Ворон ворону глаз не выклюет

      Муравейник гудел, как свора псов, раздразнённая свежим куском мяса. Узкие проходы наполнились весёлыми криками и глумливым смехом: «Попалась городская крыса! Попалась! Я её поймал! Я!», «Можно огрею его палкой?», «Тащи, тащи!» Мелькали в полумраке разодетые в яркое люди, дёргали пленника то за край пелерины, то за рукав пиджака — во всём он им чужой, всем он им противен. Хейд скалился злобно, да только скалиться и мог: рот заткнули тряпкой, стянутой-перетянутой на затылке крепким узлом.              Процессия обошла, казалось, все этажи Муравейника, чтобы каждый род мог полюбоваться на отступника, променявшего родное гнездо на каменное, полное энлодов: во всём уподобился им, глупец. Хейда втолкнули в знакомую комнату, поставили на колени, надавив на спину в насильном поклоне. Кровь текла из разбитого носа, высыхая коркой на коже. Слишком часто в последнее время он получал по лицу, с такими успехами скоро перестанет узнавать себя в зеркале.              Не так давно в этих стенах Хейд играл со Старичком в Пьяного рыбака, и сейчас тот развалился на подушках, дымя кальяном. Рядом сидел Страшный Стах: он так вглядывался в пиалу с ароматным чаем, покачивая её в руке, словно пытался разглядеть в чаинках свою судьбу. А может, и не свою.              — Смотрите, кого приволокли! — Хейд зашипел, когда его дёрнули за волосы и заставили поднять голову всем на обозрение. — Верная ведь морда?              Стах бросил на пленника короткий взгляд и отпил из пиалы, в то время как Старичок откровенно забавлялся:              — Экие дела! Годы идут, а вы всё в догонялки играете? Весь Муравейник на ноги поставил ради одного малька, не стыдно, сынок?              — Па, — хрипло проговорил Стах, — благодарю за угощение. Время позднее, пора тебе отдохнуть.              — Помилуй, мой мальчик. Я скорее от скуки помру, чем от старости, и ты лишаешь меня занятного зрелища?              Громкий стук пиалы о столешницу заставил всех смолкнуть. Стах кивнул, и стоявшая рядом девушка торопливо помогла Старичку встать с подушек. Тот оскорблённо поджал губы, но позволил увести себя из комнаты. Стах взмахнул рукой — и следом расползся прочь весь остальной табор.              — Стареешь, Сорока-белобока, — Стах постукивал пальцами по столу, разглядывая Хейда. — Раньше я годами вынюхивал, в какую сточную канаву ты забился, а теперь чуть ли не сам в руки пришёл. Что же не скрывался на Ахеронском острове дальше, не прятался за спинами нолошей? Всё по делам амойлаха разнюхиваешь, а?              Хейд рад бы ответить, да вот беда — кляп мешался. Он бегло осмотрел комнату, искал зацепку, лазейку, хоть что-нибудь, что поможет выкрутиться. Ничего нет, совсем! Даже если он сбросит путы, куда бежать? Всюду поджидали люди Стаха: один айрхе сторожил дверь, другой, с родимым пятном под глазом, уселся на подоконнике. Знакомое пятно. В юности водился похожий мальчишка подле Стаха, единственным его другом был. Видимо, так осталось и поныне.              — Знаешь, кого я ненавижу больше, чем подлых вороватых крыс? — Стаха ничуть не смущала молчаливость собеседника. — Тех, кто не исполняет данное слово. Не ожидал подобного от амойлаха. Разочарован. До самой, сука, глубины души. Целый год мы жили в мире, но явился ты и всё испортил. Как всегда.              В голосе Стаха копилась злость. Отвлечь бы его, да поскорее, пока не завёлся, не сорвался с цепи, но Хейд мог только мычать. Как же бесила эта беспомощность.              — Что, собственный яд травит? Терпи, терпи. Наслушался уже твоего трёпа, хватит. Радуйся, что во рту тряпка вместо ножа, ведь если амойлах останется таким же нерасторопным, то первым делом я подкину к его порогу твой язык, — Стах обнажил охотничий нож. — Или больше подойдут пальцы? Глаз? Ухо? Смотри, сколько вариантов. Хоть всего тебя по частям доставлю, если амойлах не начнёт искать моего ребёнка.              