Ворон ворону глаз не выклюет

      Цветастая вывеска «Кондитерская фабрика им. С. Ламарка» скрипела в такт порывам ветра. Камушек ударил в центр буквы «С» и оставил вмятину на отслаивающейся краске; в следующий раз Хейд решил попробовать попасть в точку на вывеске. Над головой метались птицы, кричали каждая на свой лад. Айра с такой горячностью убеждал: «Я буду за тобой приглядывать, братец», а в итоге? Он мог разобрать здоровяка-Левиафана по кусочкам, но и чахлого воробья на подмогу не послал.              «Даже на семью невозможно положиться, ну что за жизнь», — Хейд бросил ещё камушек. Попал ровно в точку, как и планировал. С братом-кидалой он разберётся позже, но не приведёт ли Хейд погоню прямо в его убежище, если сейчас вернётся в Горбы?              Под ногами шуршали этикетки конфет, свежие окурки, хрустели стеклянные осколки. Пробовал как-то Хейд местные сладости — то ещё дерьмо, неудивительно, что фабрика разорилась. Почему здание не продали, а оставили чахнуть? Место ведь неплохое: вставить стёкла в оконные рамы, замазать трещины в стенах, убрать мусор — и всё, бери да работай.              Хейд замахнулся, но так и замер с камнем в руке — он увидел, как открываются врата фабрики и на её территорию вбегают подозрительные люди в мундирах и масках. Всё в этих уродах кричало о том, что лучше не попадаться им на глаза.              Бежать некуда. Просторный двор фабрики не оставлял шанса спрятаться, единственный вариант не попасться гвардейцам на глаза — это залезть по трансформаторной будке в окно. Зацепившись ледорубом за карниз, Хейд быстро проскользнул внутрь. Даже через респиратор пробивался своеобразный запах прелого дерева, горелого сахара и машинного масла. Хейда окружили зловещие силуэты брошенного оборудования, и он забился в закуток между двух машин для резки конфетных масс. Не могла Чёрная гвардия заявиться хоть минутой позже!              И тут всё началось.              Что-то просвистело над головой, расчертило воздух дугой молочного дыма, и с глухим стуком ударилось о пол. Граната. Смрад заполнил цех в мгновение ока, густой пеленой накрывая всё вокруг. Глаза мигом заслезились, дышать стало труднее — респиратор едва справлялся. Вокруг раздались крики, гулкие звуки шагов. Фабрика, как оказалось, была не такой уж заброшенной и всеми позабытой. Это за местными пришла Гвардия?              «Надо же было угодить прямиком в чужие разборки. Опять!» — Хейд стиснул зубы. Весь день шёл наперекосяк.              Очередь выстрелов гулко отразилась от стен. Сердце Хейда колотилось так громко, что даже страшно стало, как бы его стук не услышали все вокруг. От дыма начала кружиться голова, мысли путались и обрывались на середине.              «Что за психотропную дрянь они распылили? Значит, по всей империи её запрещено использовать, а чёрным, как всегда, закон не писан?» — и Хейда вовсе не смущало, что в его баллончике находился аналогичный газ, даже более концентрированный.              Мелкими перебежками, вытирая колючие слёзы, он пробрался к огромной цистерне, которая стояла посреди цеха. Вряд ли кто будет искать его наверху, верно? Судя по грохоту в производственных цехах, гвардейцам и так было на кого поохотиться.              В горле першило, но если Хейд закашляет, то мгновенно выдаст своё укрытие. Выстрелы раздались в том же месте, где он полз всего пару минут назад. Целый полк гвардейцев прокричал ему в ухо: «Коготь, внимание! Один сбежал через окно, принимайте у северного выхода», слова отдались в голове звоном. С трудом забравшись по лестнице, Хейд рухнул на бесконечную железную полянку. Перед ним рос причудливый цветок из ржавой стали, Хейд протянул руку, желая сорвать его. Нет, слишком тяжко. Лучше он полежит смирно на боку.              