Когда я умирал

      А для Дженсена все было не так просто. Еще раз вздохнув, он расстегнул пуговицу на джинсах, и когда они соскользнули вниз, просто через них перешагнул. В голове приятно гудело, наличие алкоголя в его венах заставляло все вокруг немного кружиться. После короткой остановки в ванной, чтобы отлить и выпить несколько снотворных таблеток, которые должны были составить компанию водке и Джеку, Дженсен надел на себя пижамные штаны и улегся под одеяло. Все равно он не скоро еще заснет. А так как спать ему хотелось, то час помаяться без сна он был не против.       Его мозг все еще работал, минуты медленно тянулись, но Дженсен этого не замечал. Беспокойство натягивало каждую мышцу его тела, причиняло физическую боль. Он сделал несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться, и задремал.       Ему снилась женщина на мосте и её сестра, рыдающая по другую сторону перил.       После этого было размытое пятно, но сон оставался всё ещё живым и тревожным.       Два часа спустя Дженсен подскочил и сел, хватая ртом воздух, пот капал с его лба. Грудь была словно чем-то сдавлена, и ему стало страшно и тревожно. Появление тревоги должно было шокировать Дженсена, но он давно привык к этому, поэтому просто заставил себя делать глубокие вдохи. И это помогло, по крайней мере немного.       Он снова лёг, переводя дух, и в таком положении решил дождаться сигнала будильника. Зная, что он не сможет снова заснуть, Дженсен уставился в потолок.       Его жизнь была бессмысленной. Полностью и совершенно бессмысленной. Просто наказание какое-то, а не жизнь.       И, несмотря на то, какой бы она ни была несправедливой и тяжёлой, Дженсен не мог больше плакать: он давно эмоционально перегорел и находился в постоянном ступоре.       Этап со слезами уже закончился. Когда Дженсену было лет двадцать пять, он в течение нескольких лет изводил себя плачем, чтобы заснуть как маленький ребёнок, отчаянно надеясь на то, что видения и их отголоски, остававшиеся в его голове, исчезли, и он просто мог бы поспать…       Но сейчас, в возрасте тридцати четырёх лет, он знал, что это всё было бессмысленно.       В пять часов утра Дженсен практически был счастлив, что наконец-то может встать. До звонка будильника оставался ещё час, но он использовал это время, чтобы переодеться в спортивные штаны и старую потёртую футболку для пробежки вокруг квартала. Пробежка всегда помогала привести мысли в порядок.       Его завтрак, как обычно, состоял из болеутоляющих, которые он принимал от головной боли, вызванной похмельем, запитых растворёнными в стакане воды двумя таблетками Алка Зельцер. Быстро приняв душ, Дженсен оделся и на кухне выпил свою первую чашку кофе. Как только он сел за кухонный стол, то увидел, что на его телефон пришло сообщение. От Миши. «Заеду за тобой в 8?», – говорилось в нём.       Взглянув на часы, Дженсен понял, что сообщение отправили всего пять минут назад. Он быстро набрал короткое «Конечно», перед тем как сделать ещё один глоток кофе.       Дженсен перелил в термос оставшийся кофе и взял его с собой на улицу. Ждать на улице вряд ли было хорошей идеей, но до того как начнётся час пик, это было не так страшно. С усталым вздохом Дженсен прислонился к фонарю напротив подъезда своего дома.       Когда красный побитый пикап проехал мимо, Дженсен почувствовал гудение в своём затылке, говорящее о том, что он вот-вот окунётся в видение. Дженсен едва успел ухватиться рукой за фонарь, чтобы не упасть.       Маленький мальчик в синей футболке с Суперменом на ней и джинсах играл на тротуаре.       Дженсен уже мог догадаться о том, что будет дальше, ведь видения с детьми всегда были самыми страшными. Этому мальчику едва ли исполнилось три года. В его руках был красный мяч, который отскочил от тротуара и оказался на дороге. Что-то напевая и бормоча себе под нос, он был полностью занят только ему одному известной игрой.       Мяч задел пачку сигарет, валяющуюся на тротуаре, и откатился в сторону, на проезжую часть.       Малыш рванул за ним так быстро, что его мать, идущая на несколько шагов позади, успела только крикнуть «Майки! Нет!» до того, как стало слишком поздно.       Красный пикап, блестящий и новый, промчался мимо и сбил насмерть маленького ребёнка левой стороной капота. Столкновение было настолько сильным, что Майки перелетел через дорогу, оставляя кровавый след на тротуаре, и ударился головой об угол бордюра. Крошечный череп разлетелся на кусочки, кровь и мозги оказались разбрызганы по всему тротуару, и Дженсен мог только наблюдать, как мать мальчика подбежала к нему и залилась слезами. Неконтролируемые рыдания сотрясали её тело. Дженсен тоже чувствовал себя потрясённым, симпатия к несчастной женщине, только что потерявшей своего сына, болезненно сжимала его сердце. Молодая жизнь, не успев начаться, закончилась. Этот мальчик никогда не увидит своего будущего, никогда не пойдёт в колледж, никогда не встретит мужчину или женщину и никогда не создаст семью…       К счастью, картинка начала тускнеть и превратилась обратно в реальность. Когда Дженсен моргнул и увидел, что перед ним стоял Миша.       – Дженсен? – тихо сказал он, тряся его за плечо. – Ты со мной?       – Да, – прохрипел Дженсен.       – Что такого ужасного произошло в этот раз? – спросил Миша.       Дженсен только прижал руку к своему рту в отвращении. Он чувствовал тошноту и знал, что лекарства тут не помогут, – вряд ли это было реакцией его организма на алкоголь.       – Я видел, как трёхлетнего малыша сбила машина, и как его мозги разлетелись по тротуару. Этого достаточно? – ответил он жёстче, чем собирался.       Брови Миши сошлись вместе, он внимательно посмотрел на Дженсена:       – Если я не ошибаюсь, парень, который переехал мальчика в этом месте в… в девяносто третьем году, что ли. Приблизительно в то время… Парень был арестован и получил несколько лет в тюрьме за наезд. Если это тебе как-то поможет, – рука сжала плечо сильнее. Этот жест помог Дженсену полностью вынырнуть из видения. Потеряться в такого рода видениях очень легко.       – Спасибо, что заехал за мной, – сказал Дженсен, вместо того чтобы вдаваться в детали. По правде говоря, он испытывал облегчение каждый раз, когда Миша подвозил его на работу или с работы домой, потому что это означало, что ему не нужно будет ехать на метро.       – Без проблем, – кивнул Миша. – Мне не хочется тебя обламывать, но сегодня я буду работать допоздна и не смогу подбросить тебя домой…       Дженсен проглотил комок в горле. Он сможет это сделать. Он точно сможет.       – Хорошо, – взял себя в руки Дженсен. Сказав это, он тяжело опустился на пассажирское сидение полицейской машины, от потрясения его всё ещё подташнивало.       – Эй, хочешь заглянуть к нам в пятницу на ужин? – спросил Миша, криво улыбнувшись ему.       – Да, конечно, – пожал плечами Дженсен. Отказаться от такого Мишиного предложения было просто невозможно. Миша знал его лучше, чем кто-либо, и если бы не он, то Дженсен бы проводил свои вечера в одиночестве и в плохом настроении. Миша – единственный человек, который мог вытащить Дженсена из квартиры и вместе со своей любимой женой составить ему компанию. Дженсен не знал, была ли в курсе его видений Викки, но он доверял ей, как доверял Мише.       Были случаи, когда он полностью отказывался делать и шага из своего дома, и это всё заканчивалось появлением Мишей на пороге его квартиры с пиццей и пивом в руках, который никогда ни о чём не расспрашивал. Поэтому если Миша пригласил Дженсена на ужин, то ему лучше согласиться и прийти в гости.       По правде говоря, Миша, без сомнения, был его лучшим и единственным другом.       Когда Миша остановился на красный свет светофора, Дженсен перевёл взгляд в сторону и в боковом зеркале уловил, что Миша наблюдал за ним. Его брови были нахмурены, большие голубые глаза внимательно смотрели на него с таким сочувствием, что Дженсен знал уже без слов, что Миша его понимал. Его лучший друг был, кроме всего прочего, офицером нью-йоркской полиции. И вещи, с которыми сталкиваются нью-йоркские полицейские, очень похожи на те, что Дженсен видит каждый день. Как-то так.       Миша понимал, и эта мысль заставила губы Дженсена дрогнуть в улыбке.       Когда Коллинз наконец-то заметил, что происходит, то легонько стукнул Дженсена по плечу:       – Всё в порядке.       – Надолго ли? – поинтересовался Дженсен с горечью в голосе.       Миша не ответил.       День был таким же ужасным, как и любой другой. По крайней мере у Дженсена на работе видений не было.       Тем не менее, это не уберегло его от головной боли.       Он должен был ехать на метро. Отлично, просто отлично.       Как только поезд подъехал к станции, Дженсен сделал несколько дыхательных упражнений, чтобы не сойти в вагоне с ума. Когда двери открылись, Дженсен ждал в первом ряду и направился к сидению сразу же, как только из вагона вышли люди. У сидений было одно очень важное преимущество: тебе не нужно прикасаться к поручню или ручке, чтобы не упасть. Любой поручень, о который могли удариться головой. Любая ручка, за которую кто-то держался, в то время пока вор обчищал карманы. Действительно, практически всё в метро может стать причиной самых ужасных видений.       