывает кошелек, и в тот момент, когда воришка пытается вытащить его из сумки, поезд начинает тормозить, приближаясь к следующей станции. Люди невольно ищут поручень, чтобы не свалиться, и парень с силой тянет кошелек, — этого оказывается достаточно, чтобы женщина почувствовала, как натягивается ремешок сумочки, и обернулась.       — Эй! Ты что это делаешь? — громко восклицает она, а все люди вокруг оборачиваются на воришку.       Она хватает его за руку, которая находится все еще внутри ее сумки.       По-видимому, у нее тоже хорошо развиты рефлексы, потому что она моментально вцепляется в его руку, выхватывает кошелек и снова кладет его в сумку.       — Задержите его! Я позвоню в полицию! — громко кричит женщина.       В этот момент двери вагона открываются, и подросток, выскользнув из рук парня с рюкзаком, который пытается его схватить, исчезает в толпе на станции прежде, чем кто-то может его остановить».       Дженсен моргнул, чтобы вынырнуть из дымки от исчезающего видения.       Ну, это было какое-то бессмысленное видение. И, возможно, наименее жестокое по сравнению с остальными.       Самое не жестокое.       Точно.       Приходя в себя, Дженсен скользнул взглядом по карте Нью–йоркского метрополитена над дверями вагона. Через несколько секунд приглушенный женский голос объявил через колонки название следующей станции, и Дженсен с облегчением понял, что ему осталось проехать еще одну станцию.       К счастью, оставшийся до больницы путь, прошел без каких-либо происшествий, и в одиннадцать часов утра Дженсен уже стучал в дверь палаты Джареда.       — Войдите!       С улыбкой на губах Дженсен переступил порог палаты и увидел Джареда, сидевшего на кровати.       — Привет, чувак, — ослепительно яркая улыбка встретила Дженсена.       — И тебе привет, — ответил Дженсен, ставя сумку на свободный стул и вешая куртку на вешалку рядом с дверью.       — Я тебя с нетерпением ждал, — сказал Джаред. Он крутил в руках пульт от телевизора, но ничего интересного так и не нашел. Заставка CNN мелькала на маленьком экране.       — Прости, что оставил тебя скучать здесь одного, — Дженсен подошел к кровати и положил на нее сумку. — Я тут подумал, что в качестве извинения ты мог бы принять вот это.       Джаред потянулся за сумкой и положил ее себе на колени. Ему было достаточно одного короткого взгляда, чтобы понять, что находилось внутри.       — Чувак, — просиял Джаред. — Спасибо тебе! — улыбаясь, поблагодарил он.       — Не за что, — улыбнулся в ответ Дженсен, прежде чем повернуться за стулом.       Пока Дженсен устраивался на стуле, Джаред уже копался в пакете «M&M’s» с арахисом и засунул полную пригоршню себе в рот.       — Бог ты мой. Ты мой спаситель, Дженсен, — с полным ртом проговорил Джаред.       А Дженсен на него просто смотрел и улыбался.       — Многократный, — добавил Джаред и подмигнул.       С мягкой улыбкой на губах Дженсен прочистил горло.       — Ну, как ты?       — Врачи говорят, что рана заживает хорошо. Мне больше не надо пить столько обезболивающих. И если повезет, то с завтрашнего дня мне разрешат вставать с кровати, — прожевав и проглотив конфеты, ответил Джаред.       — Супер! Рад слышать, — улыбаясь и наблюдая за тем, как Джаред хрустит еще одной пригоршней конфет, прокомментировал Дженсен. Джаред, кажется, был на седьмом небе от «M&M's», как маленький ребенок радовался сладостям. А Дженсен не мог от него оторвать взгляд. Это настолько отличалось от всего того, что он обычно испытывал, и теплота мягким пледом укутала его сердце.       Счастье, радость. Что-то вроде того.       — Гхм, вчера ты так быстро ушел, что я не успел спросить, чем ты зарабатываешь на жизнь? — Джаред перевел свой любопытный взгляд со своей упаковки с конфетами на Дженсена.       — Вообще-то я журналист и главный редактор в «Нью-Йорк Таймс», — просто ответил Дженсен.       — Ого, вау! Круто, — с широко распахнутыми глазами вымолвил Джаред.       — А ты?       — Писатель. Хотя в последнее время я практически не пишу, — с горечью в голосе откликнулся Джаред.       — То есть?       — Ну, после окончания Техасского университета я опубликовал свой первый роман, который… не пользовался успехом, но на некоторых Интернет-ресурсах было несколько небольших комментариев. Мой редактор постоянно твердила, что раз я взялся за такой жанр, то нужно продолжать в том же духе, что у меня потенциал и все такое. Я ответил, что уже начал работать над вторым романом, но если честно, я не написал ни слова в последние несколько месяцев. Абсолютный писательский ступор. После того как рассказал об этом своему другу Чаду, который живет здесь, в Нью-Йорке, он сказал, что я должен сменить обстановку. Вот я и приехал сюда на пару недель, чтобы навестить его. Возможно, это бы помогло, — фыркнул Джаред. — Ну да, а как же. Я пробыл здесь только неделю, и все, чего я добился, так это получил ножом под ребра и оказался в больнице.       — Так… Что ты пишешь? Какие романы? — поинтересовался Дженсен.       — В основном ужасы: кровь да расчлененка.       — Почему? — Дженсен приподнял брови. Такого дерьма предостаточно в его жизни, но прикоснуться к книге ужасов он никогда бы не смог.       — Людям нравится, — пожал плечами Джаред, а потом улыбнулся. — Да и мне самому нравится писать такое. Проблема в том, что очень тяжело придумать сюжет.       И это, как ни парадоксально, заставило Дженсена рассмеяться.       — Что? — спросил Джаред, глядя на Дженсена так, будто он его обидел. — Почему ты смеешься?       — Просто… мои видения, помнишь? Я говорил, что всегда вижу прошлое, так? Я вижу исключительно только кровь и кишки, о которых ты любишь писать.       — Прям настоящие убийства и все такое? — нахмурился Джаред, его улыбка померкла.       — Именно. Убийства, изнасилования и самоубийства. Каждый божий день.       — Ох, — откашлялся Джаред и сделал глоток воды. — Это просто отстой. Чувак, я не… я не знаю, что и сказать. Как ты с этим справляешься?       Было что-то такое в его голосе и в том, как он посматривал обеспокоенным взглядом на Дженсена, что заставило того по-другому посмотреть на Джареда. Потому что это отличало его от всех других людей на планете, — Джаред понимал его. У Джареда тоже бывали видения, и он понимал, с чем именно Дженсену приходилось сталкиваться.       Дженсен проглотил комок в горле, внезапно захлебываясь эмоциями.       — Дженсен? — Джаред протянул руку и потряс того за плечо.       — Все в порядке, в порядке, — ответил Дженсен. — Я просто только что понял, что… Забудь, — он потряс головой, избавляясь от нахлынувших чувств. Джаред был всего лишь парнем, которого он только вчера встретил, пусть и думал он по-другому.       — Расскажи мне, пожалуйста, — настаивал Джаред, пережевывая очередную горсть конфет.       Дженсен грустно улыбнулся. Ну и хер с вами!       — Я только что понял, что ты практически единственный человек, который понимает, насколько это все дерьмово.       Джаред наклонил голову набок, внимательно слушая Дженсена. Через секунду он уже тепло улыбался.       И как раз в тот момент, когда Дженсен расплылся в ответной улыбке, Джаред замер с наполовину вытянутой за конфетами рукой. Он смотрел прямо на Дженсена, глядя сквозь него, все еще с широкой улыбкой на губах. Сначала Дженсен был готов запаниковать и позвать медсестру, но через пару секунд он понял, что случилось.       У Джареда было видение.       И если кто и должен был все понять и паниковать, так это он сам.       Чтобы проверить, насколько интенсивно было видение, Дженсен вытянул руку и взял пару эмэндэмок себе, касаясь при этом руки Джареда. Тот даже не вздрогнул.       