Где-то вдалеке гремели шаги, раздавались глухие удары и крики, но здесь, наверху цистерны, время застыло.              — Птенчик, куда ты спрятался?              Соловей! Нельзя ему попасться. Хейд заставил двигаться своё глупое непослушное тело, и он с трудом выбрался с поляны на шаткую тропу. Иногда тропа пыталась его запутать и уходила ответвлениями в разные стороны, но он упрямо двигался вперёд.              — Эй, слышал? Несса зовёт есть рыбный пирог. Каков аромат, м-м! Сам Морской хан вылез бы из бездны ради чести попробовать кусочек, — Соловей даже не пытался придать голосу хоть чуточку достоверности. Несуществующими пирогами брюхо не набить, нашёл дурака.              Зачем идти по тропинке? Если и прятаться, то в тумане. Хейд, не раздумывая, прыгнул навстречу неизвестности. Приземление вышло мягким, прямо в пирог; не рыбный, правда, зато вишнёвый судя по следам на руках. Чужие шаги раздались непозволительно близко. Сегодня Хейд обведёт друга вокруг пальца, и тогда Соловей возьмёт его в напарники при следующей ходке: он бы залезал в форточки и открывал изнутри окна, чем не прекрасная замена целому набору инструментов? Соловей просто не до конца понимал, от чего отказывался.              Хейд растерянно блуждал, пытаясь найти проход в фонарное помещение, но утыкался в одни стены. Соловей же только-только подумывал о том, как бы переоборудовать маяк в паб. Он что, беззаконник, раз умудрился провернуть стройку настолько быстро? Хейд распахнул первую попавшуюся дверь, но вместо Соловья его встретила незнакомка, чья лучезарная красота заставила прослезиться. Подумать только, в руках она держала белоснежную тарелку с пирогом. Соловей не обманул. Даже если это была ловушка, Хейд так голоден, что готов в неё попасться.              Пальцы ткнулись в шершавую поверхность рекламной фрески. Вместо маяка Хейд оказался в заброшенном кабинете, а от Соловья не осталось ничего, кроме тоски на сердце.              «Хватит звать мёртвых, идиот», — Хейд встряхнул головой, но туман не желал его отпускать.              — Вы клялись, что знаете! Какого чёрта теперь разводите руками?!              — Не клялся, а предполагал. Я лишь передаю информацию, а не свидетель!              Возгласы стремительно приближались. Плохо осознавая, что происходит и где он находится, Хейд по привычке стал искать укрытие. Он пригляделся к рекламной фреске перед собой, на которой была изображена энлодка с красным бантом в волосах. Краска немного обвалилась, открыв очертания… двери? Хейд вяло стянул перчатки и уцепился за видимый край. Голоса звучали всё ближе: «Мы проверяли эту комнату? Как она обозначена в планах?» С большим трудом, но дверь поддалась. Ни времени, ни возможности осматривать тайное помещение не было, Хейда заполз в него и для верности задвинул шпингалет. Оставалось надеяться, что гвардейцам не придёт в голову разглядывать энлодку с пирогом на тарелке.              — Видимо, про это место говорил пленный, — раздался искажённый динамиками голос.              — Прости меня, Птенчик. Они здесь по моей вине. Не стоило лезть в Губернаторский дворец, но я должен был, понимаешь? Должен…              Хейд чуть не огрызнулся на Соловья, чтобы тот заткнулся наконец, но напомнил себе: никаких разговоров с мёртвыми. Лучики света пробивались сквозь два пулевых отверстия, Хейд заглянул в одно из них, как в глазок.              — Судя по зубилу, Левиафаны уже пробовали вскрыть сейф. Какой грубый метод работы, аж больно смотреть.              Даже не разгляди Хейд приметный бант из шарфа в горошек, он бы по голосу узнал бывшего подельника. От такого открытия туман в голове мигом рассеялся.              — Так проявите свой профессионализм, мистер Уолш, — проговорил один из гвардейцев, на его форме блестели позолоченные нашивки в виде скорпионов. Черногвардейская большая шишка.              