Дженсен занял своё место ни к чему не прикасаясь и облегчённо выдохнул. Подняв бумажный стаканчик с кофе со своего бедра, он сделал большой глоток вкусного чёрного кофе и закрыл глаза, наслаждаясь жжением в горле.       Люди начали заполнять вагон, отец со своей маленькой дочерью сели справа от Дженсена, молодая девушка, не отрываясь от набирания сообщения на своём телефоне, – слева. Парень лет двадцати стоял в нескольких шагах, держась одной рукой за поручень, а в другой сжимая ручку пластикового пакета с едой на вынос.       Дженсен развил в себе привычку наблюдать за людьми. Во-первых, потому что он ожидал самого худшего, ожидал, что что-то плохое случится в любую секунду. Во-вторых, потому что он видел столько всего, случившегося с людьми, поэтому ему всегда было интересно, какую историю они могли бы ему поведать.       Дженсен был уверен, что вторая причина была своего рода причудой его профессии. И его даром.       Например, девушка рядом с ним, вероятно, только поступила в колледж и ехала сейчас на свидание. Она была хорошо одета, не так, как одеваются на собеседование на работу, но так, чтобы выглядеть аппетитно и сексуально. И она писала сообщение своему парню о том, что уже в дороге.       Тем не менее, когда Дженсен посмотрел на неё снова уголком глаза, то увидел, что она не улыбалась. И это не вписывалось в его теорию. Сейчас только пять часов вечера, и Дженсену повезло уйти сегодня с работы пораньше. Но по горьким морщинкам вокруг её рта, которые Дженсен заметил только сейчас, он подумал, что свидание прошло не так, как она хотела. Может, парень не оправдал её ожиданий. И она сейчас писала сообщение своей лучшей подруге, в котором рассказывала, насколько она разочарована и расстроена. Дженсен быстро отвёл взгляд.       Посреди свободной площадки перед дверями стоял парень, одной рукой держась за поручень, а второй прижимая к себе сумку-почтальон. Он был очень высок, возможно, даже выше, чем Дженсен, и у него были длинные каштановые волосы. Дженсен не смог разглядеть лицо парня со своего места.       Может быть, парень ехал с работы домой к своей семье, не расставаясь с ноутбуком, потому что он был одним из тех трудоголиков, которые работают над проектом до поздней ночи, уложив детей спать. И пусть люди с сумками-почтальонами, в которых, скорее всего, были ноутбуки, часто встречались в нью-йоркском метро, брать с собой в метро сумку с ноутбуком всё равно было рискованным. Потенциальный вор видел такую сумку и сразу же понимал, что в ней, возможно, было что-то ценное и стоило того, чтобы совершить преступление в общественном месте.       Маленькая девочка рядом с Дженсеном не переставая болтала со своим папой, и Дженсен переключил на неё своё внимание. Судя по всему, сегодня они были в зоопарке, поэтому тут особо не о чем было догадываться. Она ворковала с мягкой игрушкой, бегемотом с непропорционально огромной головой.       Кое-что в отношении человека к своей дочери заставило Дженсена дважды подумать.       Отцовская улыбка была широкой, по-настоящему счастливой, но его брови плотно сомкнулись над переносицей.       Он выглядел немного грустно, слушая, как его дочка весело щебетала. Будто он не видел или не слышал её так часто.       – Спасибо, папочка, – сказала она, обняв своего отца одной рукой за шею.       – На здоровье, принцесса, – ответил он тихо, крепко прижимая её к себе. Дженсен наконец-то увидел его лицо и всё понял. Очевидно, он был разведён, его дочка жила с матерью. Он не видел её часто, и когда они встречались, он старался сделать для неё всё. Отвести в зоопарк, например, и купить для неё мягкую игрушку, которую она так сильно хотела.       Он уделял ей всё своё внимание, которое не позволял себе выказывать, когда мать ребенка находилась рядом, ведь она постоянно говорила дочери, что её отец – самовлюблённый ублюдок. Или что-то в этом роде.       Даже за лицами отца и дочери, возвращающихся из зоопарка домой на метро, скрывалась печальная история.       Дженсен вздохнул и окинул взглядом толпу, чтобы посмотреть, сможет ли он «прочитать» ещё кого-нибудь.       Мысли о похожих вещах помогали Дженсену сконцентрироваться на чём-то ещё помимо своих видений. Этот ловкий трюк помогал ему справляться с многочисленными поездками в метро, пусть даже в большинстве случаев его размышления и заходили в тупик.       Вдруг поезд резко остановился посередине туннеля, раскидывая пассажиров по сторонам, заставляя их хвататься за ближайшие поручни или ручки.       Инстинктивно Дженсен схватился за подлокотник своего сидения и не почувствовал того предупреждающего гудения, появляющегося каждый раз перед тем, как начиналось видение.       