Когда я умирал

      Черт, если бы его кто-нибудь сейчас увидел: играющим с заряженным револьвером, раздумывающим использовать его только один раз против самого могущественного врага, с которым он когда-либо сталкивался , – с самим собой – над ним, вероятнее всего, попросту бы посмеялись.       Ведь у него было всё, о чём простой человек мог только мечтать. Степень по журналистике с таким хорошим портфолио, что Нью-Йорк Таймс наняла его сразу после окончания колледжа. Дженсен – главный редактор местных новостей, иногда пишущий обзорные статьи, известный своими точным высказываниями и беспощадной аргументацией. Вскоре после его повышения с должности репортера до главного редактора Дженсен смог купить себе квартиру.       Пистолет каждый вечер ждал его с работы в столе, ждал, чтобы Дженсен взял его в руки и, возможно, засунул глубоко себе в рот и нажал на курок.       Дженсен защёлкнул барабан, заряженный шестью смертельными пулями.       И затем взвёл курок.       Мягкое низкое мяуканье заставило его моргнуть и прийти в себя. Прикосновение мягкой шерсти к его ноге, и маленькая лапа зацепилась когтями о его голень. Словно он тыкал своей лапой в Дженсена, спрашивая, какого хрена он тут делает.       Дженсен выдохнул и опустил пистолет, аккуратно опустив курок на место. Положив револьвер обратно и задвинув ящик, Дженсен взял на руки кота.       – Привет, приятель, – тихо сказал он, заметив, как его голос сел на втором слове.       Тёмно-зелёные глаза невинно уставились на него, шершавый язык облизал крошечные острые зубы. Дженсен погладил кота, нежно проведя рукой от головы до хвоста.       Он сбился со счёта, сколько раз Веснушка, как и сейчас, не давал ему привести в исполнение план по своему самоубийству.       Дженсен позволил коту свернуться калачиком на своих коленях и продолжил гладить мягкую белую шерсть.       Веснушка замурчал от удовольствия и начал перебирать передними лапами по джинсам Дженсена.       По правде говоря, если бы не его пушистый друг, он давно был бы уже мёртв.       Миша дал коту имя и подарил его Дженсену девять лет назад, вскоре после того как они познакомились. Он, наверное, уже догадывался ещё тогда, даже если о видениях и узнал через несколько месяцев после знакомства.       Дженсен сделал ещё один большой глоток из бутылки, поставив её на своё бедро вместо стола. Алкоголь обжигал горло уже намного меньше, и Дженсен почувствовал тепло, распространяющееся у него внутри. Но он не был голоден. Он никогда не был голоден.       Вчера Дженсен стал свидетелем того, как женщина лет двадцати пяти спрыгнула с моста, потому что муж бросил её. Всё то время её младшая сестра стояла по другую сторону перил и кричала, слёзно умоляя не делать этого. Уверяла, что она была ещё молода и вся жизнь у неё была впереди. Девушка повернула голову в сторону своей сестры, прошептала «прости» и сделала шаг вперёд, падая в тёмные холодные воды Ист-Ривер. Видение Дженсена ещё длилось, и он наблюдал, как девушка тяжело ударилась головой об опору моста, слышал треск костей и видел, как кровь алыми каплями забрызгала всё вокруг до того, как река поглотила её.       Ещё несколько глотков Джека.       И как он должен жить? Почему он стал обладателем такого бесполезного ужасного дара?       За что? И почему именно он? Дженсен перестал искать ответы на эти вопросы много лет назад.       Жизнь – та ещё сука. И этим всё сказано. Жизнь жестока и болезненна. А люди… люди ещё хуже. После двадцати лет наблюдений за тем, как люди убивают, грабят, насилуют друг друга, Дженсен потерял веру в человечество.       Он испытывал к людям отвращение. Он ни с кем не хотел иметь ничего общего.       Часы на его руке показывали, что уже перевалило за час ночи. Бутылка в руках Дженсена была практически пуста, Веснушка всё ещё мурчал на его коленях.       Разум Дженсена пустился в размышления о том, что если бы. Что если бы он вырос нормальным подростком? Конечно, он всё равно был бы чудилой в старшей школе, с которым никто не разговаривал. Но, по крайней мере, у него была бы сейчас жизнь. Счастливая жизнь. Может, даже был бы и парень.       