Глава № 10. Чудовище, стерегущее башню
5 мая 2018 г., 11:00
А наш дирижабль уходит вдаль.
Туда, где за горизонтом открыты новые миры,
Туда, где навеки вместе жили бы мы.
Мелодичный голос Элли Белл, чарующей певицы из Андронталла, согревал слушателям сердца, кружил голову и дарил всплеск вдохновения — если верить рекламным брошюрам, конечно. Для Хейда её голос стал предвестником беды: он чувствовал тёплую кровь на руках и верёвку, сдавливающую шею, слышал леденящий душу рёв водопроводных труб и хрип умирающей девушки.
Хейд рывком откинул одеяла. Его взгляд был прикован к единственной точке в комнате — к стоящему на подоконнике радио. Как заговорённый, он поднялся с лежака и шагнул к окну. Не замечал ни холода, ни ноющей боли в ранах.
— Ох, ты очнулся! Как спалось?
Радио ударилось о подоконник с такой силой, что на дереве осталась вмятина. Певичка не затыкалась — всё мурлыкала о своих дирижаблях, будто издеваясь. Хейд не выдержал: схватил устройство и швырнул его в окно. Зажмурился и с силой потёр лицо, растревожив царапины от когтей Первого. Сознание медленно, по кусочкам, собиралось воедино.
— Хеди. Хе-еди. Открой глаза.
Последний кошмар начинался с таких же слов. Граница между сном и явью дрогнула, стала зыбкой, ненадёжной. Хейд резко обернулся, его взгляд упал на айрхе в чёрном сюрко поверх гамбезона. Он покачивался в кресле, держа в одной руке кривоклювого грача, а в другой — пинцет с кусочком курицы. Птица и её хозяин с тревогой смотрели на Хейда, и явно старались понять, что с ним не так.
Мгновение понадобилось, чтобы опознать брата. И ещё одно — чтобы осознать, что Хейд натворил. Отличное начало: только встретил Айру, как принялся уничтожать его скудное имущество.
— Я достану тебе новое, — прохрипел он виновато.
Айра фыркнул и махнул рукой, особо расстроенным он не выглядел.
— Радио неплохо скрашивало моё одиночество, но я прощу тебя, если составишь мне компанию вместо него, — с улыбкой сказал он и кивнул в сторону очага. — Как насчёт каши? Я тут сварил немного.
Предложение заманчивое, однако первым делом Хейд потянулся за часами. Когда он почувствовал знакомый холод серебра, на сердце тут же стало спокойнее.
— Я что, проспал больше суток? — Хейд не поверил стрелкам, хотя прекрасно знал, что старый механизм его стараниями работал безупречно.
— Прости, я решил тебя не будить, чтобы разум смог отдохнуть после встречи с Предвестником. Так что насчёт каши?
Настойчивое желание Айры накормить всех вокруг могло бы показаться забавным, если не знать про голодное детство. Пшённая каша в котелке оказалась пресной, но Хейд не обращал внимания на вкус: он постоянно косился на брата, который миловался с грачом. До сих пор не верилось, что они встретились спустя столько лет.
— Ты нянчишь каждую свою птицу?
— Сам видишь, Грачик родился больным, самостоятельно есть не может, — и в доказательство своих слов Айра засунул курицу в распахнутый клюв. — Намучился я с ним, особенно когда он птенцом был, зато взамен получил… — замолк, подбирая слово, — удобную птицу. С Грачиком мой разум устаёт гораздо меньше.
— Грачик? Ты назвал грача Грачиком?
— У меня не очень хорошая фантазия, — борода не скрыла порозовевшие щёки.
Хейд рассеянно скрёб ложкой по дну котелка, пытаясь собраться с мыслями. Жаль рушить семейную идиллию, по которой он успел истосковаться, но вокруг Айры происходило слишком много странностей.
— Ты, значит, беззаконник, — решил он начать с самого простого. — Не помню, чтобы раньше среди Мортов рождались такие, как ты.
Айра пожал плечами и почесал грача рядом с клювом. Долго птица ласкать себя не дала: стоило ей понять, что еда кончилась, как она мигом улетела в окно.