Дженсен внимательно следил за ним. Сине-зеленые глаза ни разу не моргнули. Дженсен успел заметить морщинки вокруг глаз, обычно появляющиеся у людей, которые часто смеются. Взгляд спустился ниже, на нос Джареда, потом прошелся по изгибу губ и ямочкам на щеках.       Дженсену вроде как захотелось его поцеловать. Может, все-таки наклониться еще ближе?       И в тот момент, когда он словил себя на этой мысли, Джаред глубоко вздохнул и уставился на Дженсена.       — Ох, — хрипло выдавил из себя Джаред, заметив, насколько близко к нему находился Дженсен.       — Ты здесь? — поинтересовался Дженсен, быстро отстраняясь от Джареда.       — Ага, здесь…       — Ну, и что ты видел? — спросил Дженсен, закидывая конфеты себе в рот.       Джаред фыркнул:       — Как эту упаковку сжигают в мусоросжигателе. Орешки по сравнению с твоими видениями, — рассматривая цветастую упаковку, Джаред нахмурился: — В буквальном смысле.       Дженсену ничего не оставалось, как прыснуть со смеху. Джаред присоединился к нему через пару мгновений. Смех перешел в настоящий ржач. Тем не менее не прошло и двух минут после смеха, как Джаред, взглянув на упаковку от «M&Ms», снова начал хихикать.       — Иногда я веду себя как ребенок. Прости, — улыбаясь своей фирменной улыбкой, проговорил Джаред. От этой мегаваттной улыбки у Дженсена, если бы он не сидел, подогнулись бы колени.       — Все нормально, — честно ответил Дженсен. У него было чувство, что жизнерадостность Джареда оказывает на него положительное влияние.       Время пролетело незаметно: они смеялись над историями из жизни Джареда и над дурацкими видениями. На самом деле, Дженсен не помнил, когда в последний раз он так много смеялся.       В перерывах между шутками пряталась какая-то смутная серьезность. Дженсен видел ее на лице Джареда. Это нормально. Это часть любого общения. Пусть Дженсен и не сомневался в веселом характере Джареда, но он замечал изменения. Вокруг его глаз и рта собирались морщинки, но не от смеха, как обычно это бывало, от чего-то другого. Джаред был напряжен.       А вот теперь настало время Дженсену паниковать. Джареду было страшно в его нормальной, насколько Дженсен понял из разговора, жизни, никогда ничего плохого не происходило.       А вот теперь, всего лишь несколько дней назад, на него напали в метро с ножом. Конечно же он был испуган.       Дженсен все еще размышлял над этим, невидящим взглядом уставившись в пространство перед собой куда-то позади Джареда, когда тот показал на часы на стене:       — Не хочу быть грубым, просто так предупреждаю: Чад появится здесь с минуты на минуту, у него сегодня выходной.       — Ясно. Тогда мне лучше уйти, — Дженсен понимающе кивнул, поднимаясь со стула.       — Нет-нет! Я не это имел в виду, — выпалил Джаред, подняв одну руку перед собой.       — Я понял, — пожал плечами Дженсен и робко улыбнулся. — Просто… Он твой лучший друг. Не хочу навязываться.       Джаред опять закинул в рот эмэндэмки.       — Ты и не навязываешься, просто… если сам хочешь, то все нормально. Вероятно, рано или поздно ты с ним познакомишься. И это… когда ты завтра освободишься с работы, а?       — Скорее всего, около шести. Оставаться на работе дольше я не собираюсь. Почему ты спрашиваешь?       — Я тут подумал, что если мне с завтрашнего дня разрешат ходить, я бы хотел спуститься во двор. Ну, ты понимаешь. И мне не помешала бы компания.       — К счастью для тебя, я умею хорошо составлять компанию, — улыбнулся Дженсен и принял предложение.       — Ну да, — усмехнулся Джаред.       От того, как это сказал Джаред, по позвоночнику Дженсена пробежала дрожь. Так нежно прозвучала эта фраза. Надеяться ему никто не запрещал.       Дженсен даже не знал, гей ли Джаред.       Как же он попал.