Несколько попыток Дженсена построить отношения эффектно провалились. Он всегда пытался держаться на расстоянии, чтобы не подвести человека, который ему нравился. У него никогда не было настоящих отношений, что не означало, что Дженсен не прилагал усилий, чтобы эти отношения построить, – он был просто очень осторожен, скрывая тёмную сторону своей жизни от партнёра.       Довольно часто потенциальные парни обвиняли его в том, что он им не доверял, и каждые несостоявшиеся отношения заканчивались криками, ссорами и расставаниями.       Дженсен также никогда не осмеливался сознаться в том, насколько ему душевно плохо, никому… кроме Миши, вот, но опять же, Миша самостоятельно узнал о многих вещах. Все остальные просто рано или поздно интересовались, почему Дженсен не ездит на метро, почему не посещает торговые центры или вжимается в своё кресло в кинотеатре и на минуту выпадает из реальности, не реагируя на слова или прикосновения к своему плечу. Нескольких это выводило из себя, и они оставили его сразу же в покое, пока другие, двое или трое, давили на него, призывая сознаться, в чём дело. С самыми наилучшими намерениями, конечно же.       И все они хотели ему помочь.       Но Дженсен никогда не был ни храбрым, ни достаточно глупым, чтобы поведать им истинную причину такого своего поведения.       Рассказать им об ужасах, с которыми он лицом к лицу сталкивался каждый день.       Что бы они могли сказать?       – О, боже, это ужасно, бедняга?.. – Дженсен выдавил из себя горький смешок. Ага, потому что это так сильно помогает.       И не было никакого способа, которым бы психоаналитик смог бы ему помочь. Лекарствами, может быть? Точно. Потому что он ещё не закидывался снотворным и болеутоляющим как другие люди – «Скиттлс».       Кошмары всё так же не оставляли его в покое, но пока им не удалось стать такими же реалистичными, как его видения. Но и они сводили его с ума. Дженсен просыпался каждую ночь, несмотря на то, что в два раза превышал норму рекомендуемого снотворного, в поту, задыхаясь, пытаясь избавиться от неприятного чувства тяжести в своей груди, словно тонна кирпичей пыталась раздавить его грудную клетку.       Иногда это заканчивалось панической атакой.       Дженсен прочитал об этом несколько книг, как только осознал, что стало причиной этих атак, и после этого смог себя успокаивать, но обычно на это уходило не меньше часа, и к тому времени, как он с лёгкостью мог дышать, наступало утро.       Он тащил свою задницу на работу и писал депрессивные колонки о людях и о том, насколько мир ужасен и развращён, или о том, что там ещё у него было на уме. И по какой-то причине читателям это нравилось, благодаря чему спрос на его статьи постоянно рос.       Это было единственной причиной, по которой Дженсен всё ещё занимал своё место, и ему повезло, потому что, по-видимому, он был очень талантлив. А вот и ещё одна причина: если бы не его работа, он бы сдался много лет назад. По крайней мере Дженсен заставлял себя каждый день ходить на работу, где он мог надевать на себя маску и играть роль сварливого главного редактора своего отдела. Подчинённые уважали Дженсена за его профессионализм.       Возможно, внешне он мог бы быть тем человеком, каким они его видели.       Но внутри он чувствовал себя куском дерьма.       Обычно Дженсен пил по вечерам, когда оставался один. Ему не нравилось, что люди видели, как он употребляет алкоголь. Обычно это становилось причиной неудобных расспросов.       Его бутылка опустела.       Дженсен порылся в куче хлама под своим рабочим столом, потому что был уверен, что где-то там по-прежнему должна была быть бутылка водки, и нашёл её через несколько секунд.       Веснушка неодобрительно мяукнул и прижался головой к животу Дженсена.       Веснушка, работа и его семья заставляли Дженсена не сдаваться. Но его семья была далеко, практически на другом конце страны. А сейчас у него был только один Веснушка. И его родители… для которых он не хотел бы стать разочарованием.       Когда Дженсен признался им в том, что он гей, они долгое время старались к этому привыкнуть, но в конце концов смирились с тем фактом, что от младшего сына они никогда не дождутся внуков. Даже их частые вопросы о его личной жизни, о возможном парне, закончились после того, как Дженсен один раз грубо на них огрызнулся. Но его родители – это всё же его родители. Он всё же семейный человек, даже если никогда и не обзаведётся своей собственной семьёй. Дженсен никогда бы не смог сделать родителям больно. Они бы страшно расстроились, если бы он покончил с собой. Но, боже, как же он хотел это сделать. Он просто хотел, чтобы это всё закончилось. Всё это.       