— Мы нашего па не видели, кто знает, с кем на самом деле ма связалась. — Хейд с молчаливым осуждением уставился на Айру. Тот закатил глаза и махнул рукой: — Ладно-ладно. Меня, скажем так, одарили. Конечно, с сухой земли урожай не соберёшь: то, что я побывал на грани смерти, внесло свою лепту. Ты, братец, тоже не совсем обычный, только в обратную сторону. Я давно навострился ходить по снам людей, но с тобой-то как намучился, ой-ей!
Айра подорвался с кресла, стал ходить по комнате, шарился по углам, хватал то одну вещь, то другую — словно это другой человек ещё вчера едва мог передвигаться. Скрип половиц, дребезг консервных банок, шуршание бумаг. От беспорядочных звуков у Хейда всё сильнее ломило в висках.
— Твой разум походил на запертый сундук, однако… однако и на твой замок нашлась своя отмычка! — Айра с улыбкой оглянулся, но, не увидев какой-либо реакции, прикрыл рот ладонью и смущённо откашлялся. — К чему я. Кхм. Дар Квадранты — и есть та самая отмычка, благодаря которой появился шанс слегка приоткрыть крышку. Мне бы хватило с лихвой, чтобы удостовериться, кто ты. Вот только… Дар привлёк внимание Предвестника. Он ворвался следом, всё сломал и переворошил, из-за чего каждое моё вмешательство оборачивалось для тебя страданиями. Не представляю, как теперь всё исправить. Скорее всего, никак.
Перед глазами калейдоскопом пронеслись все ужасы последних недель, но как Хейд ни старался, не выходило по-настоящему разозлиться. Слишком всё запуталось. Когда дела касались чужих людей, куда проще принимать решения.
— Хеди, — Айра опустился на колено и обеспокоенно заглянул Хейду в глаза. — Скажи хоть слово, иначе мне кажется, будто я с духом болтаю. Хотя мёртвые и то сговорчивее.
Годы разлуки изменили их обоих, но над Айрой поиздевались особенно жестоко: седина высветлила волосы и бороду, в уголках глаз залегли морщины, а нос покрылся мелкими рубцами, как от обморожения. Ему едва ли перевалило за двадцать семь — это достаточно молодой возраст даже для айрхе, однако с виду он Хейду в отцы годился. Вот такая она, плата за особые возможности?
— Предвестник, о котором постоянно говоришь, ты… ты его… — До сих пор не хотелось признавать, что всё пережитое оказалось не горячечным бредом. Образ сохатого гиганта встал перед глазами, Хейд зажмурился и потёр переносицу. — Ты сам его видел?
— И да, и нет. Ко мне во всём великолепии он не заявлялся, зато я видел его отражение в других — в тебе, к примеру.
Холодные ладони обхватили лицо Хейда, он инстинктивно дёрнулся назад, но недооценил силу Айры. Так и замер под взглядом жёлтых глаз — изучающим, оценивающим. На короткий миг он будто смог заглянуть под маску болтливого и неловкого младшего брата, и увидеть под ней кого-то совсем чужого. Опасного. Сердце гулко заколотилось, волна необъяснимого ужаса подмяла под себя все мысли. Ещё мгновение — и Хейд готов был вырваться любой ценой, но Айра вдруг лучезарно улыбнулся, прямо как в детстве, и коснулся его лба шершавыми губами.
— Аха-ха-ха, ради такого лица стоило это сделать! — беззаботно захохотал он и отступил на пару шагов. — Сидел весь такой мрачный и напряжённый, я не удержался и захотел тебя расшевелить.
— Ты выбрал не лучший способ поднять мне настроение.
— А мне нравилось, когда ма целовала в лоб.
— Мне тоже, вот только на ма ты не очень похож. Как минимум у неё не росла колючая борода.
— Извини уж, я не знаю, как у нормальных людей принято поддерживать друг друга, — Айра развёл руки в стороны, весь открытый перед Хейдом. — Я рос в окружении, в котором даже собственные мысли не принадлежат тебе одному. Своеобразный опыт, честно говоря! Нет-нет, да заскучаю по тем временам, когда не приходилось думать над словами, чтобы донести свои чувства.
Айра вновь протянул руки, но в этот раз Хейд успел отшатнуться и крепко стиснуть его запястья.
— Пошутили — и хватит, прекращай так делать.
— С непривычки мне тяжко столько языком чесать. Я могу показать ответы на все вопросы, которые крутятся у тебя в голове.