Счастливчик достал из наплечной сумки килечный нож. Удивительно, как он не растерял навыки медвежатника за столько лет работы информатором, но это не единственное, чем старый подельник смог поразить Хейда. Как давно он стал кротом? Какие тайны успел слить чёрным? Стоило задуматься о его верности Сорокам ещё тогда, когда тот предложил обокрасть Губернаторский дворец в обход Майры и подставил в итоге самого Хейда.              «А как возмущался, козёл, как возмущался, что я, видите ли, его кинул. Кто громче кричит, тот и прав — так ты решил? — Хейд заскрежетал зубами. Хоть закадычными друзьями их было не назвать, но Счастливчик нравился ему, насколько вообще могли нравиться другие Сороки. — Вот зараза. Не везёт мне с подельниками».              Гвардеец с нашивками скупо отвечал на сообщения по рации о зачистке фабрики, пока его подчинённые исследовали рабочий стол, перевернув всё вверх тормашками и ощупав все щёлочки в поисках тайников. Сейф тем временем без особого сопротивления поддался килечному ножу.              — Держите руки так, чтобы я их видела, — гвардеец встала за плечом Счастливчика.              — Что вы, строгая леди, я же не дурак: никаких сувениров с собой не брать, — хохотнул Счастливчик и завершил последние штрихи. — Как два пальца!..              Хлопок. Заряд краски щедро обрызгал лицо и грудь Счастливчика, стоящим за ним гвардейцам тоже не повезло: тому, что с нашивками, залепило всю маску, а его напарнице испачкало плечо.              — Сиськи Кэйшес! Что за дрянь! — Счастливчик в панике пытался оттереть зелёную краску с лица.              — Ламарк неплохо подчистил за собой хвосты, — гвардеец невозмутимо протянула начальнику платок. Тот снял маску и попытался протереть окуляры, лунный свет упал на усталое хмурое лицо. Артур, мать его! Эсвайр, мать его! Хейд понадеялся, что его всё ещё кроет от газа. Знал ли Артур все годы их «крепкой» дружбы, кем Фелис Харисонн является на самом деле? Знала ли Светлана о тайной службе её мужа? Что ещё интересного дорогие «друзья» умолчали о своей жизни?              — Я крайне разочаруюсь, если пустой сейф с ловушкой окажется единственной нашей находкой, — Артур оставил попытки спасти окуляры. Отсоединив провод рации, он хитрыми манипуляциями отделил от маски нижнюю часть с респиратором и нацепил его обратно на себя.              — Давайте не будем раньше времени опускать руки. Уверяю, я лично видел, как Ламарк заходил на территорию фабрики буквально на той неделе, — торопливо заверил Счастливчик. — Не зря же и Левиафаны заинтересовались этим местом, верно?              — Возможно, Ламарк и пригласил их, — раздался искажённый голос Артура. — Коготь, запросите результаты допроса.              Помощница отошла в сторону, тихо переговариваясь по рации. Артур продолжил осматривать комнату, его взгляд всё-таки зацепился за рекламную фреску. Чужая тень перекрыла единственный источник света. Раздался лёгкий стук. Артур трогал пальцами пулевые отверстия, старался поддеть края, но трудами Хейда дверь не шелохнулась. Послышалось усталое ворчание: «Надеюсь, там как минимум спрятан труп настоящего Ламарка».              — Вы что-то обнаружили, Десница? — Коготь тоже подошла к двери.              — Возможно, то, ради чего и пришли сюда. Мистер Уолш, кончайте трястись над своим шарфом, его место в мусорке, смиритесь. Лучше поделитесь мыслями, чем это может быть.              Счастливчик послушно изучил дверь, обстучал её со всех сторон. У Хейда ладони вспотели от напряжения.              — В кабинете любой важной персоны обязательно найдётся тайная комната — это Закон, — передразнил Счастливчик квадрианцев.              — Неудачное время для шуток, мистер Уолш. В ваших же интересах, чтобы там нашлось хоть что-то про связь Ламарка с Курьерами или Левиафанами, иначе польза от нашего союза представляется нам весьма сомнительной. Если нечего будет рапортовать в столицу о сегодняшней операции, то вместо доклада я сдам им Сороку. Смекаете, мистер Уолш? — Счастливчик в ответ нервно посмеялся. — Вскрывайте. Не хотелось бы портить улики подрывными зарядами.              Плохо дело! Куда деваться? А некуда, вот в чём беда. Хейд вытащил из креплений ледоруб, но его ведь пристрелят раньше, чем он замахнётся. В одну из пулевых дыр пролез кончик килечницы. Сглотнув, Хейд отступил на шаг. Может, достать баллончик с газом? Нет, бесполезно, на чёрных респираторы.              Мощный толчок тряхнул здание, как игрушечное.              — Взрыв? — послышался возглас Артура. — Коготь, немедленно запросите обстановку с улицы!              Первый толчок оказался прелюдией. Фабрика стонала от боли: натужно скрипели трубы, дрогнуло оборудование, опасно раскачались светильники под потолком. Здание вот-вот разорвётся надвое. С криками: «На улицу! Живо всем на улицу!», гвардейцы всё бросили и свалили. Хейд последовал их примеру. Станки и цистерны противно дребезжали, с потолка откалывались пласты штукатурки и рассыпались на мелкие кусочки. Проржавевшая труба рухнула рядом с Хейдом, чуть не придавив. Газ не успел выветриться из цеха, но всё же повезло разглядеть в дымке путь к окну.              На улице Хейд стянул с себя респиратор и откашлялся, выплёвывая из лёгких остатки дурмана. Гвардейцев и след простыл — исчезли так быстро, словно их и не было. Но и без чёрных проблемы только начинались.              За воротами фабрики творился хаос. Народ выбегал из домов на улицу, крики смешались с детским плачем, с подоконников слетали цветочные горшки, на глазах Хейда одним таким прибило мужика. Тот рухнул, как подкошенный, но никто даже не остановился ему помочь. Газовые фонари трескались и гасли. Заполненные людьми улицы освещались мягким светом луны, равнодушной к бедам жителей Дарнелла.              — Это Последний Час! — раздался истеричный вопль женщины в ночной сорочке.              Люди хватались за деревья и столбы, более здравомыслящие искали открытое место подальше от домов — но где такое найдёшь в городе, полном узких улочек? Грохотали взрывы. Некоторые здания окутал дым, а другие осветили улицы пожаром. Отопительные котлы всё-таки не выдержали тряски.              И правда — конец света.              Толпа подхватила Хейда и унесла прочь. В лицо тыкались локти, его пихали в спину, грозили уронить на землю. Стоит хоть раз оступиться — и его затопчут, сомнут, не оставят и следа. Хейд терялся в лесу из орущих тел. Приходилось цепляться за чьи-то руки, как за ветки, за счёт других выбивать себе место в толпе, а не под ней.              Штормовая волна горожан вынесла Хейда на набережную. Люди окружили припозднившийся кэб, наперебой требуя вывезти их из города, но у кучера были свои проблемы — как успокоить обезумевших лошадей. Особо наглые тянулись к поводьям, вырывали их из рук кучера. Стоило тому на мгновение потерять над животными контроль, как те рванули сквозь толпу, разрезая её, как нож — размягчённое масло. Народ в панике бросился в стороны, кто не успел отпрыгнуть, те получили по голове копытами и тяжёлыми колёсами кэба.              Казалось, от такой тряски луна упадёт с неба и раздавит всех к чёртовой матери, или земля разорвётся на куски, позволив холодному океану поглотить Дарнелл, как Хейд недавно мечтал. Что угодно, лишь бы все заткнулись и перестали орать резаными свиньями!              