Ворон ворону глаз не выклюет

      Совместная работа толком не началась, а Хейда уже всё раздражало: его так называемый «подельник» давил на нервы одним своим присутствием. При любых других обстоятельствах он бы и на пушечный выстрел к такому человеку не подошёл. Это же Курьер! Курьер-Хранитель, что вдвойне ужасно. Из сумки доносилось тихое ворчание: «Воняет, воняет, воняет. Столкни-сбрось этого в реку. Гнилой, гнилой!» Не забыть бы спросить у Айры, как это существо заткнуть. После вчерашней пытки каменной лапой чёрт присмирел, но стоило появиться Раймонду — мигом оживился. Наверно вспомнил, кем был при жизни, вот и взбеленился из-за кровной вражды с энлодами.              — Мистер Морт, погодите, — Раймонд замер посреди моста и уставился в сторону мельницы на обмелевшем берегу. Моргнув, он зашарил беспокойным взглядом по округе, задерживаясь то на обветшалых домиках с участками, коих было много в этом районе Дарнелла, то на истощённой речке, то на самом Хейде.              — Мне за сегодня надо успеть не только найти ваш мундир, но и дотащить его швее.              — Да… простите, — Раймонд дрогнул, словно очнувшись от наваждения. Казалось бы, проблема улажена, но стоило сойти с моста, как он вновь затормозил и заявил прямо: — Я бы хотел посмотреть на мельницу. Это не займёт много времени.              «Хотел». Мало ли что этот здоровяк хотел. Хейд хотел, к примеру, успеть проведать брата: тот без надзора о еде и не вспоминал — ведь изучение каменных костей важнее каких-то там естественных потребностей. Вот только у него хватало сознательности сначала покончить с работой, прежде чем браться за личные дела.              — Мы должны идти в Горбы, — он придал голосу приказной тон. Вдруг сработает? Поговаривают, что в Хранителей прямо с детства вбивают слепое послушание.              Вместо ответа: «Да, конечно», — Раймонд медленно склонил голову и уставился на Хейда с высоты своего роста. Для убийцы-ведуна и Хранителя-отморозка у него был на удивление ясный взгляд, вот только Раймонд давил им, как многотонной плитой. Хейд вжал голову в плечи, прогнувшись под её эфемерной тяжестью. Сердитым Раймонд не выглядел. Послушным — тоже.              — Понимаю. Но мне нужно… — он запнулся, — необходимо кое-что проверить. Можете подождать тут. Я туда и обратно.              И ведь действительно взял, да пошёл к мельнице. Чёрт с чувством рыкнул: «Гнилец др-раный», — и на этот раз Хейд был с ним солидарен. Он остался один на один с перекошенными частоколами заборов и тишиной, такой неестественной для частных домов. Не лаяли сторожевые псы, не кудахтали куры-наседки, не визжали откормленные свиньи. Многие здания пустовали, и, кажется, давно. В детстве Хейд частенько подворовывал здесь куриные яйца, местный дедок ещё гонял его по дворам с топором наперевес, поймав на горячем. Хейд усмехнулся себе под нос. Забавный выдался случай.              Мельница выглядела обжитой: на кольях у входных дверей висели пустые бочонки из-под краски с нарисованными на них злыми рожицами, стены и заколоченные окна пестрели надписями: «ВАЛИ», «ТИБЕ ТУТА НЕ РАДЫ», «ПРОЧ». Вспомнились страшилки о про́клятой мельнице, которая поедала детей. О, как беспризорники её боялись! Обходили десятой дорогой сразу весь район, на всякий случай. А Хейд с удовольствием распускал ещё больше слухов о том, как на его глазах мельница сожрала зазевавшегося парнишку — чтобы меньше конкурентов лезло к любимой «кормушке».              — Я помнил это место другим, — Раймонд коснулся одного из бочонков и повернул мордой к себе. Толкнулся в двустворчатые двери, но что-то сдерживало их изнутри.              — Дети… — хмыкнул Хейд. Нынешняя молодёжь в страшилки не верила, наоборот, решила пугать сама. — Надеюсь, вы удовлетворили своё любопытство.              Несмотря на явный подтекст: «Дела ждут», — Раймонд, будто заговорённый, никак не унимался. Хейд вздрогнул от грохота: что бы там ни сдерживало двери, оно с громким хрустом поддалось напору Курьера, пару раз толкнувшего преграду плечом. Внутри мельницы виднелась лишь тьма, такая же недружелюбная и чуточку пугающая, как головы на кольях вокруг. Чёрт не на шутку переволновался, буркнул: «Дурное-плохое место», — и замолк.              — Я ухожу, — заявил Хейд, когда заметил, как внимательно Раймонд вглядывался во мрак. Определённо это был не взгляд человека, который собирался развернуться и пойти с ним в Горбы. — Принесите мундир в цирюльню завтра.              — Ещё пара минут. Я возьму на себя оплату лодочника.              Если надетые на Раймонда обноски не маскировка под попрошайку, то он был явно не из тех людей, кто с лёгкостью мог разбрасываться подобной суммой. За язык его никто не тянул, а сам Хейд не прочь сэкономить несколько монет.              Раймонд переступил порог и глухо чихнул от пыли.              — У вас не найдётся зажигалки?              — Я-то думал, что видеть в темноте для ведунов не проблема, — фыркнул Хейд себе под нос, пока щупал подсумки. Вчера утром он положил глаз на приметную зажигалку в серебряном корпусе, утянул её из кармана какого-то раззявы. Сдать скупщикам не успел, так чего бы не поделиться с дорогим подельником — лишь бы скорее покончить со всем.              Раймонд коротко поблагодарил и со щелчком откинул крышку. В момент, когда блеснула искра, двери мельницы с грохотом захлопнулись. Тьма ожила, зашумела, зашипела. Первое, что огонёк показал своим светом — направленные на непрошеных гостей палки с торчащими гвоздями, вилы, заострённые лопаты, кто-то тыкал в бок Хейда ржавым мечом с обломанным посередине лезвием. Выточенные из дерева морды — волки, медведи, олени, лисицы — прожигали гостей чернеющими провалами вместо глаз.              — Зачем вломились в чужой дом? — послышался суровый юношеский голос, ему вторило поскрипывающее водяное колесо и шепотки из-под звериных масок.              — Не из дурных намерений, — спокойно заверил Раймонд, словно не видел в этой ситуации ничего необычного. Сам Хейд первым же делом шагнул назад — двери-то совсем рядом, он успел бы удрать, — но ему в спину ткнули чем-то острым.              — А из добрых — двери не выламывают, когда всё говорит о том, что внутри никого не ждут, — на свет вышел парень в шакальей маске и накидкой из волчьей шкуры на плечах. Ростом он был немногим ниже Хейда, но вёл себя дерзко, самоуверенно. И немудрено: в руках он держал заряженный арбалет. — Теперь мне решать, выйдете ли вы отсюда.              — Ты со своей маленькой ватагой на этой мельнице такой же гость, как и мы, — заметил Хейд. Вот же времена настали, даже дети ходили вооружёнными до зубов.              — С тобой, меченый, я поговорю отдельно. Сначала пусть ответит нолош, — рявкнул шакал. Можно подумать, это Хейд ломился в двери, как тупой баран. Судя по всему, под маской шакала скрывался айрхе, причём родом из Ашвайлии, только там энлодов называли «нолошами», белыми гигантами. Или из Муравейника, тоже вариант.              — А вопросы задавать буду я, — по правую руку шакала встала девочка-айрхе, она единственная не носила маску. Длинный шрам разделял её лицо на равные части. Она прижимала к груди большую безглазую куклу, у которой из порванного шва на плече выглядывали клочки сена и… кость?              Между бровей залегла глубокая морщина, разделённая шрамом, когда девочка задрала голову и посмотрела на Раймонда.              — Дурной дух по твоим следам плетётся, нолош. Зачем ты его к нам заманил? Только не ври, не надо.              — Меня сюда вело, — Раймонд, как всегда, был лаконичен.              — Дурной дух хочет забрать меня? — напрямую спросила девочка. Теперь она смотрела исподлобья, поджав губы. Шакал тут же всполошился и торопливо навёл на грудь Раймонда арбалет. Все напряжённо ждали ответ. Даже Хейд.              — Похоже на то. Однако я не собираюсь трогать детей.              — Спасибо, нолош, — девочка заметно повеселела, морщинка на изувеченном лбу разгладилась. — Сомневаюсь, что другой на твоём месте ответил бы так же. За моё сердце многое обещали, да?              Раймонд пожал плечами и слегка улыбнулся: «Я не особо слушал». Хоть Хейд не пропустил ни слова, в их беседе явно скрывалось больше смысла, чем ему удалось понять. Вновь какие-то ведовские тайны, будь они неладны.              — Тогда зачем пришёл, если не за жертвой?              — Меня вели… воспоминания, — это признание далось Раймонду заметно тяжелее, чем прошлое: «Возможно, я пришёл тебя убить». — Кажется, я когда-то здесь жил.              — Расскажешь? — девочка протянула Раймонду маленькую ручку.              — Лийса, ты сдурела?! — шакал выступил вперёд, пытаясь отгородить подругу от чужака.              — Он будет моим гостем. Покатай меня, дядечка. — Здоровяк опустился на колено, послушно усадив Лийсу на плечо, как птичку на жёрдочку. Она довольно поболтала в воздухе ногами в дырявых ботинках. — Мы с сестрицей тебе погадаем, если твои истории нас повеселят.              Из-под шакальей маски послышался вздох. Вожак сдался. Он махнул рукой, и здание тут же наполнилось звуками, суматошным мельтешением: зажигались лампы, дети расползлись в стороны, бурча: «Что, даже не ограбим?» С оружием ходили самые старшие ребята, и всё это время во тьме скрывалась ещё малышня, не меньше десятка.              — По-хорошему тебя не стоит выпускать отсюда живым, — шакал ткнул арбалетом в сторону Хейда. Зверёныш пытался казаться злющим и опасным, но его дёрганые движения выдавали страх. — Мне предсказывали, что меченый рано или поздно найдёт меня.              — Я обычный вор со своими обычными воровскими проблемами, — Хейд простодушно развёл руками в стороны, стараясь прикинуться безобидным, — и никаких детей вовсе не искал.              — Врёшь, — прорычал шакал. — Скажешь, не тебя па за мной послал?              — Подобные заказы не моего профиля. Лучше присмотрись к нолошу, который таскается с твоей подружкой — вот он точно опасный парень.              Шакал оглянулся через плечо: Лийса указывала своему ручному жеребцу, куда её нести, пока сам Раймонд что-то ей рассказывал.              — Почему ты зовёшь меня меченым? На мне меток нет.              — Ты Хейд из рода Мортов, разве нет? — Хейд вздрогнул от удивления. — Мой па тебя знает. Точнее сказать, ненавидит, — шакал хмыкнул, — уже много лет. Под настроение он посылал людей на охоту, описывая твою морду. Особенно шрамы.              — Так ты пропавший сын Страшного Стаха, — стоило догадаться раньше, иного отпрыска от главы Муравейника трудно было ожидать.              — Киан из рода Нуа, раз уж мы говорим друг с другом напрямик, — шакал сбросил одну из своих масок. — И не пропавший — ушедший. Мне сказали, что меченый может явиться во многих лицах, смотреть тысячью глаз. И вот, припёрся ты — с изувеченной рожей и связанный с па. Вижу в этом знак. Из-за тебя па найдёт меня, но я не могу этого допустить.              — Стах мечтает насадить мою голову на пику, как вы насадили бочонки на улице. Меньше всего я хочу выполнять для него какую-то работу. Да и сам подумай, доверит ли он искать своего наследника такому, как я?              — Тогда откуда ты знал, что я пропал? Что у па вообще был сын? Ты свалил из Муравейника ещё до моего рождения, — и Киан задрал голову, как бы говоря: «А, подловил я тебя?»              — Думаешь, я бы смог столько лет ускользать от Стаха без ушей в Муравейнике? — Спеси в Киане заметно поубавилось. — Выходит, ты взял этих детей под свою опеку. Удивительный поступок для такого, как ты.              — Как я?              — Хоть твоя семейка далека от идеальной, но всё-таки она у тебя есть, чем не все из твоих друзей могут похвастаться. Более того — в будущем Стах подарил бы тебе весь Муравейник.              — Мне не нужен Муравейник, — Киан передёрнул плечами. — Там живут не те люди, которых я хочу вести за собой. Моё место — здесь.              — Понимаю, — Хейд с горечью усмехнулся, — именно поэтому сам в своё время и сбежал.              Наконец-то удалось подобрать нужную отмычку к чужой душе. Киан вернул усмешку, после чего разрядил арбалет и закинул на плечо. Вот и присмирел шакал; жаль, со Стахом никогда не выходило так легко договориться. Со словами: «Зная Лийсу, она нескоро твоего друга отпустит», — Киан кивком приказал следовать за собой. Остальные дети вернулись к насущным делам: две старшие девочки обучали малышек и прибившегося паренька штопать одежду, несколько юношей в масках с жаром спорили, где достать еды на все голодные рты, другие, как наседки, расселись на огромном колесе жёрнова и следили за гостями.              — Филли, чего опять в своей рубашке мёрзнешь? — Киан выцепил взглядом худенького мальчишку, который помогал чистить картошку.              — На рынке с местными подрался. Кто-то из них лезвием пиджак и полоснул.              — Я ведь говорил больше не соваться туда в одно рыло, — Киан упёр свободную руку в бок. Филли опустил взгляд, старательно срезая с картошки тонкую кожицу. — Хоть отдал Эмме зашить? — В ответ кивок. Киан стянул с себя волчью шкуру и набросил мальчишке на плечи. — Вернёшь, а опять дырок наделаешь — тресну как следует. Все нитки на одного тебя уходят.              — Буду должен, — Филли шмыгнул и поплотнее укутался в шкуру. — Зато я на рынке про Игната кое-что разузнал, — заметив Хейда, он осёкся и добавил тихо: — Ну… потом расскажу.              Киан кивнул, принимая к сведению. Хейд тоже принял к сведению, услышав знакомое имя. Может, конечно, они говорили о каком-то другом Игнате — тот куряка с рынка, которого он знал, не якшался с беспризорниками… вроде бы. Раньше Хейд не особо интересовался жизнью Игната: воспринимал как человека-функцию, который подкидывал вместе со свежим номером газеты полезные слухи и передавал заказы сестре-швее, но сейчас невольно забеспокоился. Нехорошим тоном этот мальчишка его упомянул.              На втором ярусе Хейда встретила неожиданная картина. Дети превратили заброшенную мельницу в уютное убежище: дыры в стенах и потолке заколотили дощечками, кое-как подогнанными друг к другу, пол укрыли мешками от муки, а поверх них разложили тряпки — от старых одеял до лоскутов ткани. Хейд невольно присвистнул. Вот так размах! А эти мелкие куда лучше его умели создавать уют в самых неприветливых местах.              — Ты устроил свой личный маленький Муравейник, — сказал Хейд и присел на мягкий с виду мешок, который заменил ему стул.              — Звучит отвратительно, не сравнивай наш дом с тем местом, — и Киан плюхнулся рядом. Стянув с себя капюшон и шакалью маску, он пятернёй взъерошил пшеничные пряди.              «Ох, Стах, Стах. Так не хотел походить на Старичка, а тоже соблазнился большой белой женщиной», — Хейд впервые увидел светловолосого айрхе, у него и ресницы были золотистые, как колоски. Киан напрягся весь, бросил колкий взгляд, так и говорящий: «Ну, давай, рискни».              — Слышал, вы обсуждали Игната.              Киан недоверчиво хмурился, явно привыкнув к совсем другой реакции на себя. Бедняга. Муравейник наверняка жестоко наказывал полукровку за то, на что тот никак не мог повлиять, даже несмотря на стоявшего во главе этой злобной своры родного отца. От такого не грех сбежать так далеко, насколько возможно.              — И что с того? — Киан уставился исподлобья.              — Знавался я с одним Игнатом, вот и подумал… — договорить Хейд не успел. Киан со звериной прытью подорвался с места и навис над ним; лицо у него стало страшным, с застывшими глазами мёртвой рыбы — в точности как у Стаха, когда тот в бешенстве угрожал отрубить пальцы.              — Ты его знаешь? — на скулах Киана играли желваки.              — …Это и хотел уточнить. Любитель папиросок...              — Знаешь, — Киану больше шла маска, шакалья морда выглядела не такой лютой. — Где он?              — В чём проблема? Ты явно зуб на Игната точишь, а мне он бывает полезен. Сам понимаешь.              — С такой паскудой дела иметь — себя не уважать! Сволочь, тварь, предатель, вор!              — Но я тоже вор, — Хейд вытер со щеки каплю чужой слюны.              — И мы! Но мы крадём у других, для выживания, а не друг у друга!              — Кианка-а-а, ты опять горланишь на весь дом, — с укором протянула Лийса. Раймонд поднял её по лестнице на плече, после чего она освободила гостя и пересела на мешки. Вид у неё был довольный до ужаса, но на друга глянула с осуждением. — Кто-то назвал запретное имя?              — Он знает ту дрянную крысу!              — Зря признались, дядечка, он вас теперь не выпустит, — хихикнула Лийса и уткнулась носом в уродливую куклу, сшитую из лоскутов.              — Я не стану ввязываться в вашу грызню, — Хейд покачал головой.              — Ввязываться я и не требую, — при девчонке Киан сразу остыл. — Только передай ему слово в слово, как встретитесь: «Верни то, что спёр, иначе рано или поздно я тебя достану и посажу в мешок с битым стеклом, а продолжишь по канавам ныкаться — и до сестры доберусь». Запомнил?              — Не знаю, чем тебя обидели, но не стоит разбрасываться угрозами, — влез в разговор Раймонд. Так и слышалось невысказанное: «Ты же ещё ребёнок», — хотя Киану на вид было не меньше тринадцати лет, он мог уже и ритуал взросления пройти.              В ответ прозвучало тихое:              — А я угрозами не разбрасываюсь, — и ни у кого не возникло в этом сомнений.              — Кианка, — Лийса театрально вздохнула. — Ты жуткий, перестань.              — Раз сама не помогаешь, так не мешай! — рявкнул Киан, но тут же осёкся, увидев, как Лийса отвернулась и прижалась щекой к кукле. — Извини.              — Ну тебя, Кианка. Дурак. Ещё не знаешь, почему Игнат нас кинул, а уже — в мешок со стеклом. Разве так с лучшими друзьями поступают?              — Предатель мне не друг! Нашла кого защищать, из-за тебя же и собачились вечно.              Хейд перестал понимать, что он здесь делает и почему. Кажется, всему виной было то, что его горе-подельник — упрямая заноза в заднице, но обещанная плата лодочнику больше не покрывала потраченное здесь время. Раймонд об их деле, казалось, вовсе забыл: переводил взгляд с одного спорщика на другого, всё глубже вовлекаясь в чужие проблемы чужих людей, более того — детей. В их маленьких головах кипит слишком много эмоций.              — Чем же тебя так расстроили, что ты готов сгубить лучшего друга и его сестру? — Раймонд кое-как вклинился между громкими пререканиями. — Он украл у вас еду? Деньги?              — Огнекамни, — буркнул Киан, скрестив на груди руки и не глядя на Лийсу. Та тоже к нему не поворачивалась.              — Огнечто? — Хейд тут же заинтересовался их разговором. Чуйка. Чуйка редко его подводила. Кажется, он догадывался, какие камни упомянул мальчишка.              — Вот сейчас расскажем, а вдруг ты, воришка, сам захочешь их прикарманить? — Лийса прищурилась, словно знала, что за мысли роились у него в голове.              — Нет там ничего особенного, — торопливо сказал Киан. — Притащил как-то Игнат камни. Хорошо горели, топлива расходовалось в разы меньше, а они сами лежали как новенькие. С таким подспорьем мы с лёгкостью пережили бы зиму. А потом мы поцапались, и гадёныш их спёр. Наверняка решил загнать какому-нибудь барыге, продажная шкура, и плевать ему, как нам теперь зимовать. Хорош друг!              Чуйка вновь подсказывала, что в рассказе упустили до неприличия много деталей.              — Я о подобном топливе не слышал, — Раймонд смотрел на Киана недоверчиво.              — А ты что, всезнающий по камням? — Киан сморщил нос. — Вот взялись и нашлись такие, жизненно для нас необходимые. Гадёныш не имел права присваивать их одному себе.              — Огнекамни кричали громко-громко, их слышала моя сестрица, — Лийса пальцем запихнула обратно вылезшую из куклы кость. — Но теперь они почему-то молчат. Воришка, попроси Игната вернуть их нам, только без угроз — без угроз, Киан! — а то он пугливый. Поможешь — и мы с сестрицей тебе погадаем.              — Обойдусь.              — Как знаешь. Мы хорошо гадаем, правда, дядечка? — Лийса с хитрецой покосилась на Раймонда.              Хейд провёл пальцем по шрамам. Раз для Игната готовился мешок со стеклом, кто знает, что Киан придумал для его сестры, Дарьи. Та была хорошей девушкой — мастерица с золотыми руками, которая кормила себя и глупого братца трудом швеи. Благодаря ей Хейд радовал Айлин новыми игрушками, она же помогла сшить его любимый воровской комбинезон. К тому же он сам заинтересовался поисками Игната: допросить бы его с пристрастием об этих «огнекамнях» — где нашёл и куда дел.              — Ладно. Я попробую помочь. Знаю пару мест, где Игнат чаще всего ошивается.              — Ты только не затягивай, воришка, — Лийса по-птичьи склонила голову набок. Бугристый шрам не то разделял, не то скреплял лица двух разных людей, и один из них смотрел на Хейда с безмолвной угрозой, а второй умолял не делать то, что тот задумал.              — Оглянуться не успеем, — продолжила она, — а уже выпадет первый снег.