— Каким образом? Опять в сон залезешь? — по спине Хейда мурашки пробежали от одной только мысли об этом.
— Почти! Ты увидишь мои воспоминания. Ничего опасного, уверяю тебя. Как-никак у меня огромный опыт в подобном «общении». Доверься мне, прошу. Так будет проще для нас обоих, — Айра переплёл пальцы и прижал руки к груди, словно вымаливал милостыню.
Обрадовала ли Хейда просьба вновь залезть ему в голову? Определённо нет, но и отказаться язык не поворачивался. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет его мягкость к брату останется неизменной — в нём, в Хейде.
— Можно? — настойчиво спросил Айра, так и не дождавшись ответа. Хейд вздохнул, всем видом показывая, на какую огромную уступку он идёт. Его голову вновь обхватили ладонями и слегка надавили большими пальцами на переносицу. — Расслабься хоть немного, прошу! Ничего не получится, если ты продолжишь меня бояться и отталкивать. Я никогда не причиню тебе вред, клянусь.
— На что это… то, что ты хочешь сделать… будет похоже? — Хейд сжал кулаки, сдерживая порыв плюнуть на всё, и отойти.
«Мы посмотрим один сон на двоих», — раздался в мыслях чужой голос. Глаза Айры переливались отблесками золота и янтаря, но в его зрачках исчезал любой свет, будто внутри скрывалась бездна — та самая, что Хейд уже видел вчера, когда гигантские крылья раскрылись над холмами.
Хейд попытался отвернуться, но не смог — его невидимыми цепями затягивало всё глубже в чёрные воронки. Последний отблеск света погас, и Хейд рухнул в бездонные воды, как в том сне, где его преследовали огненные акулы.
***
Он сбрасывает у костра свою ношу — молодого горного козла. Свод пещеры, низкий и покрытый изморозью, кое-как защищает от ветра, что воет на снежных вершинах и гнёт стволы деревьев. Над горными хребтами пылает ночное небо, украшенное переливами живой радуги. У предгорья мерцают холодным светом огни «Новой земли» — огромного судна, навеки застрявшего во льдах. Он снимает с плеча лук и бережно откладывает в сторону, чтобы не мешал. Рядом опускается на колено Ищейка, с головы до ног закутанный в меха. Проводит ладонью по светлой шкуре животного и довольно цокает языком — хороший козёл попался, упитанный, на трёх человек хватит. Затем протягивает охотничий нож, но стоит попытаться взять его, как Ищейка ловко перекидывает клинок в другую руку и прячет за спину. Слышится эхо чужих эмоций: озорство и вызов — Ищейка знает, что это баловство бессмысленно, но каждый раз не в силах удержаться. Приходится самому вытягивать нож из-за пазухи друга, а тот качает головой и говорит в его мыслях: «Мог бы и подыграть, зануда». После охоты нет сил на ребячество. Он вспарывает чрево козла, Ищейка оттягивает кожу и помогает снять шкуру с суставов. Их движения точные и слаженные, как у одного разума на двоих. — Это наша последняя охота, Качим, — наконец говорит Ищейка. Его разум подёргивается туманом, не хочет к себе пускать. Темнит. — Пришло время взять на себя роль пастуха и собрать стадо овечек из низин. — Верда станет волком, — простуженно хрипит их спутница, которая сидит на поваленном бревне. Она затачивает прут, чтобы нанизать на него куски мяса. — Верда будет кусать и жрать квадрианских баранов так да. Рано или поздно мы переловим их всех. Кости Предтечей этим фанатичным дурачкам ни к чему. От мыслей, что придётся расстаться с близкими друзьями, на сердце становится тоскливо. Ищейка, уловив его эмоции, мягко треплет по плечу: — Я тоже буду по тебе скучать, правда-правда, — его улыбку скрывает шарф, но её можно заметить по лёгкому прищуру серых глаз. — Не расстраивайся, — Верда втыкает заточенный прут в снег. — Пройдёт пара-тройка лет, и мы выпьем за победу, сидя на костях квадрианских баранов. И тогда… тогда мы понесём слово Молчащего за моря. В следующий миг вместо туши козла он гладит огромные маховые перья, сотканные из первозданной тьмы. Касание холодит и покалывает