Это был поезд метро. Конечно же, это был поезд метро. Он был практически пуст, как всегда бывало в видениях Дженсена. В долю секунды видение стало удивительно чётким, и Дженсен увидел его.       Парень лежал на полу, а трое мужчин с натянутыми капюшонами столпились вокруг него. Его глаза смотрели на них с изумлением, губы были приоткрыты, и он хватал ртом воздух так часто, как только мог. Дженсен взглянул внимательно на парня, он был практически уверен, что тому было около двадцати девяти или тридцати лет. Первое, что Дженсен заметил после его лица, – раскосые глаза, точёные черты лица, полные губы, морщинки вокруг глаз и рот, из которого капала кровь. Парень плотно прижал правую ладонь ко рту, отчаянно пытаясь остановить кровотечение. Его большие руки все были в крови.       Один из трёх грабителей поднял его сумку-почтальон, которая упала на пол рядом с практически бессознательным мужчиной.       – Видишь, что бывает, если не отдать то, что нам надо, – издевался он. Второй грабитель ещё раз взмахнул в воздухе ножом-бабочкой, и Дженсен задержал дыхание, ожидая, что преступник перережет бедному парню горло.       Отлично. Он стал свидетелем ещё одного убийства.       Вместо этого грабитель вытер лезвие ножа о чистую футболку парня. Дженсен едва успел сосредоточиться на чём-то ещё кроме человека на полу.       Поезд начал замедлять ход, приближаясь к следующей станции.       И тогда произошло то, что никогда с Дженсеном за все тридцать четыре года его жизни не происходило.       Человек в луже алой крови на полу повернул свою голову и посмотрел прямо на него.       Видел его и смотрел ему прямо в глаза, хотя Дженсен даже не был там. Закашлялся и попросил:       – Пожалуйста, помогите мне. Позвоните в 911. П-прошу, сэр!       А Дженсен просто на него смотрел, не в состоянии двигаться, как и в любом другом видении. Но он хотел дотянуться до парня, хотел ему помочь, хотел его поднять и сказать, что всё будет хорошо. Это желание было настолько сильным, намного сильнее, чем в любом другом его видении за последние годы. Он хотел закричать, хотел позвать на помощь, позвать хоть кого-нибудь, чтобы помочь этому несчастному парню. Это разрывало его на части, вырывалось из груди, вышибало дух из его лёгких, его сердце колотилось с такой скоростью, что готово было выпрыгнуть из его груди.       Но он был беспомощен, не мог ничего сделать.       – С кем, чёрт возьми, он разговаривает? – спросил один из грабителей.       – Никто тебе здесь не поможет, приятель, – сказал грабитель с сумкой и пнул лежащего на полу парня, подтверждая свои слова.       Парень сморщился от боли, но не издал ни звука. Это причинило Дженсену практически столько же боли, сколько осознание того, что он ничем не может помочь раненому незнакомцу. Он не мог пошевелиться. Как всегда.       Поезд остановился на станции, трое парней выпрыгнули из вагона и побежали изо всей мочи прочь. Дженсен даже не смог разглядеть их лиц.       Обычно на таком моменте его видения заканчивались.       Но в этот раз парень на полу всё ещё пристально на него смотрел, прижав обе руки к кровоточащей ране на боку.       – Почему вы мне не помогаете? Пожалуйста… – прошептал он с отчаянием и болью, отразившимися на его лице. Брови сошлись над переносицей, когда парень попытался подавить очередной болезненный стон.       Дженсен хотел закричать, спросить его имя, хотел спросить, где он находится. Но он не мог пошевелиться, и почему-то ни в одном из его видений он не ощущал себя так паршиво. Поезд больше не двигался и полностью опустел. В нём был только человек, истекающий кровью у ног Дженсена. И сколько бы Дженсен ни оглядывался вокруг, он не смог никого найти, даже платформа была пуста. Когда он опустил взгляд, парень смотрел в потолок, едва дыша. Его ключи выпали из сумки и лежали рядом с головой.       Поезд снова резко затормозил, и Дженсена выкинуло обратно в реальность.       Он моргнул от яркого света неоновой лампы напротив, пытаясь вспомнить то, что сейчас произошло. И первый раз в своей жизни Дженсену хотелось узнать больше о ситуации, свидетелем которой он стал.       Что-то в этом видении было не так. Не только то, что в первый раз его реально мог кто-то видеть. Должно было быть что-то ещё.       Энергия пульсировала по венам Дженсена, заставляя сердце биться быстрее, и головная боль была надолго забыта.       Он не знал этого парня, не знал его имени и не знал, где он живет. Он не знал, ранили его вчера или в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Но он знал, что обязан что-то сделать.       Он найдёт этого человека.       Кто он и почему, чёрт побери, мог видеть Дженсена?