И если его жизнь была такова, и таковой останется, тогда не было никакой необходимости перекладывать свои проблемы ещё на чьи-то плечи. Дженсен сможет сделать это один, ему никто не нужен, уверял себя он.       Вне рабочего времени он предпочитал общение сводить к минимуму. Он лучше выпьет здесь, у себя дома, чем пойдёт в какой-нибудь бар, где будет выглядеть как среднестатистический алкоголик, который ничего не добился в жизни в целом и в общении в частности.       И до тех пор пока Дженсен дома, никто не заметит, что иногда он на несколько минут выпадает из реальности.       Хотя это случалось не так часто, не в этой квартире. Дженсен купил квартиру сразу же, как только в здании произвели полный капитальный ремонт. В его квартире практически ничего не произошло. Дженсен проверил, кто жил в этой квартире до него: последние сорок лет в ней жила одинокая старая леди. Он прошёлся по всей квартире и никаких неприятных видений не увидел. Видения чаще всего случались в первые посещения. Но Дженсен уже знал, что все инциденты, которые он видел в своих видениях, никогда не происходили до 1978 года, года, в который он родился.       Мебель и все без исключения остальные вещи были совершенно новыми. Дженсен купил их сам, убедился, прикоснувшись к ним и проверив, случилось ли что-то с ними плохое. Самое худшее, что он увидел, так это рабочего, порезавшего большой палец при упаковке картонной коробки.       И причиной кошмаров явно было не это.       Натянув на себя улыбку, Дженсен пил водку большими глотками прямо из бутылки. Он знал, что его мысли снова кружатся вокруг одного и того же, знал, что это никогда ни к чему не приводило, только лишь к ещё большей жалости к себе. Решение – это слово, которое больше не входило в состав его словарного запаса.       В данный момент его решением было напиться, бездумно просидеть до первых лучей солнца в интернете и ранним утром дотащить свою задницу до кровати. Как бы то ни было, Дженсен всегда просыпался задолго до того, как срабатывал его будильник.       Дженсен перестал рассеянно гладить Веснушку и поднял руку, кот мяукнул в знак протеста. Все, что Дженсен намеревался сделать, однако, было всего лишь нажать на кнопку включения своего ноутбука, после этого его рука снова вернулась к поглаживанию кота, который продолжил мурчать. Его вес на коленях Дженсена был приятным, а тепло его тела ощущалось сквозь джинсы Дженсена.       Кто бы позаботился о несчастном коте, если бы он застрелился?       Миша, вероятно, забрал бы его себе, но… Да, Миша тоже бы расстроился, случись это.       Вообще-то Миша – ещё один человек, из-за которого он до сих пор не сдался.       Дженсен открыл браузер и начал лениво прокручивать новостные сайты, проверил свой электронный ящик, сделал много чего и в то же время ничего. Нормальные парни его возраста смотрели бы порно, но у Дженсена не было ничего похожего на возбуждение уже многие годы. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз дрочил, даже если это по времени было намного позже его последнего секса.       Какое-то время он пытался. Всякий раз, когда Дженсен был достаточно взбешён, он выходил из дома, цеплял какого-то парня в гей-баре, приводил к себе домой и после грубого безликого траха выставлял рано утром из своей квартиры. Если секс был хорошим, Дженсен даже вызывал ему такси. Вот так. Практически краткое содержание его личной жизни за последние десять лет.       Дженсен чувствовал себя жалким неудачником. И все только из-за его проклятия.       Когда он взглянул на часы в следующий раз, было уже два часа ночи. Дженсен вздохнул с облегчением. По крайней мере половина ночи уже прошла. Веснушка заснул на его коленях час назад, не проснувшись, даже когда Дженсен поставил пустую бутылку из-под водки на пол. Решив, что он все-таки попытается заснуть, Дженсен осторожно поднял кота с колен и перенёс в свою постель.       Коту нравилось спать на простынях, и Веснушка только приоткрыл глаз, когда Дженсен положил его на постель. Свернулся калачиком и снова заснул.