кожу. Через пролом в своде пещеры льются солнечные лучи, из-за них снег переливается и сияет россыпью алмазов, аж глазам больно. На белоснежной перине раскинуты поломанные крылья и птичий череп, покрытый сетью трещин. Внутри пустых глазниц вспыхивает лазурное свечение — хрупкий, мимолётный свет, — и вновь гаснет. — Ты услышал мой призыв. Хорошо. Однажды я спасла тебя. Теперь же спаси и ты меня, — звучит в голове хор голосов. Вырванные перья тают на глазах, как снежинки. — Всё зашло слишком далеко. Как он не пощадил дейхе, не пощадил меня, так не пощадит ни энлодов, ни айрхе, погубит даже тех, чьи разумы сейчас одурманил. Он всегда найдёт, кого обвинить в своей печали. С каждым днём за ним уходит всё больше людей, а у меня есть только ты, мальчик. Вот именно, что сможет противопоставить Молчащему и его Левиафанам такой, как он? Да проще остановить руками снежную лавину. — Скорбь ослепляет его. Это даст нам фору, но ненадолго, увы, совсем ненадолго. Одной женщине удалось отворить Горнило Предтечей, ты тоже должен это сделать. Снег и перья бесследно тают. Кроваво-красные листья клёнов колышутся на ветру, один из них падает к его ногам. Он поднимает листок, рассматривает тёмные жилки, и сам чувствует давящий взгляд. На выступе скалы возвышается существо, укутанное собственными крыльями. Глашатай — так он решил обозвать свою спасительницу и единственную союзницу. Под птичьим черепом виднеется женское лицо: губы чернильным пятном выделяются на покрытой слоем пепла коже, а глаза пылают ровным лазурным огнём. — ...зови его Предвестником, если хочешь. Имена ничего не значат, за столько веков остались лишь отголоски от тех людей, которые их носили. Главное — то, что он пробудился и сейчас там, на дне, совсем один. Ему страшно. Он захочет любой ценой выбраться и найти меня или Молчащего. Нельзя этого допустить, слышишь, мальчик? Неужели ей совсем не жаль младшего брата? — Мёртвых не связывают родственные узы, но я всё равно хочу подарить ему покой. Если же Молчащий опередит нас… — Глашатай опускает голову, скрывает под клювом человеческое лицо. Теперь на него смотрят пустые глазницы черепа. — Предвестник не должен стать ещё одним поленом для костра, в котором Молчащий задумал испепелить всё живое и неживое. Ищи Дары, мальчик. Ищи ответы. Горнило уже породило трёх чудовищ. Останови это. Теперь перед ним новая картина: он поднимается по бесконечным ступеням высоко в гору. Чуть впереди бредёт Чёрный пилигрим, серебристый круг на его спине манит за собой, не позволяет усталости сломить волю. Сам Пилигрим не выдерживает, падает на колени и роняет походный посох. Нагнав друга, он перекидывает его руку через плечо и помогает встать. Они почти пришли: впереди маячат стены города, построенного в толще горы. — Ух, вот увидишь, кутёнок, — бормочет Пилигрим, его голос едва слышен из-за завываний ветра и плотно намотанного шарфа, — здесь мы и найдём доказательства, что Горнило построено под Дарнеллом. Махнём к морю — и никаких больше осточертевших гор. И снега. И городов дейхе. Заживём! Он и так знает, где находится Горнило, но вынужден обманывать друга, чтобы избежать опасных вопросов. И всё же некоторые тайны дейхе скрыты даже от него: например, как это самое Горнило открыть. Вечные поиски без ответов — непростое испытание для морального духа. Он устал как собака, и если бы не подбадривания Пилигрима и угрозы Глашатай, то давно сдался. Вместо Чёрного пилигрима на него смотрит птичий череп. Глашатай так близко, что жар её глазниц вот-вот испепелит его. — Знай, я обрекаю тебя на тяжёлую долю, но иначе ты потеряешь себя в словах Молчащего, как твои бывшие друзья. Отведай мою плоть, прими мой дар. Ты не один в этой борьбе, мальчик, я всегда буду следовать за тобой по пятам. Главное — не предавай меня.***