Хейд всем своим видом пытался сказать: «Знаю я, где Киан, кончай глумиться и развяжи меня!» — но только забавлял похитителей мычанием. Стах подобрался ближе единым плавным движением, почти касаясь коленями колен своего пленника. В прошлый раз он бросал много громких слов и обвинений, лаял, но не кусал — так, цапнул за палец. Теперь всё было по-другому: в его глазах читалась мрачная решимость идти до конца. Он сжал ладонью челюсть Хейда и приставил кончик ножа к самому маленькому из шрамов, рассекавшему край губ.              — Знаешь, Сорока-белобока, с первой же нашей встречи меня бесила неравномерность твоих отметин. — Лезвие прорезало кожу дальше, глубже, как росчерком пера дорисовав то, что не закончил дядя Хейда десятки лет назад. — Слышал недавно от одной из моих женщин: «Симметрия есть красота и гармония». Ну как, чувствуешь гармонию в своей душе? На красоту-то можешь не рассчитывать, выродок.              Губы горели, словно их обдали кипятком, кровь медленно стекала по горлу и впитывалась в воротник пиджака. Хотелось выть и грязно ругаться, но сейчас не время жалеть себя. В этой комнате Хейда долго держать не станут, наверняка отведут вниз, в котельную. Хороший ли это шанс сбежать? Ужасный. Весь Муравейник видел его лицо, никто не протянет руку помощи «городской крысе».              Лезвие коснулось нижней кромки зубов, неприятно стукнувшись о них. Хейд испуганно уставился в сузившиеся зрачки Стаха. Они словно вернулись в юные годы, когда от скуки играли в гляделки: кто первый моргал, тому прилетал тумак. Стах всегда выигрывал, и сейчас вместо кулака у него был нож.              — Стах, — встревожился айрхе с родимым пятном. — Рано ещё, погоди. Ни прижечь, ни обработать нечем, отрежешь лишнее — кровью истечёт, как свинья. Толку от него будет?              Удивительно, но Стах оценил разумность слов друга. С разочарованным вздохом он убрал оружие в ножны и опёрся о плечо Хейда, пока поднимался с устланного коврами пола. Глянул на пленника снизу вверх и расплылся в улыбке — Стаху явно пришёлся по душе вид коленопреклонённого Хейда у его ног.              — Твоя правда, Йялан. Амойлаха трупом не проймёшь. В котельной успели прибраться с прошлого раза? — Айрхе с пятном кивнул. — Молодец, радуешь. Надо всё по уму подготовить, дабы наш блудный сукин сын сполна ощутил на себе гостеприимство Муравейника, — Стах похлопал Хейда по макушке, словно ему здесь действительно были рады, а путы на руках и покрасневший от крови кляп во рту — досадное недоразумение.              За дверью послышались шум, гам, и наконец — торопливый стук. Стах кивнул, и сторож отворил замок. В комнату ввалился запыхавшийся парень с выпученными глазами.              — Напали!.. Напали!.. — с трудом выкрикнул он, задыхаясь.              — Кто? — Стах мгновенно преобразился: вместо злого веселья — сосредоточенный прищур. — Нолоши? Амойлах?              — Какое-то пугалище неведомое! Огромное, чёрное, лютое! Уже прошло через главные ворота, вот-вот вломится в Муравейник!              Стах кивнул, бросил приказ: «Приглядывайте за крысой». У самых дверей замялся на секунду, добавил сухо: «Амойлах его получить не должен», — и убежал решать проблемы. Повисла тревожная тишина, иногда прерываемая криками. Йялан метался из одного угла комнаты в другой, бросая мрачные взгляды то на окно, то на Хейда, то на дверь.              — Кому мы сдались? Почему именно сейчас? — Йялан одарил Хейда особо неприязненным взглядом. — Может, и правда амойлах по его душу явился?              — Сомневаюсь, — отозвался айрхе у дверей. — Помнишь, что Старичок говорил? На развалинах не осталось птиц, а без них амойлах слаб.              — Да что эта рухлядь может знать. Старичок без помощи уже не вспомнит, в какой стороне сортир, — Йялан вытащил из-за пояса складной нож и начал перебрасывать его из руки в руку. — Стах с амойлахом больше общался и до сих пор со счетов не списывает.              — Что делать будем?              — То, что Стах сказал — ждать, а если вместо него явится страшилище какое... — Йялан указал ножом на Хейда, ровно между глаз. — Потому будь наготове.              Хейд изображал саму смиренность, опустив голову и наблюдая, как стекающая с подбородка кровь пачкала цветочный узор на ковре. Выжидал. Что бы там ни стало причиной переполоха, возможно, это единственный шанс на побег. Крики раздались совсем рядом: кто-то призывал силы Великих ханов, кто-то кричал семьям баррикадироваться, кто-то грозил развеять чудовище пеплом. Стихли они быстро. Пугающе быстро. Йялан выругался, схватил Хейда за плечо и приставил лезвие к горлу.              — Шаги. Тяжёлые. Тяжелее, чем у Стаха-гуая. Слышишь? — прошептал сторож дверей.              — Раз шагает по земле, значит, оно из плоти. Пусти кровь — и подохнет.              Кто-то подёргал ручку, но дверь не поддалась. Комнату наполнили нечеловеческие хрипы, хруст и клокотание. Хватка Йялана на плече Хейда стала болезненной, лезвие ножа царапало кожу. Хрипы резко стихли, и нечто с грохотом вынесло дверь. Пора! Хейд со всей силы боднул Йялана в бок, прежде чем тот успел полоснуть ножом. Сейчас бы рвануть и бежать со всех ног, но ноги-то в решающий момент и подвели: затекли настолько, что Хейд рухнул обратно на колени.              «Проклятье, только не сейчас!» — Хейд через ткань сжал кожу на бедре, надеясь болью вернуть себе контроль над телом. Его накрыла тень. Люди Стаха уже лежали на полу. Хейд медленно поднял взгляд и увидел перед собой огромное человекоподобное существо, сотканное из плотного дыма и с алыми огоньками вместо глаз.              — Скверно выглядите, мистер Морт, — за какофонией звуков смутно различался мужской голос, низкий и глубокий. Заметив, какой эффект оно оказало на Хейда, обмершего от ужаса, чудовище извинилось и засунуло пальцы в рот. С трудом, но оно вытащило из глотки скрипуче хихикающего чёрта. Дымка вокруг тела развеялась, а за огоньками показались знакомые голубые глаза.              — Благодарю за помощь, — не кто иной, как Раймонд, из плоти и крови, кивнул чёрту. Дымная тварь льнула к его ладони ласковой кошкой, обвивала бесформенным телом, слизывала с раны на пальце выступающие капли крови. Пришлось Раймонду шикнуть на чёрта, чтобы не мешал разрезать путы на руках Хейда.              — Как!.. — первым же делом прохрипел Хейд, но Раймонд шикнул теперь на него: «Сначала выберемся отсюда», — и помог встать.              — Вы что, всех убили? — задал Хейд второй по значимости вопрос, глянув на неподвижные тела айрхе. Каким бы ни был Муравейник, он не желал его жителям… подобного.              — Зачем? — искренне удивился Раймонд. — Ничего против местных не имею, но понимаю, почему мне не рады. Не убивать же их за это, я не мясник. Очухаются потом. Держитесь позади, под руку не лезьте, советы оставьте при себе, но в случае опасности — кричите. Ясно?              Хейд кивнул, до сих пор ошарашенный. По телу Раймонда ползала юркая тень, довольно клокоча. Запах гнили, видимо, больше не смущал чёрта, как и ведуна не смущало это странное существо.              Сваливать пришлось в спешке. Хейд подсчитывал бессознательные тела на их пути, но скоро бросил это дело. Раймонд прошёл через стольких людей, а на самом и царапины нет. Милосердная лиса, забравшаяся в курятник! Всё благодаря чёрту?              «Творение Айры и правда меня спасло, правда слегка неожиданным способом», — нервно усмехнулся Хейд. Мог ли он сам такое провернуть? Знал ли Айра?..              Весть о «пугалище» облетела Муравейник молниеносно. Айрхе то кидались в одиночку, то собирались целыми семьями, пытаясь взять числом, но узкие коридорчики больше мешали им самим, чем Раймонду. Методично и последовательно Курьер разбирался со всеми соперниками, кого-то оглушая ударами здоровенных кулаков, а особо ретивых аккуратно придушивая. Он мог позаимствовать что-то из оружия айрхе, хотя бы лопату, но Раймонд выслушал предложение и отмахнулся: «Я так ненароком голову кому-нибудь проломлю. И просил же — без советов».              Одна из дверей Муравейника распахнулась перед Раймондом, едва не ударив по лицу. Хейд моргнуть не успел, как длинные руки схватили очередного врага за загривок и сжали в неласковых объятиях, но тот вдруг заголосил: «Дядечка, дядечка, не губите!» Раймонд мигом развёл руки и шарахнулся в сторону. Нашёл, кому верить!              — Мистер Раймонд!.. — крикнул Хейд, и тут разглядел жертву: белокожий юнец с грязными русыми волосами и болтающимся на шее синим галстуком. Определённо не айрхе.              — Заб-берите меня с собой! Пожалуйста! — в отчаянии воскликнул мальчишка. Его лицо и одежду словно истязала стая разъярённых котов; если бы не примечательный галстук, Хейд и не признал бы Игната. Раймонд кивнул и помог юному газетчику встать на ноги. Тот выдохнул облегчённо, но, заметив Хейда, мигом спрятался за своего спасителя.              — Тебя что, Кэйшес покусала? — говорить получалось с трудом, от любого движения свежая рана колола и жгла. — Ты что здесь забыл вообще?              — Дяденька Морт, это вы?              — Потом! — рявкнул Раймонд, и все заткнулись. Его помимо вопроса: «Как отсюда выбраться?» — сейчас ничего не волновало.              Их компанию уже поджидали в своеобразном холле, в котором сходились все многочисленные коридорчики, хитро сплетённые, как муравьиные ходы. Лучшего места для засады было не сыскать. Выход преграждала разъярённая толпа айрхе, десятка три мужчин и парней, со Страшным Стахом во главе. Вооружились они уже не палками, лопатами, кухонными ножами и заточками, а тесаками и старыми ятаганами, сам Стах держал в руках арбалет. Таким же, только поменьше, пару часов назад угрожал Киан.              — Во дела, — Стах склонил голову набок, разглядывая Раймонда. — Неведомое пугалище оказалось не таким уж неведомым, не таким уж пугалищем. — Он перевёл взгляд на подрагивающего от страха Игната. — Заодно крыса нашлась, которая, видимо, и подъедала наши запасы из хранилища. Интересные открытия.              — Я не со злым умыслом пришёл, — Раймонд поднял безоружные руки вверх. Стах на это заявление весело усмехнулся. — До последнего я мирно просил привести меня к главному, а потом действовал в целях самозащиты. Ни к чему нам сейчас пускать кровь.              — Во дела, — повторил Стах. — Вломился, значит, нолош в чужой дом. Бил всех направо-налево. До смерти напугал женщин и детей. Вмешался не в свои дела. Трогал то, что не положено, — тут он кивнул в сторону Хейда, — а по итогу заявил, что ни к чему кровь пускать. Давно я таких глупых сказок не слышал.              Хейд бегло оценил ситуацию: сам он, пожалуй, смог бы сейчас улизнуть — если выбраться через окно, то падать невысоко, можно потерпеть. Но куда девать Раймонда? Окна в Муравейнике маленькие, чтобы ворьё не шастало. Ещё Игнат как с неба свалился. И что теперь? Бросить всех?              — Вежливость он не послушает, — шёпотом подсказал Хейд, едва разомкнув губы. Так и быть, он даст Курьеру шанс: если тот сумел удивить один раз, вдруг сможет и второй? Раймонд тихо хмыкнул, дав знать, что принял к сведению.              — Сказки сказками, а кровь прольётся настоящая, — Раймонд вынул костяной нож, одновременно и угрожая, и демонстрируя чистое — пока чистое — лезвие. — Обещаю, я заставлю ваш дом сотрясаться от плача вдов и матерей долгие месяцы. Уверены, что стоит доводить до подобного?              Стах склонил голову на другой бок. Арбалет в его руках не дрогнул, а вот остальная свора забеспокоилась.              — Какой интересный у тебя ножичек, нолош. Обычно я видел его в руках другого человека. Это подарок или трофей?              — Подарок. Раз вы знаете прошлого владельца, то должны понимать, что он означает.              Один Хейд, видимо, не понимал, причём тут нож, но его полностью устроило, что эти слова заставили Стаха медленно, с неохотой, но опустить арбалет.              — Везёт же тебе с друзьями, — он перевёл немигающий взгляд на Хейда. — Всегда найдёшь, за чьей спиной спрятаться, трусливый ты выблядок.              — Пропустите нас, — настойчиво повторил Раймонд. — Так будет лучше для всех.              — Как уж тут не согласиться! — Стах медленно краснел от гнева. — Да только правда думал, что я позволю нолошу диктовать мне условия? В моём, сука, Муравейнике? Трогать людей Гаруспика-гуая мне несподручно, можешь катиться на все четыре стороны, но крыс придётся вернуть туда, откуда ты их взял.              Хейд всё-таки шагнул назад, мысленно рисуя путь отступления. Не держи Стах в руках арбалет, которым мог в любую секунду воспользоваться, уже дал бы дёру. Стоило ли прихватить Игната? Мальчишка, казалось, близок к обмороку, не станет ли он обузой?              Тем временем Раймонд заявил громко и чётко:              — Я не согласен, — и резанул ножом по ладони. Дымная тень обвила раненую руку, довольно клокоча. Игнат тонко вскрикнул. — Больше я упрашивать не стану. Или вы пропустите всех моих спутников, или оно сожрёт ваши души, все до единой. — И добавил трескучим голосом: — Я ему в этом помогу.              На щеках Стаха играли желваки. Он оглянулся на своих людей, которые не разбежались врассыпную лишь потому, что сам Стах не бежал. Зная местных, Хейд не сомневался: они бы и сейчас пошли за главарём в бой, наступив на горло страху пред неведомым — но стоило ли оно того? Стах сплюнул на пол, отошёл к стене, и остальные айрхе тут же расползись в стороны, открыв путь из Муравейника.              Казалось бы — победа! Но Хейд слышал странные хрипы со стороны своего подельника, которые издавал явно не чёрт. Непрошеных гостей выпускали прочь, время шло, терпение Стаха кончалось, но Раймонд буквально прирос к полу. Хейд протянул руку и легонько толкнул его в спину один раз, второй, и потихоньку они пошли к выходу. Оторопевшего Игната пришлось силой тащить за локоть: мальчишка с широко распахнутыми глазами таращился на живую тень и готов был остаться в Муравейнике, лишь бы не приближаться к ней.              Единственным, кто получал искреннее удовольствие от происходящего, был чёрт. Поглотив руку Раймонда по самое плечо, он игриво клацнул челюстями перед лицом Стаха. Тот оскалился и клацнул зубами в ответ, чем вызвал у чёрта взбудораженное скрипучее хихиканье. Остальные айрхе в этот момент чуть не поседели.              Ворота Муравейника с грохотом закрылись за спинами чужаков. Всё закончилось. Хейд с облегчением вытер взмокший лоб, а вот Раймонд простонал и припал на колено.              — Чу… чудовище! — крикнул Игнат и задёргался, пытаясь вырваться. Хейд залепил ему хлёсткую затрещину, мальчишка заорал от боли — удар пришёлся по воспалённым ранкам.              — Дурак безмозглый! Не верещи на всю округу, — рявкнул Хейд и встряхнул парня хорошенько. — Знаешь хоть, что Стах сделал бы с тобой за воровство? Зна-аешь, раз сразу о помощи попросил, как другого энлода увидел. Теперь не истери!              — Забе… рите… — с трудом выдавил Раймонд, едва слышимый за перепалкой. Рука, охваченная чёртом, безвольно повисла вдоль тела.              Хейд разрывался: надо и вправить мозги малолетнему дураку, пока глупостей не наделал, но и Раймонду срочно требовалась помощь — тот уже хрипел, словно невидимая удавка сдавливала его горло. Ругнувшись, Хейд метнулся к подельнику. Едва его руки начали шарить по карманам пальто, как уши резануло зловещее шипение:              — Пусть этот не трогает, верни-положи, загрызу, загрызу!              В глубоком внутреннем кармане удалось нащупать идол. Фигурка вся была измазана кровью, а камень в черепе едва заметно светился. Выглядело скверно. Лишь бы ветловый прут помог, как и раньше.              — Кожу сдеру, глаза выгрызу! — и чёрт правда накинулся. Подбородок Хейда обожгло и льдом, и пламенем, когда тварь присосалась к резаной ране.              Хейд пошатнулся. Нечто чужеродное, неестественное растекалось по венам дымным ядом, вытесняя жизнь и разум. Мир вокруг утратил цвет, а мысли замедлились, увязли в трясине. Хейда утягивало в бездну. Он едва мог дышать.              Где-то на грани сознания раздался крик: «Чудовище!» Идола вырвали из ослабших пальцев, и вдруг пытка прекратилась. Хейд судорожно вдохнул и уставился на небо, дымчатое, словно его тоже коснулся вездесущий чёрт. Он и не заметил, как рухнул на землю. Рядом слышались яростное рычание и всплески воды: Игнат с остервенением, граничащим с безумием, втаптывал идола в лужу, чуть ли не прыгал на нём. Хорошо, малой сообразил, как справиться с неживой тварью, иначе лежало бы тут два трупа на потеху Стаха.              — Хватит, хватит, ты победил это страшное чудовище, молодец, — Хейду пришлось схватить Игната за плечи, чтобы тот успокоился.              После всего пережитого мальчишка пошатывался как пьяный. От его одежды несло застарелым потом, да и самого Игната не помешало бы кинуть в чан с горячей водой, чтобы отмыть сальные волосы и грязь с кожи. Раньше Дарья не позволяла брату так себя запускать. Игнат хлюпнул носом, глотая слёзы.              — Я так рад, что встретил вас, дяденька Морт, — его голос ещё подрагивал. — Вы отведёте меня к сестре?              — Сам дойдёшь, не маленький, — Хейд поднял с земли палку и вытолкнул из лужи идола. Чёрт вылезать не спешил, грязевая ванна охладила его пыл. Вот тебе и «защита».              — Да если мог, я бы в той дыре не сидел! — Игнат клещом вцепился в локоть Хейда. — Дяденька, не будьте таким жестоким!              — Потом тобой займусь. Сначала помоги со здоровяком.              Хейд опустился на корточки перед Раймондом и оценил его состояние. Выглядел он хуже некуда: лицо стало бледным, как у покойника, под носом тянулись кровавые дорожки, а вокруг плотно сомкнутых век появился ореол раздувшихся сосудов. Игнат так орал, что с минуты на минуту любопытство победит страх, и жители Муравейника выглянут проверить, хоть одним глазком, что творилось у ворот. Ещё раз попасть в лапы этих кровожадных ублюдков Хейду не хотелось, но и оставлять Раймонда им на растерзание — тоже не дело.              — Помочь чем? Сдать квадрианцам? — Игнат вовсе не выглядел благодарным.              — Сам его умолял взять с собой, а теперь убить решил? Я тебя сейчас обратно в Муравейник запихну, если ещё раз такую дурость ляпнешь.              Игнат покраснел, и всё же помог Хейду поднять Раймонда на ноги. Со стороны их странная компания наверняка выглядела потешно: будто две подпорки старались удержать от падения покосившуюся колонну. Подъём на холм к дому призрения дался им нелегко. Игнат весь взмок, ныл, просил дать хоть минуту продыху. Когда наконец добрались до стен приюта, оба, как по сигналу, рухнули на ближайшую скамейку, сгрузив Раймонда рядом.              — Ну и какого чёрта ты забыл в Муравейнике? — требовательно спросил Хейд, пока разминал плечи.              — Прятался, — буркнул Игнат и вытер галстуком пот со лба. Хейд приподнял бровь. — У меня выбора не было!              — Если что, я знаю о твоих делах с жителями заброшенной мельницы. — Игнат вскочил с лавки, но Хейд заставил его сесть обратно. — Мне плевать, как ты с ними связался. Но знай, что Киан угрожает твоей сестре, если не объявишься с пропажей. Мне судьба Дарьи небезразлична, поэтому могу помочь, если ответишь на пару вопросов, — Хейд склонился к мальчишке. — Огнекамни. Где ты их взял?              Игнат молчал, накручивая галстук на запястье и смотря в сторону.              — Ваши игры зашли слишком далеко. Позволь мне помочь решить всё миром. Хотя бы ради Дарьи.              — Извините, дяденька, но мне бы только до дома добраться, а дальше я сам справлюсь, — дело, видимо, было серьёзнее некуда, раз упоминание сестры не подействовало.              Пока мальчишка набирался сил перед следующим рывком, Хейд решил проверить место, где его поймали. Всё случилось в яблоневой роще. Не иначе как от скуки он повёлся на нытьё дико назойливого ребёнка, умоляющего достать застрявший в ветвях яблони мяч.              «Чтоб я ещё хоть раз кому-то помог по доброте душевной!» — Хейд скрипнул зубами, эти глупые порывы вечно выходили ему боком. Только он залез на дерево, как люди Стаха окружили его стаей волков. Бежать было некуда. Его так тянули за сумку, пытаясь содрать с ветки, что лямка лопнула.              Сумка, к счастью, валялась там же, где упала, затерявшись в потёмках. Из всего содержимого Раймонд забрал только чёрта — тот, наверно, сам дал о себе знать. Как же они так спелись?.. Пришлось исхитриться и привязать оторванный конец лямки к кольцу, к которому Хейд иногда крепил дополнительные подсумки. Не забыл он и про мундир, который валялся рядом, и кое-как утрамбовал его в свою бездонную сумку. Было довольно неосмотрительно со стороны Раймонда так его бросать.              На этом приключения не закончились. Хейду пришлось заплатить работникам дома призрения, чтобы, во-первых, посторонних лиц вообще пустили, во-вторых, указали, куда тащить Раймонда, и, в-третьих, не задавали лишних вопросов. После всех мучений, Раймонд наконец-то благополучно оказался на своей кровати.              — Я, кажется, спину надорвал, — пробормотал Игнат, уперев руки в колени.              — Не ной, здоровее меня будешь, — Хейд хлопнул мальчишку меж лопаток, тот ойкнул и разогнулся.              Пришла пора заняться ладонью Раймонда: кровь никак не останавливалась и капала на покрывало. Промыть бы её и обработать, иначе дело могло закончиться гангреной. Однорукий Курьер в хранительской крепости не помощник.              — Есть чем забинтовать? — спросил Хейд. Подумав, Игнат начал стягивать с шеи заляпанный галстук. — Убери эту ветошь! Хотя бы раздобудь таз с чистой водой.              — Да где я его тут достану, дяденька?!              — Ты смышлёный малый, выкрутишься, если хочешь, чтобы я помог тебе. Вокруг полно сердобольных старушек.              Раймонд явно нечасто заглядывал в своё жилище, даже как вору поживиться было бы нечем. Единственная примечательная находка — пояс с подсумками, в них нашёлся моток бинтов, почему-то пахнущих морской водой. Всяко лучше, чем галстук. Долго ждать Игната не пришлось: тот с видом победителя вернулся с тазиком, полным свежей холодной воды, и папиросой в зубах.              — Где достать умудрился? — Хейд кивнул на папиросу. Игнат ухмыльнулся и перекатил её из одного уголка губ в другой.              — Делал, как наказали, дяденька — крутился да выкрутился.              — Только здесь не кури, иначе нас выгонят.              Пока Хейд промывал Раймонду руку, Игнат расслабленно сидел рядом на краю стола, да поигрывал коробком спичек. Рутина помогла газетчику успокоиться. Хороший момент, чтобы его разговорить.              — Ты что-нибудь знаешь о маленькой подруге Киана? — сначала Хейд решил прощупать почву.              Коробок замер в руках, а сам Игнат скривил нос при одном только упоминании:              — Зачем она вам сдалась, дяденька? Фурия хоть и мелкая, но опасная, тьфу!              — Это фурия твоё лицо исполосовала?              — Да нет… вроде… хотя сейчас вот сказали, и сам уже не уверен… — Игнат поправил галстук, словно тот начал сдавливать шею.              — Она тебе зла желала? — подталкивал Хейд, видя, как сильно мальчишке хотелось излить всё скопившееся негодование.              — Да наверняка! — Игнат стукнул кулаком по столу. — Она меня на дух не переносила! Так я возвращал всё сторицей. Пудрила мозги Киану, а я мешался, говорил ему не слушать бредни беззаконницы.              — Потому и украл камни?              Игнат исподлобья глянул на Хейда. Тот с невинным видом обрабатывал Курьера мазью из медуницы — буквально от сердца отрывал, в любой другой ситуации остатки этой мази он лучше потратил бы на себя.              — Да с этими огнекамнями всякое непонятное с самого начала творилось. И всё из-за беззаконницы, как всегда! — Игнат всплеснул руками. — Привиделись ей, видите ли, камни особые. Считала их очень важными, абы кого за ними посылать не хотела. Киан пошёл бы сам, но он при ней как сторожевая собачка на поводочке. Тоже мне, Хранитель нашёлся. Тогда Киан попросил меня о помощи, и я, идиота кусок, не нашёл в себе сил другу отказать, хотя чуял же, что дело дерьмом пахнет! — он вытер рукавом нос. — Меня послали на Обводный канал. Отыскал там сгоревшие развалины. Покопался в них. Долго, блин, копался, весь чёрный от сажи стал, как шин!              — Отыскал?              — Да… — Игнат тоскливо махнул рукой, — лучше бы не находил. Помимо меня на пепелище тёрлась стая птиц, не знаю, чего съестного там найти хотели. Одна из них выклевала те странные штуки, о которых фурия рассказывала. Ну, я пернатых прогнал, забрал огнекамни с собой — и что началось!.. Все птицы разом на меня ополчились, представляете?! Не вру! Чуть душу не выклевали. Во, — он указал пальцем на разодранное лицо, — едва глаза целыми остались. Никогда так страшно не было. Чудо, что живым до мельницы добрался.              Игната передёрнуло от воспоминаний. Невольно вздрогнул и Хейд, вспомнив давний случай, когда стая ворон заклевала до смерти его преследователей. Неужели Айра правда хотел таким же способом избавиться от ребёнка?..              — Стоило выкинуть камни в реку, — Игнат сжимал спичечный коробок с такой силой, будто представлял на его месте чью-то шею. — Рядом с ними у Киана начала подтекать крыша. На кошмары жаловался, но так, тихонько, перед девчонкой-то своей выделывался, как петух. А я… ну… — он вздохнул, — мы с Кианом давно дружили, задолго до того, как эта фурия к нему присосалась. И пусть у меня не хватило бы сил выкрасть девчонку, но камни я забрал! — и вздёрнул нос, гордый поступком.              — Молодец, правильно сделал. Но куда ты их дел? Уверен, что Киан опять до них не доберётся?              — Вы, дяденька, зря юлите. Я вас насквозь вижу, — Игнат скрестил руки и вжал голову в плечи, заранее обороняясь. — Вы их Киану и той ведьме вернёте. Нет уж. Он наедине с ней и этими штуками точно поедет, вот совсем, с концами. Пусть бесится сколько хочет. Когда-нибудь он поймёт, какую услугу я ему оказал, и фурию свою в костёр бросит, пока она из него новую куколку не сделала.              — А если не верну?              — Вас мне тоже жалко, дяденька. Поверьте, это дурные штуки. Хорошо хоть, клятых птиц больше нет, а то заклевали бы! На вашу рожу и так без слёз не взглянешь.              Хейд оставил на столе баночку мази — лучше попросит Айру чем-нибудь посущественнее его лицо подлатать, а Раймонд пусть медуницей долечивается, так и быть. На этом всё, свой моральный долг за спасение он выплатил. Хотелось как можно скорее свалить из приюта, Хейда воротило от затхлого запаха близкой смерти, которым пропитались стены вокруг. Не хотелось сравнивать местных стариков с собой, как и вспоминать, что собственная молодость, такая короткая в сравнении с энлодской, неумолимо шла на убыль. Какие же, интересно, Непреложные законы отвечали за такую несправедливость?              Оказавшись на свежем воздухе, Игнат первым делом полез за огоньком. Цокнул языком, когда заметил, чем обернулись игры с коробком, но нашёл парочку более-менее целых спичек.              — Почему ты запрятался в Муравейнике, я теперь догадываюсь — Киан никогда бы к отцу не сунулся, — Хейд закинул на плечо тяжеленную сумку. — Но не понимаю, в чём проблема вернуться домой самому.              Игнат глубоко затянулся, прикрыв глаза, и выдохнул клубы вонючего дыма.              — Для перестраховки.              — Намекни хоть, от чего тебя спасать. — Папироса медленно тлела. Игнат молчал. — Как знаешь. Будь ты посговорчивее, я бы помог отмазаться перед сестрой. Судя по слою грязи на твоём лице, ты в Муравейнике несколько дней тихарился. Как думаешь, Дарья в восторге от пропажи своего любимого братца?              Игнат звучно сглотнул. Об этом он явно не подумал. После парочки затяжек он всё-таки сдался:              — Рассказывать особо нечего. Как только стихла недавняя землетряска, я под шумок прихватил огнекамни. