Последнее желание

Пойманный в магическую ловушку, гений исполняет три желания, а потом возвращается в своё измерение. Стоит ли говорить о том, что гении хитры и мстительны и вовсе не жаждут исполнять желания. А.С. «Последнее желание»

Локи - Ghoul y badraigh mal an cuach! * - Я наследник трона Асгарда, Бог Огня! – Возвестил о себе Локи и сделал шаг вперёд, в новый мир, словно прорезая окружающую его реальность. – Падите ниц, смертные. Разные случались недоразумения при неожиданных телепортациях. Уж лучше расставить сразу всё и всех по местам. Однако в тёмном помещении – не то камере, не то пещере – находился лишь один человек, который и произнёс вышеозначенную фразу, очевидно приветствие. Локи прищурился, вглядываясь в темноту. А человек ли? - Альв? Альв смотрел на асгардца удивлённым, настороженным... глазом. Другой глаз прикрывала повязка. Локи доставило удовольствие наблюдать, как альв удивленно хлопал ресницами, не в силах сказать что-то ещё. - Я попал в Альвхейм? Отвечай, альв! - Обычно произносят «эльф», amadan, но правильно - Aen Seidhe, Народ Гор, - голос был не из приятных. – И я не знаю, о каком Эльфхейме ты говоришь. Локи нахмурил брови. Взгляд альва ему тоже не нравился, как и голос – не было в нём трепета перед божеством. - Как называется этот мир? Ты знаешь координаты? Несколько мгновений асгардец наблюдал за «работой мысли», явно читавшейся на выразительной физиономии альва. Потом зелёные глаза бога злобно сузились, нервно дёрнулись уголки рта. - Что я ожидал от альва? – прошипел Локи. Ему уже порядком надоела эта бесполезная болтовня. – От пещерного альва. - Ты, верно, foile mannas**, Dh'oine? Какая прихоть судьбы дала Силу мартышке? Мартышке, у которой неладно с головой. Лицо асгардца исказилось, он вскинул руку, собираясь одним мановением отправить наглеца в небытие. И... и ничего... Проклятие, лишившее его магии! Проклятый мир, в котором он не ощущал и малейшего потока Силы! - Я – Бог Огня! Кажется, это прозвучало отчаянно и беспомощно? Альв торжествующе выпрямился, скрестив руки на груди, надменно вскинув голову. - Тогда разведи костёр, «бог». Холодно, Bloede arse. - С плохо скрытой язвительностью в тоне заявил он. Потеряв голову от гнева, асгардец сгрёб альва за рубаху и, легко оторвав от пола пещеры, от души долбанул о каменистую стену. Раз, другой, третий... Пусть он потерял магическую Силу, но и без неё он троих таких ногами свяжет... Судя по растерянному выражению лица альва, никто раньше так с ним не поступал. Удивительно, какие же слабые создания эти альвы. Изнеженные, самолюбивые существа... - Отпусти, - прорычал он, тщетно пытаясь оторвать от себя руки Локи, - Bloede dh’oine, не смей так со мной обраща-а-ац! Зубы альва клацнули, подошвы сапог стукнули о камни, когда Локи действительно его отпустил. «Что-то я перенервничал, на альвов бросаюсь, - усмехнулся про себя асгардец, - неразумно вот так сразу крушить всё вокруг. Не время показывать характер и качать права. Я ничего не знаю о мире, куда попал. Надо сначала войти в доверие к ... аборигену. Расспросить, а уж потом...» Локи старательно расправил воротник рубахи очумевшего, привалившегося к стене альва. Стряхнул паутину с его волос и плеча. Усмехнулся. Злой огонёк, разгоравшийся в зелёном глазу, говорил красноречивее слов. «А ведь мы внешне чем-то похожи». Только у этого альва от прежнего, наверняка красивого облика, остались лишь длинные тёмные ресницы, да прямой нос с точёными крыльями ноздрей. И, конечно, глаз. Не глаз, а глазище. Такой бы бесподобно смотрелся на женском лице. Не то чтобы Локи не любил альвов. Не уважал. Это точнее. Технически отсталая раса, не пошедшая в военном деле дальше изобретения лука. Стихийной магией никого нынче не удивишь. Зато самомнения не занимать «дивному народу». *** Локи нервно, нетерпеливо мерял шагами пространство пещеры. Необходимо было срочно убираться из этого примитивного, скучного мира. Если сейчас его найдёт брат... Ему конец. Но лучше уж Тор, чем Один. «Потерпеть, набраться сил...» Откуда вообще приходят такие мысли? Бог решительно направился к выходу. Снаружи стояла темень, лишь изредка прорезаемая сполохами молний. На фоне мгновенных вспышек видны были огромные водяные валы, с мерным грохотом катящиеся к берегу... Безысходность. Вернувшись в пещеру, Локи увидел, что альв свернулся прямо на жёстком камне и, кажется, задремал. Словно ни холод, ни сырость не касались его. - Эй, альв! Молчание. Больше всего на свете Локи ненавидел, когда его игнорировали. Ночь выдалась безумно холодной. Зубы Бога Огня выбивали отчётливую дробь, в животе урчало от голода. Проклятое тело, лишившись магической силы, требовало тепла и пищи. - Ложись рядом, «бог», - негромко произнёс альв, - будет теплее. Я не могу уснуть, когда у тебя так стучат зубы. Сохранить тепло было важнее, чем гордость. Локи привалился спиной к спине альва. Ещё одно унижение? Что же... Никто никогда не узнает об этом. Но за это тоже кое-кто заплатит. Его остановили в сантиметре от цели, его безупречный мир рассыпался облаком пыли... «Тор-Сиф-Один... все-эти-сволочи-заплатят-мне-за-предательство-за-то-что-так-холодно-что-мне-пришлось... – как молитву твердил асгардец. И снова: - Тор-Сиф-Один-я-не-прощу... Придет-день-когда-все вы-волей-неволей-склонитесь-передо-мной-и -тогда...» Что будет "и-тогда" Локи не успел придумать, ибо пришла другая мысль: - Надеюсь, у тебя, альв, нет блох? - Надейся. Иорвет Сон Иорвета был по-звериному лёгок и чуток. Эльф просыпался от малейшего шороха. Холод, донимающий большую часть ночи, немного отступил. Впрочем, те, кто не мог приспособиться к холоду и сырости, обычно не выживали. Рядом завозился пригревшийся сумасшедший, поминая во сне какого-то Тора. Первым побуждением эльфа было брезгливо отстраниться, но он лишь нагло потянул на себя чародеев плащ. Сохранить тепло было важнее, чем гордость. Никто никогда не узнает об этом... Когда Иорвет снова проснулся, в его памяти ещё звучал грохот волн и свист ветра. Но стояла невероятная тишина. Выбравшись из пещеры, он увидел, что море спокойно, сквозь туманную дымку пробивалось солнце. Эльф стянул мокрые сапоги и полез вверх по утёсу. Камень был мокрым и скользким, но он не боялся сорваться. Мальчишкой, в Синих горах, он часто лазил на отвесные скалы. Да и позже, «на спор». Судьба опять улыбнулась ему. Достигнув вершины, он увидел, что островок, на который он попал, был невелик и абсолютно бесплоден. Но другой его берег был более пологим. А недалеко от берега покачивался на волнах рыбацкий баркас. От пещеры вёл лишь один путь – извилистая, едва заметная тропинка. Сперва она поднималась в гору, затем змеилась по угрюмому отвесному ущелью и, наконец, спускалась в прибрежную долину. Идти было тяжело. Путь иногда становился так узок, что от скалы до пропасти оставалось не более шага. Снова пошёл дождь. Ноги скользили по мелким камешкам осыпи, а в бездне ущелья ревела и бурлила, исходя белой пеной, река. Низкие тучи, промозглый холод. Ранняя осень не располагала к прогулкам по скалам... Иорвет иногда оглядывался. Надо было приласкать чародея камешком по голове, пока он безмятежно спал и видел сны. А сапоги, плащ и странный доспех пришлись бы кстати... и впору. Впрочем, чародей и сейчас может в любой миг свалиться и сломать шею. Это несложно. Он не походил на человека, привыкшего к горам, но упорно и довольно ловко следовал за эльфом. Он казался странным, этот тип, а ещё от него исходило ощущение опасности. Что-то в нём определенно настораживало. И это «что-то» не имело отношения ни к невиданным доспехам, ни к удивительной силе. Словно какая-то мысль упрямо билась о застенки сознания Иорвета. А своим предчувствиям он привык доверять. Вот всю дорогу Иорвет и пытался хоть как-то объяснить себе, почему он терпит рядом этого «бога». И кроме любопытства – самой распространённой «слабости» Aen Seidhe, - он ничем обосновать этого не мог. *** Команда баркаса, высадившись на берег, развела костёр, от которого тянуло чем-то съедобным. Иорвет невольно сглотнул слюну. - Ты будешь молчать, «бог». С Dh’oine поговорю я. Я умею. Люди, сидящие у костра могли быть кем угодно – рыбаками, торговцами, контрабандистами – всё одно, выглядели они отъявленными головорезами. В этом Иорвет никак не мог усомниться. Достаточно он пообщался с подобными Dh’oine. Они безнаказанно убивают, жгут, насилуют и грабят до тех пор, пока им из брюха не выпустят кишки или не обовьёт шею верёвка. - Мир вам, люди добрые... - эльф даже развёл руки, чтобы показать, что безоружен. А вдруг он ошибся? - Кого я вижу! – радостно, словно брата родного встретил, воскликнул красномордый и встрёпанный мужик. – Благородный сидх! Сегодня день какой особенный, парни? А это чё за чучело с ним? Не нильф случаем? - В Новиграде за остроухих дают десять крон серебром, - высказался человек с грязной рыжей шевелюрой. - Неплохо. А с чучелом чё делать будем? – вопросил красномордый, видно главарь. Предложений было много, но разнообразием они не отличались. - Прирезать его... - Трахни его, как нильф мать твою трахал. Ему понравится. – Предложил моряк со сломанным носом. У костра довольно заржали. Такая забава их привлекала. Наверняка они плохо учили арифметику, но знали: пятеро против двоих – самое то. Иорвет невольно покосился на сумасшедшего чародея. Тот нимало не смутился и на высказывания бандитов обратил внимания не больше, чем на ветер, шумевший в прибрежных скалах. Непонятно было, что mannas собирался делать, но держался с таким достоинством, что сам Эмгыр не осмелился бы обратиться к нему без дела. Едва главарь, вытягивая корд из ножен, сделал шаг в их сторону, эльф сделал шаг ему навстречу. - Ну, коли так, - усмехнулся красномордый, - ельфа убить – дело богоугодное. Вся зараза от ельфов, а опосля смерти превращаются они в упырей-кровососов. Насылают на людей болячки и мор. А ты ещё и считать не умеешь, ушастый? Иорвет ничего не ответил, просто начал свой отчёт, уйдя от первого неумелого удара тяжёлым неуклюжим кордом. - Четверо. Иорвету повезло, потому что главарь оказался не слишком умелым бойцом. Всё же два века войны дают больше практики, чем несколько лет грабежей и разбоев. Эльф подхватил меч упавшего. И очень скоро наступил момент, когда он сказал: - Один. Последний моряк тоже не задержался на этом свете – сталь пронзила ему горло. Иорвет резко обернулся к «богу», так и простоявшему всё время схватки в сторонке, а сейчас... аплодировавшему. - Тебя это не касалось, Dh'oine!? - Хорошо служи мне, альв. – На губах чародея расцвела ехидная усмешка, словно чужие свары его забавляли, словно он находил в них какое-то извращённое удовольствие. – И я найду способ отблагодарить тебя. Иорвет лишь презрительно скривил губы, хотя очень хотелось указать место, в котором он видел такие благодарности. Под тем же насмешливым взглядом он выпотрошил походные мешки убитых, с одного трупа стянул почти новые высокие ботинки подходящего размера, с другого – добрую замшевую куртку зелёного цвета, осмотрел оружие. Добыча оказалась скудной. - Посмотри, может быть у людишек что-нибудь съестное найдётся. – Подал голос чародей. От костра и обеда после короткой схватки остались только затоптанные головёшки. - Могу подбить чайку или ворона, - предложил Иорвет. И добавил: - Есть вполне можно, но на вкус – дерьмо. Локи Ветер был попутным, баркас быстро скользил по волне. Локи озирал окрестности, испытывая острое чувство дежавю. Кричали кружащие над водой чайки. Прибой, которому помогал ветер, с грохотом разбивал о скалистый берег холодные волны. Кипела вода в узких фьордах, из расщелин меж скалами взметались белые султаны пены. Словно домой попал. А, может, послать Асгард к псам и прибрать к рукам этот новый мирок? Мир, в котором можно творить всё, что угодно. Как там говорил древний мидгардец? Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. В любом случае, возвращаться в лоно семьи он не торопился. - Альв! – окликнул Локи своего спутника. – Каким богам здесь поклоняются? Какие храмы есть поблизости? Отвечай. - Ищешь Место Силы, foile mannas? Не удивляйся, я же вижу, как тебя трясёт. Как в delirium tremens.*** - Отвечай. - Локи одарил его уничтожающим взглядом, от которого у любого другого давно дрожали бы колени, но этот альв лишь посмотрел на асгардца, как на ненормального. Надо было сразу поставить наглеца на место. Локи с большим трудом сдерживал гнев. - На острове Хиндарсфьялл есть храм богини-матери, Модрон Фрейи. - Ещё? Альв равнодушно пожал плечами. - Я не интересуюсь человеческими божками. - Архипелаг невелик, - заговорил он спустя некоторое время, - с верхних террас Каэр Трольда можно увидеть все острова. Фьорд заслонил баркас от ветра, парус захлопал. - Держи руль крепче, «бог». Смотри, прямо по курсу – Ан Скеллиг, а за ним остров, вершина которого скрыта облаками – Спикероога, рядом – Хиндарсфьялл. Ундвик и Фаро отсюда не видно. - Отвези меня на Хиндарсфьялл, альв. - Вон та нависшая над водой скала, - продолжил «экскурсию» альв, - это страж Хеймдалль. Местная легенда гласит, что когда наступит Tedd Deireadh, Час Конца, Час Белого Хлада и Волчьей Пурги, Хеймдалль встанет на Радужном мосту против призраков из страны Морхёгг. А приплывут они на драккаре Нагльфар, построенном из ногтей трупов. Жуткая была фантазия у какого-то Dh’oine. Ты не поверишь, здесь всё ещё обрезают ногти покойникам, чтобы они не достались демонам. - Отчего же не поверю? – Угрюмо буркнул Бог Обмана. Он был слишком подавлен, прокручивая в голове аналогии и выводы, которые уже не казались абсурдными. *** Храм был очень стар. Он сильно оброс мхом, плющом и кустарником. А на крыше даже выросли небольшие деревца. К входу вела длинная каменная лестница. Такая же древняя. Молчаливые жрицы, занимающиеся своими делами, не обратили на Локи внимания. Он прошёл меж ними, невидим и неслышим, как дух. Внутри храм освещался лишь столбами света, падающими из высоких окон. Над алтарём возвышалась статуя женщины в свободных одеждах. Голова опущена, лицо скрыто покрывалом, руки сложены на груди... Фригг, единственная, кого Бог Обмана любил во всех девяти мирах. Она прощала ему всё, что угодно. Хотя, быть может, Локи еще просто не переступил невидимую черту её терпения? Статую окутало тёплое золотое свечение. Миг. И вот перед Локи уже стоит женщина. - Мама? – невольно вырвалось у асгардца, но он тут же поправился: - Фригг? - Я давно тебя жду. Где ты был? – тёплые руки обвили шею Локи, погладили по голове, взлохматили волосы. Женщина привстала на цыпочки и, заставив его склонить голову, коснулась губами лба. Локи хотел отстраниться, не смог. На языке вертелись злые, обидные слова, да там и остались. - Сейчас я вынужден перемещаться как обычный, никчемный человечишка. Dh’oine, как здесь говорят. Что произошло!? Где моя Сила, Фригг? Я не понимаю. - Так было надо. – Виновато улыбнувшись, Фригг взяла его за руку. – Иначе отец и брат нашли бы тебя. Один... он разгневан. - Тор мне не брат, а Один не отец. – Локи вырвал руку. – А ты... Постой, так это ты? Я так и знал! – На лице Локи появилась улыбка, обычно предшествовавшая его самым гнусным делам и самым жестоким словам. - Это из-за тебя я застрял в этом захолустье, в этом Отцом забытом мире! Это ты забрала мою Силу! Так ты мне помогаешь, «мама»? Такова твоя любовь? Фригг лишь качала головой, слабо улыбаясь. - Вытащи меня отсюда! – потребовал Локи. – Немедленно! - Это невозможно. Я не могла скрыть тебя сама. Я обратилась к Той-Чьё-Имя-Не-Произносят. У неё больше власти в этом мире. Теперь ты укрыт так, что тебя не отыщет даже взор Хеймдалля. Но всему есть цена, за всё надо платить. Ты сам уйдёшь из этого мира и вновь обретёшь Силу когда выполнишь три желания своего «проводника», того кто помог тебе войти в мир. ________________________________________________________ Ghoul y badraigh mal an cuach* – непереводимая игра слов foile mannas** - безумный маг delirium tremens.*** (лат.) – белая горячка