Хейд упал на колени, перед глазами всё плыло, казалось ненастоящим, а он сам будто застрял в полудрёме. Рядом со стоном упал Айра, повторяя его позу. — Какой же ты… ух!.. — пробормотал он и мотнул головой. — А я расстраивался, что сложно прийти к тебе во снах. Это я с бодрствующим тобой дел не имел. Не башка — кремень. — Приму за комплимент, — с трудом выговорил Хейд. — Он и есть! Ясно теперь, почему Левиафаны и Предвестник до сих пор не сожрали тебя целиком — так, надкусили, — Айра поднялся с пола и протянул руку, но Хейд не настолько расклеился, мог встать и сам. — Хотелось бы показать больше, но лучше тебя поберечь. Многие свои исследования я записываю в журнале. Почитай его как-нибудь. — Для начала понять бы, что за ерунду ты показал. — Хе-е-еди, тебе не кажется, что поздно уходить в отрицание после всего увиденного? — Айра закатил глаза и плюхнулся в кресло, то надсадно заскрипело. Он старался выглядеть бодро, а сам заметно побледнел после обмена воспоминаниями. — Хоть ты и не квадрианец, но жизнь среди них оставила заметный след. Нам бы поскорее упокоить древнего духа, пока он не передал всем своё «здравствуйте» самолично. — «Нам»? Откуда взял это «нам»? Я никаких соглашений с пернатыми бабами не заключал и не понимаю, почему ты пляшешь под её дудку. «Ты должен», «ты сделай», я этого дерьма нажрался ещё в Муравейнике и добавки не хочу. Самое лучшее, что «мы» можем сделать — это сбежать, — Хейд склонился над братом и упёрся руками в подлокотники. — Куда ты хочешь? В Шинстари? Обратно в Ашвайлию? Можно хоть в Вердестт, только пальцем ткни направление. Я привёз нас в эту гиблую империю, я же и вывезу. — Пернатая баба, ха-ха, — Айра хотел перевести разговор в шутку, но Хейд был настроен серьёзно. Вздохнув, нехотя посерьёзнел и он. — Поверь, у меня десятки раз возникали подобные мысли, пока я не понял одну простую вещь: если случится то, о чём предупреждала «пернатая баба», худо станет всем и везде. Окажись у тебя возможность остановить бедствие, разве ты ею не воспользовался бы? — Нет, — Хейд даже не раздумывал. — Никто тебе спасибо за спасение не скажет. В глазах местных ты останешься помойной крысой, а квадрианцев — страшным беззаконником, место которому в огне. Никому здесь нет дела до твоего героизма! — Ты вырос ужасно пессимистичным занудой, Хеди, — Айра накрыл руки Хейда своими и скорбно покачал головой. — Не разгляди во мне Глашатай то, что разглядела, я бы давно ушёл на корм рыбам. Однако я всё ещё живу, дышу, и… и успел наделать много зла. Я не хочу настолько бездарно потратить вторую жизнь, иначе какой был смысл в моём спасении? — Говоришь, как герой из детской книжки. Слушать противно, — Хейд сморщил нос и, с силой качнув кресло, отошёл к окну. — В этом что-то есть: непризнанный спаситель, который уберёг человечество от могущественного чудища. Ничего, если у меня вместо меча — перья, а дама сердца не совсем жива? — Айра со смехом запрыгнул на подоконник и ткнул Хейда локтем. — Героям проще совершать подвиги, когда рядом есть верный друг. Ты мне нужен, Хеди. Никто не просит тебя воевать с мёртвыми, ты не амойлах. Зато есть одна загадка, которую я никак не могу решить, но, думаю, тебе она будет по силам. Хейд выгнул бровь, показывая, что заинтересован. — Для меня всякие технологии — как дремучий лес. Вершина моих возможностей — это включить и выключить радио. Ты же с ними дружишь хорошо, так, может, и с древним механизмом найдёшь общий язык? Многие технические достижения энлодов растут из исследований дейхе, если ты не знал. Думаю, они могут иметь что-то общее. Хейд потёр шрамы на подбородке. Заметив, что он не спешит огрызаться, Айра начал уговаривать последовать за ним. В его голосе звучало столько нескрываемой надежды, что отказать в просьбе казалось преступлением. Слишком, слишком он мягок!.. С другой стороны, брат много раз спасал ему жизнь, так почему бы и не пойти навстречу одной просьбе. Загадка, как ни странно, находилась внутри каменного купола, вход в который