Ворон ворону глаз не выклюет

      Крыс совершенно не признавал общественный транспорт — похоже, он одинаково побаивался как лошадей, так и лодки, — потому до Сорок они добирались пешком. Это был долгий путь до окраины острова Тараск, и когда Виктор увидел перед собой вывеску «Фестиваля чудес Мугнус», то почти не удивился.              — Вон там вожак Сорок сидит ли где ли, — Крыс махнул рукой в сторону барака, стоящего чуть поодаль от поселения циркачей. Никто из местных не пытался их остановить, когда они видели в компании Виктора горца. — Говори с ним токо по делу и смотри, даже пальцем не тронь! Мы здесь гости. Крыс не хочет подвести Гаруспика, если из-за тэно случится чё-то нехорошее.              — Клянусь всеми Непреложными законами, что пришёл с одной целью — поговорить.              Под крышей веранды, увитой гирляндами фонариков, оживлённо спорили две женщины. Первая из них — клоунесса в белом гриме, поверх которого алели выразительные румяна на щеках. Её полосатая юбка смело доходила лишь до колен, и при движении мелькали слои пышных кружевных подъюбников. Вторая дама выглядела куда скромнее: одета в простое, но элегантное платье, а на лице — ни мазка косметики. Та самая леди Удачи, её красоту Виктор узнал и без сценического образа.              Циркачки резко замолкли, в их взглядах читалась опаска; незнакомцев тут не любили, Виктор это понял ещё при первом своём визите. Однако, стоило Крысу выйти в пятно света, льющегося из окон дома, как тревога на их лицах сгладилась.              — Крысёнок! — леди Удачи осторожно стиснула Крыса в объятиях, стараясь не тревожить рану. Тот и слова против не сказал, только слегка покраснел. — Не ожидала тебя сегодня увидеть, так бы испекла печенье.              — Ми от Гаруспика пришли, — сразу же залебезил Крыс, как примерный мальчик. Хмурая клоунесса нацепила шутовской колпак и ушла восвояси, едва она услышала про мастера Курьеров.              — Разве этим заказом не Сирша должна была заниматься? — леди Удачи отпустила Крыса и бросила на Виктора недоверчивый взгляд. — Я спрошу у мистера Мугнуса, собирается ли он кого-либо принимать.              Она кивнула, указывая гостю остаться на веранде, и торопливо скрылась в доме. Пока было время, Виктор ладонью пригладил волосы и стряхнул с одежды возможную грязь: перед серьёзными людьми стоило выглядеть соответствующе, иначе толкового разговора не выйдет — эту науку он знал хорошо.              Из кухни донеслись приглушённые звуки: скрип дверцы шкафа, стук чего-то тяжёлого, будто ставили чайник. Виктор мельком заглянул в приоткрытое окно, и в тот же момент перед ним возникла наглая физиономия Крыса. Парень выглядел довольным: в одной руке он держал ломтик сыра, в другой — кухонный нож. Умудрившись одновременно жевать и ухмыляться, он лениво облокотился о подоконник. Нарочно дразнился, поганец.              — Как ты умудрился подружиться с циркачами? — спросил его Виктор. Сам он решил отдохнуть на скамейке после долгого пути через половину города. Отсюда открывался неплохой вид на лес, ещё и плющ живописно свисал с крыши. Как же всё-таки хорошо на поверхности.              Ещё один кусочек сыра исчез во рту горца. Тот неспешно пережевал его и облизнулся, прежде чем ответил с ленцой:              — Это они с Крысом подружились.              Наглости ему было не занимать, как и всегда. Хотя вдали от катакомб Крыс выглядел куда спокойнее, видимо, не одному Виктору подземелье давило на нервы. Или Курьеры. Или всё вместе.              Минут через десять за дверью послышался стук каблуков. Виктору сегодня необычайно везло: несмотря на поздний час, его согласились принять. Но, стоило пройти мимо леди Удачи, как тонкие пальцы вцепилась в его локоть.              — Надеюсь, вы будете хорошо себя вести. И постарайтесь не отнимать у мистера Мугнуса слишком много времени, — о её холодную вежливость можно было уколоться. Совсем не походило на образ улыбчивой леди Удачи за прилавком.              Главной Сорокой оказался айрхе, чей возраст угадывался с большим трудом: уроженцы Ашвайлии всегда выглядели на зависть молодо, пока годам к пятидесяти не превращались в сморщенных стариков. Мистер Мугнус вальяжно полулежал на подушках, сваленных в кучу напротив растопленного камина. В комнате висела плотная, вязкая дымка от табака, отчего воздух был настолько тяжёлым, что при первом же вдохе у Виктора защипало в носу. Даже сейчас в руке Мугнуса тлела папироса, пепел с которой он лениво стряхивал в керамическое блюдце. Одет он был нарочито небрежно: рубашка наполовину выпущена из брюк, подтяжки болтались у колен, шёлковый платок едва прикрывал шею.              — Итак, Курьеры повадились заглядывать ко мне на вечерний чай, как мило, — фыркнул Мугнус прокуренным голосом.              Виктор осторожно вдохнул, заставляя себя привыкнуть к пропитанному дымом помещению, и шагнул вперёд.              — Моё имя Виктор Раймонд. Прошу прощения за поздний визит, но у меня есть просьба, с которой можете помочь только вы, — подобным тоном он раньше обращался разве что к приближённым и мастеру Тарнетту.              Мугнус затянулся напоследок и щелчком отправил остатки папиросы в огонь камина. Дыма в комнате от этого меньше не стало — у окна стояла подставка для благовоний с чадившими палочками. От такого обилия запахов начала кружиться голова.              — На моём доме нет таблички «Бюро добрых услуг». Разве вас не Гаруспик прислал?              — Я пришёл с личной просьбой. У меня нет денег, но я готов отработать в силу своих возможностей.              — Интересно, чем моя скромная персона может помочь Курьеру, — хмыкнул Мугнус, разглядывая гостя. У Виктора разом вспотели ладони. Смог! Справился! Он так долго шёл к этому моменту, вот только ни самого ножа, ни кинжала с рисунком кота у него с собой не было, всё заперто в оружейной.              — Буду краток. Я ищу хозяина метательных ножей авторства братьев Монселле. Один из бывших владельцев — собственно, мистер Ламарк. По его словам, эти ножи у него выкрали Сороки. Так след и привёл меня к вам.              — Мне не докладываются о каждом украденном шиллете. Почему вы так уверены, что нужный набор украли именно мои люди?              — Позвольте мне хотя бы нарисовать рисунок, который был на тех ножах, вдруг вы его узнаете. Всё-таки оружие братьев Монселле — не брошка и не монета, свою известность имеет, разве нет? И много ли воров способно обокрасть Самуэля Ламарка?              Мугнус неспешно поднялся со своего ложа из подушек, размял ноги и босиком прошлёпал к рабочему столу, заваленному бумагами. Вытянув из них самый чистый лист, он придвинул к Виктору заодно и чернильницу с ручкой.              — Думаю, нелегко было выпросить у Гаруспика «прогулочку» в мой кабинет, иначе я в нём разочаруюсь. Постараюсь понять, чего вы хотите, я же не зверь какой, в отличие от вашего покровителя.              Как и в любом деле, Виктор выложился на полную и попытался нарисовать кота похожим на оригинал. Пока он старательно выводил линии, Мугнус облокотился бедром о столешницу и разглядывал его лицо.              — А вы случаем не тот самый Хранитель-изгнанник? Что-то я не припомню вашего лица, — Виктор замер, ручка оставила на листе кляксу. — Значит, он. Наконец я увидел смельчака, который поможет моей Сороке добраться до Дара Квадранты. Какое-то безумие в последнее время вокруг этих цацек, тьфу.              — Помочь? Я? — вырвалось у Виктора. Хоть Ламарк и говорил о сотрудничестве с Сороками, но он умолчал о напарнике. Это он называл «подружиться»?              — Странно, что вы не в курсе. Буквально на днях к нам прилетел заказ на Дар приближённого, как там его, Беримира? Берислава, точно. Вечно путаюсь в степных именах… Гаруспик согласился объединить усилия и предложил послать ко мне бывшего Хранителя.              Виктор не стал спорить. Ему только в радость пообщаться с Сорокой, ведь это прекрасная возможность узнать о других ворах, среди которых прятался убийца мисс Тарнетт. Вскоре он вывел на листе последнюю линию и показал Мугнусу результат своих трудов. Тот внимательно всмотрелся в нарисованное нечто, похожее на прыгающего зверя.              — Скажите мне честно, мистер Раймонд, — медленно проговорил Мугнус, — почему вы ищете хозяина этих ножей?              — Он убил одним из них мою подругу.              Мугнус перевёл на Виктора удивлённый взгляд — и явно что-то осознавший. Не спеша с ответом, он достал папиросу из портсигара и щёлкнул зажигалкой.              — Так вы встречали что-то похожее?              — Уже и не помню. Я не особо интересуюсь оружием, вместо ножа у меня перьевая ручка. С той кражи прошло много лет, около десяти, если не изменяет память. Для нас, айрхе, это безумно долгий срок. Не удивлюсь, если тех скупщиков, которым сбыли барахло Гаруспика, уже давно вздёрнули законники, — Мугнус глубоко затянулся и уставился прямо в глаза Виктора. — Вы не подумайте, что я кого-то покрываю. Если бы знал, кто так напортачил, то с лёгкой душой сдал бы выродка — в Сороках убийц не держат, все это знают.              Хоть Виктор и не был силён в словесных играх, но людей чувствовал достаточно хорошо, и сейчас ему нагло врали в лицо. Ради этого он столько пережил? Ради слов «уже и не помню» он погубил человека и погубит ещё больше? Невозможно принять эту ложь как ответ! Папироса выпала из руки Мугнуса, исписанные отчёты полетели на пол, когда Виктор рывком прижал его к столу и пригрозил костяным ножом. Да он хоть зубами выгрызет из этого щегла имя!              — Руки убрал, — процедил Мугнус. — Отвали, и я постараюсь сделать вид, что этого глупого срыва не было.              Виктор сипло дышал, кровавая пелена перед глазами медленно, но рассеивалась. Ему в живот ткнулось остриё стилета, скрытого в корпусе ручки, и Мугнус повторил: «Прочь. От. Меня». Виктор послушался. Нож обжигал руку. Что он наделал! Хуже того — что готов был сделать!              — Извиняюсь за грубость, — Виктор отпрянул и примирительно поднял руки. — Но…              — Никаких «но»! — Мугнус поправил на шее платок, одёрнул рубашку. Затушил ногой тлеющую на полу папиросу. — Пошёл отсюда, иначе пущу на корм цирковым животным. В следующий раз приходи с Гаруспиком, чтобы он держал тебя за поводок!              — Мне очень жаль, что так вышло, но прошу, умоляю, дайте мне имя! Хоть что-нибудь!              — Могу только под зад дать. Убирайся из моего дома! — под конец Мугнус крикнул настолько громко и зло, что голос сорвался на фальцет. Его тут же скрутил судорожный кашель.              Виктор подчинился, пока он окончательно всё не испортил. Выйдя из кабинета, он нос к носу столкнулся с леди Удачи. В её руке блестел револьвер. Леди отошла в сторону, но её прожигающий взгляд преследовал Виктора, пока за ним не закрылись двери дома.              Крыс ждал на улице; пользуясь тем, что вокруг ни души, он по-ребячески ловил ртом капли дождя. На его шее красовался шерстяной клетчатый шарф — наверно, подарок Леди. Виктор устало задрал голову к затянутому тучами небу. Что на него нашло там, в кабинете? Он ошибся, о-ох как сильно он ошибся, поддавшись тёмному порыву, но ещё не всё потеряно. В конце концов, он ушёл не с пустыми руками: Мугнус явно знал хозяина ножей, скорее всего, тот тоже Сорока, как Катерина и предполагала.              — Вы кричали. Крыс же предупреждал.              — Мне очень жаль, — повторил Виктор. Он прошёл мимо Крыса, погрузившись в свои мысли. Путь назад он запомнил, провожатые ему без надобности. Однако парень не махнул на него рукой, как можно было ожидать, а посеменил следом.              — Тэ кого-то потерял. Сестру? Дочь? Жену? Неужто правда подругу чё да?              — Дорогого мне человека.              — Крыс знает мудреца, который может найти кого угодно. Его называют Ищейкой. Дай след, и он, как собака, поведёт по нему. Токо не каждая помощь стоит той платы, которую он потребует.              Видя мрачную решимость Виктора идти до конца, Крыс согласился привести его к этому Ищейке. Хоть и пришлось размять ноги, но Виктору это было только в радость. В самом Дарнелле, однако, сегодня было беспокойно: слышались завывания собак, коты носились по карнизам, птицы метались по небу, будто пытаясь вырваться за пределы города, но какая-то сила настойчиво возвращала их обратно.              — Животные беспокоятся. Дурной знак так да, — Крыс каждый раз дёргался, заслышав протяжный вой.              — В этом городе что ни случись — дурной знак.              Ближе к полуночи они дошли до обгоревшего театра. Вокруг стен возвышались строительные леса — когда-то зданию пытались вернуть былой лоск, но по какой-то причине бросили, оставили на растерзание времени и непогоде. Многие афиши были сорваны с рам, а остальные выцвели так сильно, что на них невозможно было разобрать надписи. Как иронично: место для духовного обогащения стало логовом беззаконника.              — Дальше Крыс с тэкӧд не пойдёт, — Крыс стянул с себя подаренный шарф, бежевый в зелёную клетку, и накрутил на голову Виктора на манер шаперона, плотно прикрыв концами нижнюю часть лица. — Не давай себя трогать. Совсем не давай! Никак! Имя тоже не говори. Чем меньше следов оставишь, тем лучше. О Крысе ни словечка!              — Спасибо… наверно, — прогудел Виктор сквозь шарф. Его уже не на шутку беспокоили приступы доброты этого парня. — Всё ещё оплачиваешь помощь?              — Крыс тоже ищет дорогого человека, токо ничё не выходит. Может, тэно повезёт больше. Шарф вернёшь, иначе…              — Горло мне перегрызёшь, знаю. Спасибо, что не остался в стороне.              Крыс почесал макушку, вроде как желая огрызнуться, да повода не было. Так он и ушёл, не прощаясь. Виктор поднялся по заросшим мхом ступеням, приглядывался к провалам окон. Скрипнули створки дверей. Его уже встречали — очаровательная толстушка жестом пригласила войти. Так просто? Даже имени не спросят? Будто его давно ждут.              — Мне сказали, здесь можно найти некоего Ищейку… — Виктора не стали дослушивать. Подхватив под локоть, женщина улыбнулась ему и повела за собой.              Несмотря на печальную участь театра, внутри горели костры, разведённые в железных бочках. Всюду, всюду сновали безликие люди: кто-то спал на укрытых одеялом сиденьях, кто-то играл в Пьяного рыбака, кто-то готовил ужин, сбрасывая в бурлящие чаны овощи, крупу и говяжьи кости. Всё в полнейшей тишине. Хотелось надеяться, что Крыс всё-таки знал, что делал, когда привёл его к этим странным людям, и это не хитрая попытка избавиться от соседа.              Проводница вела гостя мимо билетных касс, через почерневший от гари вестибюль, прямиком к распахнутым дверям концертного зала. Зрительские кресла исчезли, стали топливом для костров. Это место совсем не походило на убежище беззаконника, скорее на бледное подобие дома призрения с Горбов — здесь жили бродяги и нищие. Единственный работающий софит освещал Поющую деву, которая возвышалась над сценой. Её обнажённая грудь была вызывающе выделена краской, а на клювовидном шлеме нарисованы два глаза, смотрящие в разные стороны. Руки Девы лежали отдельно от неё в партере, их использовали как лавку. Квадранту и её посланницу здесь явно не любили.              На сцене, за столом, восседала величественная дама. Её плечи укрывала пелерина, расшитая цветочным узором, на пальцах блестели кольца, а золотые волосы казались отдельным украшением. На другом конце стола сидела её противоположность: тощий рыжий степняк с козлиной бородкой, одетый в какое-то рваньё. Парочка увлечённо играла в карты, как это тут было заведено — в полном молчании. Вдруг тощий человек с досадой бросил карты на стол. Достав из ридикюля мундштук и две сигареты, одну из них дама протянула степняку, не скрывая усмешки на накрашенных губах.              — Ночные гости. Как интересно! — с энтузиазмом воскликнул тощий человек. Дама предложила и зажигалку, но тот скривился и вынул из кармана жилета коробок спичек. Затянувшись, он уселся на краю сцены, желая быть поближе к гостю. — Своё личико зачем прикрываешь?              — Лепра.              — Бедолага. Ну, с чем пожаловал?              — Один знакомый сказал, что в этом театре живёт Ищейка — человек, который способен отыскать кого угодно, — Виктор с опаской поглядывал на окружающих людей. Те не обращали на них никакого внимания, занятые своим скромным бытом — но это пока.              — Допустим, водится здесь один такой, — Ищейка ударил кулаком по впалой груди. — Предупредил тебя знакомый, что я не по доброте душевной людей ищу?              — Предупредил. Правда, денег у меня нет.              — Хм-м-м, какую же пользу я могу поиметь с Курьера, больного проказой? — Ищейка упёрся кулаком в подбородок, гоняя сигаретку от одного уголка губ к другому. Виктор вздрогнул и отступил на шаг, но пышная девица с нечеловеческой силой удержала его на месте. — Хм-м-м… хм-м-м… хм! Придумал! Ты явился очень вовремя, мийстер. Моя просьба покажется тебе сущим пустяком, а в ответ я кого угодно хоть из-под земли, хоть со дна морского достану. Согласен?              — Что именно вы хотите?              Ищейка порыскал в карманах и кинул в руки Виктора деревянного филина. Сработан он был грубо и не очень умело, в глазах птицы мерцали крошечные зелёные камни. Фигурка оказалась полой, но пустоту внутри залепили воском.              — Наслышан, что у вашего Гаруспика есть дар видеть по кровавым потрохам всякое интересное. Окажи услугу, мийстер, принеси эту фигурку вашему главарю и попроси узнать, где находится её хозяин.              — Ищейке самому нужна помощь в поисках?              — Никто не идеален, и я в том числе, — Ищейка улыбнулся и пожал плечами. — Я преследую опасного убийцу, который знает мои слабости. На кону стоит многое, так что тебе поручено крайне ответственное дело.              — Не слишком ли просто вы отдаёте незнакомцу настолько важную вещь? — Виктор покрутил филина в руках, пытаясь понять, в чём подвох. — Вдруг у меня не получится убедить Гаруспика или я потеряю фигурку?              Наверху, у софитов, раздался едва слышный лязг. Златовласая дама вскинула голову, хищно вглядываясь в источник шума. На её месте Виктор поскорее спустился бы со сцены, а то крыша театра выглядела так, будто готова рухнуть в любой момент.              — А ты уж постарайся, мийстер, не оплошать, — Ищейка плотоядно улыбнулся. — Обычно за свою помощь я требую куда больше, так что пользуйся моим благодушием. Возвращайся с адресом и чем-нибудь, что принадлежало твоей цели — и все останутся довольны. Не стой столбом. Топ-топ, топ-топ, — он хлопнул в ладони, — спеши уже к Гаруспику!              Виктора вежливо выпроводили вон. Он чувствовал, что его надули, но как именно — понять не мог.              — Как всё прошло? — он чуть не ударил Крыса, когда тот внезапно выскочил из кустов.              — Я думал, ты ушёл.              — Крыс должен вернуть тэно обратно ли куда ли. Крысу не нужны проблемы. Сам тэ заплутаешь.              С этим было не поспорить: Виктор слабо представлял, в каком они сейчас районе, из ближайших ориентиров он видел только маяк «Аиста» вдалеке. Крыс походился вокруг, всматривался в глаза Виктора, пытался в них что-то разглядеть.              — Он тэно трогал?              — Нет. Скажи мне честно, это Левиафаны? — тихо спросил Виктор. Он не заметил в театре изображение безумного ока, но безмолвные люди вели себя слишком странно. Слишком… знакомо.              — Молча сделай то, о чём тэно попросили, или забудь обо всём. Начнёшь трепаться или разнюхивать… — Крыс многозначительно провёл пальцем по горлу. — Крыс помог токо потому, что сам был на тэнад месте. Не заставляй Крыса жалеть об этом.              Их окликнул приглушённый голос: «Добрый вечер, уважаемые, у вас не найдётся пара шиллетов?» Стоило Виктору и Крысу обернуться, как в этот же миг с громким хлопком им в глаза полетела струя конфетти. Больше всего досталось Виктору, он отшатнулся и закрыл руками лицо. Крыс отряхнулся и с руганью выхватил костяной шип, но хулиган успел пулей удрать прочь. В грязи валялась оболочка хлопушки, на её боку виднелась этикетка «реквизит». Виктор запоздало схватился за карман: этот урод свистнул фигурку совы! Как он узнал?!              Лицо вора скрывал респиратор, сам он был подростком или айрхе — далеко не убежит на своих маленьких ножках. Заметив, что его преследуют, вор перемахнул через ограждение и скрылся в недостроенном доме, голой коробки из стен и перекрытий. Шустрый гад выбирал самые невообразимые пути, перепрыгивая завалы строительного мусора, протискиваясь в разломы стен, стараясь запутать, сбить со следа.              То отставая, то нагоняя, но Виктор ни на секунду не терял цель из поля зрения. Думал, что загоняет мышь глубже в клетку, но на деле та играла по своим правилам: разбежавшись, вор на глазах ошалевшего Виктора выпрыгнул из пролома, предназначенного для балконной двери. После такого финта погоня должна была закончиться трупом, распластанным на тротуаре, но вор как ни в чём не бывало повис на балконе соседнего дома. Ловко подтянувшись, он перебрался через перила, даже не сбив горшочки с цветами. Вынув инструмент, похожий на лом, он быстро взломал балконную дверь и был таков.              «Думаешь, я струшу?» — со злым задором Виктор отошёл назад для разбега. Ноги несли его вперёд, скорей, скорей, не дать ускользнуть, лишь в мгновения полёта мелькнуло осознание, как долго ему лететь до земли. Руки едва успели схватиться за прутья, Виктор со всей силы ударился о них лицом. Сердце стучало прямо в глотке. Всё-таки допрыгнул.              Из квартиры послышались визг и зычная ругань. Виктор подтянулся и случайно сбил один из горшков. Раздвинув тюль, он встретился взглядами с ошалевшим семейством, на чей скромный ужин, частично сваленный со стола, явилось слишком много гостей. В руках мужчины блеснул старинный ятаган. С растерянным «Извините» Виктор выбежал в коридор, слыша за спиной крик: «Куда, паскуда!»              Этого вора легче пристрелить, чем поймать.              Громко хлопнули двери подъезда. Виктор перелетел через лестничные ограждения, не желая тратить время на ступеньки. Выбежав на улицу, он остановился на пару секунд, осматриваясь. Фигура вора, подсвеченная уличным фонарём, виднелась уже на другой стороне переулка. Тот услышал звук хлопнувших дверей, и с торопливого шага перешёл на бег. Виктор рванул за ним с твёрдой уверенностью, что загонять дичь осталось недолго. Он натренированный боец, его выносливости хватит на десяток таких мелких подонков.              Всё завершилось куда быстрее, чем ожидалось. Вор упёрся в высокую ограду, но вместо того, чтобы отдаться в руки Виктора, он, подобно псине, протиснулся в щель под забором, вырытую теми же собаками. Вот и всё. Ищейка не отыщет своего злодея, а Виктор огребёт проблем от странных молчаливых людей. При всём желании он не протиснется в узкую дыру, а сам забор был слишком высок, не перебраться. Искать вход смысла нет, за это время вор успеет сбежать на другой конец Дарнелла.              — Зараза! — Виктор треснул кулаком по кирпичной кладке, желая хоть на чём-то выместить всю ярость, что бушевала внутри.              «Дважды! Уже дважды местная шельма оставляет меня ни с чем! — Виктор вновь ударил по стене. — Из-под носа увела оружие Монселле, — ещё удар, — теперь эта фигурка. Грёбаный Дарнелл и его обитатели!»              На стене остался кровавый след, но он не чувствовал боли.              — Слишком медленный, — раздался шёпот самозванки. — Ограниченный своим большим, тяжёлым телом.              — Заткнись, — не хватало ещё слушать подколки крылатой твари.              — Может, будь у тебя возможность переступить границы, обрести те силы и способности, которые не предназначены для тебя, то догнал бы этого человека. Как думаешь?              По привычке хотелось отмахнуться, но в её словах был резон. Слишком многое стояло на кону, и чем дальше, тем очевиднее становилось, что Виктор не справляется. Непреложные законы никогда не помогут ему поймать убийцу Софии, это факт. Стоило ли рискнуть и тоже начать играть не по правилам? Закрыть глаза на все свои принципы ради результата? Он ведь уже отказался от них, когда убил бывшего собрата.              Мягкое тепло окутало продрогшего Виктора. Самозванка была довольна его выбором.