Расчистив путь тычками ледоруба, Хейд кое-как протиснулся к ограждению набережной. Он запрыгнул на столб, хоть так отделив себя от дарнеллцев. По вискам текли капли пота, набережная походила на кишащий людьми котёл, и было чудом, что он успел выбраться до того, как сварился в нём заживо. А что сейчас творилось у Айры? Вдруг древние развалины не выдержали и обрушились?              «Пусть только посмеет словить кирпич на голову, я ему и после смерти покоя не дам», — и Хейд тревожно вгляделся в ту сторону, где далеко-далеко находились Горбы. Но у Айры хоть было где переждать, а как же Айлин с Нессой, выдержит ли тряску стеклянная башня?              Наконец толчки затихли, оставив после себя хаос. Запоздало взревели сирены. Кто-то бросился помогать раненым, кто-то звал в толпе родных. Трезвонили колокола пожарной службы. Добровольцы пытались соорудить носилки из досок, одеял и штор, чтобы донести людей до лечебницы. Их фигуры мелькали в клубах дыма, как призраки, исчезая и появляясь вновь.              Хейд спрыгнул с ограждения, когда вокруг стало потише. Руки до сих пор тряслись, дрожь земли вся ушла в них. Каждый звук — треск разбившегося стекла, сдавленный всхлип, лязг упавшей балки — заставлял его вздрогнуть. До сих пор ощущалась опасность, но от чего нужно было спасаться на этот раз?              — Надо бежать. Бежать надо, — простонал мужчина, который лежал на обочине.              — Тише, милый, всё кончилось. Нельзя тебе бежать. Мы сейчас осторожно встанем и попробуем дойти до врачей. Понял? — приговаривала женщина, промакивая кровь из раны на его голове подолом ночнушки.              — Бежать, бежать надо, бежать!.. — раненый перешёл на крик и захлебнулся кашлем.              В голове Хейда тоже била тревожным набатом одна мысль: «Бежать, бежать, бежать». Толчки могли вернуться в любой момент. Пусть никогда прежде Дарнелл не сталкивался с землетрясениями, но если случился один раз, легко мог случиться и второй. Возможно, стоило послушать внутренний голос и рвануть куда глаза глядят, но не раньше, чем он доберётся до брата и Айлин.              Хейд машинально отступил, когда мимо него с рычанием пробежала плешивая собака, следом семенило два её щенка. Громкий вой раздался так близко, что сирена не смогла его заглушить. Спустя пару минут Хейда обогнал грузный рыжий пёс. Три разноцветных кота взялись из ниоткуда, одним за другим пробежали по карнизу дома, спрыгнули на дерево и ушли вслед за собаками. Выше, в небе, стая птиц затмила собой тусклый лунный свет. Доброволец, который до этого молча помогал парню со сломанной ногой, вдруг сам заорал, стиснул ладонями голову и слепо рванул прочь. По его следам неслась изящная кошечка с бантиком на шее. Несколько крыс тенью промелькнули у фонарного столба.              Собачий вой звучал всё ближе. Везде, отовсюду, беспрерывный поток зверья утекал прочь из Дарнелла. Всех вела одна дорога. Под конец на набережную вышло целое собачье полчище — Хейд, поражённый этим неведомым шествием, залез с ногами на скамейку. Стоило завыть одной псине, как ей вторил многоголосый хор.              И тогда Хейд увидел «это». Нечто исполинское, незримое, ощущаемое на самом крае восприятия. Оно неслось вдоль реки, поднимая высокие волны, как при землетрясении. Гигантская стая птиц облаком летела следом, замыкая это жуткое шествие. На мгновение в дыму появился силуэт птичьего черепа с горящими лазурным пламенем глазницами, и Хейд осознал: всё это время он слышал вовсе не сирену. В последний раз вой животных, галдёж птиц и крик призрачного существа сплелись воедино, словно сама природа взывала к оставшимся: «Спасайтесь, бегите!»              Этой ночью из Дарнелла ушли все животные. Собаки, лошади, кошки, крысы и мыши, вороны, чайки, сороки, голуби и воробьи, любая маленькая тварь, которая могла найтись. Все.              Город погрузился в давящую тишину.