скрывался за дверцами шкафа. Прихватив с собой свечу, Айра зажёг внизу многочисленные канделябры, Хейд по его просьбе растащил в стороны зеркала. — Под нашими ногами находится Горнило Предтечей, — пояснил Айра, когда убрал с пола ковры. — Вспомни Предвестника, и увидишь, что случилось с душой обычного мальчика, который в него угодил. — Хочешь сказать, тот огненный гигант — на самом деле мёртвый ребёнок? Шутишь, что ли? — Может, мальчик думал, что если станет большим и страшным, то у него хватит сил отомстить обидчикам? — Айра пожал плечами. — Его надо упокоить как можно скорее. Дух с разумом ребёнка, который веками сходил с ума от одиночества и впитывал силу Горнила, способен натворить много-много бед. Ковры скрывали огромный каменный диск, украшенный геометрическими узорами — они напоминали гравировку на крыльях Дара. В центре диска было углубление, похожее на ручку. Поднатужившись, братья с трудом вытащили цилиндрический стержень, покрытый выемками, будто соты. Айра заверил, что именно эта штука должна открыть двери Горнила — если верить чертежам. — А где, собственно, чертежи? — Хейд пока изучал механизм одним взглядом. Он никогда не задумывался над тем, какие из баек о дейхе правда, а какие — ложь, но необдуманно трогать их механизмы не хотелось. — Боюсь, они остались только в моей голове, но для нас это не проблема, верно? — Айра с готовностью протянул руку. — Не закрывайся от меня, и тогда всё пройдёт хорошо. Лучше, чем в первый раз. Я постараюсь. Хейд почесал затылок: вслепую он вряд ли разберётся, что это за дырявый цилиндр и в чём его назначение. Вздохнув, он нехотя обхватил ладонь брата своей. Короткое помутнение перед глазами, и Хейда залил солнечный свет; он всё ещё стоял посреди зала, но над его головой вместо каменного купола оказался стеклянный. Вид за ним захватывал дух: горы, одни горы вокруг, покрытые снегом и льдом, но главное, что притягивало взгляд — это разложенные на полу листы с гравюрами, которые вместе собирались в гигантский чертёж. Мозг вскипел, пока пытался осознать, когда Хейд успел побывать на самом высоком пике Синего Хребта — его не так-то просто обмануть чужими воспоминаниями. — Проклятье, больше никогда так не делай! — Хейд отпихнул брата и стиснул голову, пытаясь усмирить мысленный бунт. — Никаких фокусов с памятью, понял? — Прости, мне жаль. Другого способа показать чертежи у меня нет. Я сварю тебе чай, он поможет расслабиться и легче перенести всё… ну… это. В одиночестве Хейд почувствовал себя чуточку спокойнее. Он был до одурения рад видеть брата живым, хоть и не привык к его присутствию рядом с собой, но в то же время Айра немного пугал. Ломающие мозги способности, силы, с которыми он якшается — сложно было их понять и принять, но отступать уже поздно, верно? Хейд увяз в этом дерьме ещё в тот момент, как вытянул бутылку коньяка из сундука леди Удачи. Постепенно чужие воспоминания усвоились, стали родными. В Хейде проснулся жадный до знаний мальчишка, который много лет назад силился понять, каким образом поёт медная птица — и он принял вызов дейхе из Синего Хребта. Мысленно придав чертежам объём, он попытался разобраться, что с чем взаимодействует. Горнило формой походило на кувшин с широким низом и узкой горловиной, ещё и своеобразная ручка имелась, помеченная как… «Бункер? Под городом построен самый настоящий бункер?» — Хейд не раз изучал чертежи канализации Дарнелла, но никакого намёка на вход или связь с убежищем дейхе не замечал. Ладно бункер, но это Горнило само по себе размером с пару Губернаторских дворцов! Не может быть, что его не раскопали во время строительства города. Возможно, не случайно Хоррусы построили резиденцию именно тут? Любопытно… — Прости, что задержался. Поставил греться воду и совсем забыл об этом, вот же пустая моя голова, — крикнул Айра, пока торопливо перебирался через пролом. С собой он принёс кружку с горячим чаем. — В последнее время частый мой недуг, уж прости заранее, если повторится. Ты понял что-нибудь насчёт каменной глыбы? — Кажется, она выполняет функцию батареи. — Бата-что? — Элемента питания. Видимо, без энергии дверь не откроется. Одного не понимаю: это же каменный столб, какую энергию он может вырабатывать? — Хейд отставил нетронутую кружку в сторону, желая ещё разок осмотреть цилиндр. — Какой ты умный, Хеди! У меня ушла неделя на изучение чертежей, чтобы до этого додуматься. Хейд растерялся, когда услышал искреннюю похвалу, без скрытого подтекста: «А теперь в ответ сделай для меня следующее». Вместо благодарности он накинулся на вторую часть фразы, очень уж подозрительно она звучала. — Наврал, значит? Что тогда ещё о Горниле скажешь, мистер Ничего-Не-Знаю? — Почему сразу наврал? Я хотел посмотреть, до чего додумаешься ты, и сравнить наши результаты. Прости, если обидел, — Айра с пристыженным видом поднял ладони, сдаваясь без боя. — Мои догадки крайне скудны: батарея должна работать от Даров Квадранты. — Да что такого в этих боло особенного? — проворчал Хейд, ему стало тошно от одного их упоминания. И тут же сам нашёл ответ: — Всё дело в камнях, да? — Какие камни, братец! Кости, самые настоящие кости. — Понятнее не стало. Хейд озадаченно выгнул бровь, но Айра в ответ развёл руками. — Если я начну словами рассказывать о Предтечах… — Держись от моей головы подальше. — Тогда можешь представить, что каждый Дар — маленькая, скажем так, батарея. Батарейка. — Получается, Дары вставлялись в эти выемки? — Хейд провёл ладонью по гнёздам в каменном цилиндре, общая схема постепенно выстраивалась в голове. — Соединение нескольких источников энергии в одном… — Давало достаточную силу, чтобы открыть дверь. Ой, прости, я перебил, — Айра заткнул рот ладонями, однако и секунды не смог удержать язык за зубами: — Видишь, как мы лихо во всём разобрались. Уверен, ты сможешь заставить эту систему вновь заработать. — Он присел на корточки, желая поближе разглядеть батарею. — Один из Даров у тебя уже есть, верно? Ещё парочка, и дверь точно заработает. Эх, не будь я таким трусом и свяжись с тобой сразу, как только нашёл, уже давно развеял бы прах Предвестника по ветру. Ты именно тот человек, которого мне не хватало для успеха. — Такое дело... Дара у меня нет. Хейд внимательно следил за переменами на лице Айры, пытался уловить хоть один намёк, что этот Дар — главная, а то и единственная причина, по которой он привёл брата к себе, не получив желаемое другим способом. Плечи Айры поникли. Поглаживая бороду, он блуждал взглядом по полу и что-то поспешно для себя решал. — Такова жизнь: трудности приходят одна за другой, — Айра улыбнулся и похлопал Хейда по спине. — Давай постараемся вернуть Дар, пока он не попал в руки к Левиафанам — если это уже не случилось. Ты отдал его кому-то? — Я его… выкинул. — Выкинул? — Смыл. — Смыл?! — Айра в ужасе схватился за голову. — Как ты додумался до такого? — Я был в отчаянии. Эта чёртова штука сводила меня с ума! — Хейд вскочил на ноги: глядя на брата сверху вниз, он не чувствовал себя провинившимся. — Не думай, что я стану извиняться. Тебе правда стоило высунуть язык из задницы, а не летать по пятам и смотреть, как я на стенку лезу от того, что эта дрянь со мной творит. — Прости, но я серьёзно опасался, что ты можешь оказаться одним из Левиафанов. Они жаждут моей смерти, Хеди, но не знают, где искать — в этих стенах я скрыт. Ничего, я постараюсь всё наверстать. «Смытый» Дар наверняка не потерян для нас окончательно. Пожар в твоей квартире вышел донельзя странным, знаешь? — Предполагал. — Не могло ли это оказаться случайным выбросом энергии? Или неслучайным, учитывая явление Предвестника. Правда, я не понимаю, как так вышло — пока кости в металле, они относительно безвредны, — Айра замолк ненадолго и с подозрением уставился на Хейда. — Надеюсь, ты не выковыривал кость из боло? — Хейд неопределённо покрутил ладонью. — Ох. Между бровями залегла глубокая морщина, Айра задумчиво провёл пальцами по кругу на сюрко. Хейд запоздало узнал это одеяние — такое же носил человек из воспоминаний брата, которого он звал Чёрным пилигримом. Ткань во многих местах протёрлась, а серебристые нити истлели, кое-где контур круга подшили обычными белыми нитками. — Знаешь, может, это и к лучшему, — заявил Айра и хлопнул в ладони. Выглядел донельзя воодушевлённым. — Я постараюсь найти Дар своими силами, вряд ли это займёт много времени, раз металл его больше не сдерживает. Но есть одно дело, с которым я не смогу справиться при всём желании. Крайне неловко просить тебя об этом, но всё-таки ты моя последняя надежда. — Хватит нагнетать, говори чего хочешь. — Ты недавно встречался с приметным степняком, одним из Левиафанов: рыжий, сероглазый, с забавной бородкой. В моём прошлом ты тоже его видел. Зовут Ищейкой. — Допустим, я помню такого, — Хейд поёжился от воспоминаний об этом любителе фокусов и противнике зажигалок. — Давным-давно я подарил Ищейке одну вещицу. Наивно думал, что она поможет нам найти друг друга, как бы далеко нас ни раскидало. К сожалению, этот подарок теперь играет против меня, — Айра тоскливо хмыкнул. Весь его энтузиазм погас так резко, словно как-то щёлкнул в голове переключателем. — Ты безмерно упростишь мне жизнь, если выкрадешь его. — Меня напрягают твои явные шашни с Левиафанами, ты в курсе? — не выдержал Хейд. Невозможно и дальше молчать о медведе в комнате. — Всё это осталось давно в прошлом, а сейчас мы враги, как видишь. — Но ведёшь ты себя как Левиафан. Или другой какой засранец. Надо ж было придумать: использовать слепую девочку, чтобы украсть Дары! — Хейд начал медленно напирать на Айру, но тот не отступил ни на шаг. Только смотрел с печалью и обидой, словно его тут сейчас напрасно облили помоям с головы до ног. — Во-первых, — Айра поднял палец, — не девочку, а девушку. Не знаю, почему Айлин растёт так медленно, будто она энлод, но четырнадцать лет для дейхе, как и для нас, пора зрелости. Во-вторых, — он поднял второй палец, — я не пользуюсь Айлин, а спасаю. С каждым часом в Дарнелле становится всё больше Левиафанов: их привлекает Горнило, как и меня. Языки Молчащего опасны для всех, кто не в их рядах, но дейхе… Дейхе они ненавидят особенно. Поэтому я приглядываю за Айлин в меру своих сил и возможностей. Ну и в-третьих, — поднял ещё один палец, — я не врал, когда говорил, что избавиться от Предвестника — это единственная возможность для Айлин вернуть себе зрение. Теперь Айра улыбнулся и сам шагнул навстречу Хейду, его руки легли ему на плечи и легонько сжали. — Мне жаль, что я не смог завоевать твоё доверие. Поверь, я никому не желаю зла, кроме Предвестника и других неупокоенных мертвецов. Но я мало на что способен, пока застрял в этих руинах. Помоги мне, Хеди. Твои воровские таланты спасут меня из заточения. Вновь этот умоляющий взгляд попрошайки. Хейд нахмурился, но весь его запал куда-то пропал, как по щелчку. — Помогу, но только при одном условии. Ты свяжешься со своим дружком, Страшным Стахом, и уговоришь его вернуть чемодан с моими пожитками. — Называя его моим дружком, ты сильно преувеличиваешь. Когда я здесь поселился, то мне пришлось считаться с местными, особенно со Стахом. Мы помогали друг другу по мелочам, вот только с последней услугой у меня не задалось. У Стаха пропал сын. Я пообещал найти мальчика, если в ответ он приведёт тебя ко мне. Свою часть уговора, как видишь, он выполнил, а вот я в поисках совсем не продвинулся. Однако обещаю, что постараюсь договориться — у меня есть чем на него надавить. — Выходит, храбрый герой превратился в принцессу, заточённую в башне? — Хейд не сдержал улыбку. — Так спаси её от рыжего чудовища, дорогой рыцарь! — подхватил Айра, театрально сложив руки на груди. По залу прокатилось эхо от сдвоенного смеха.
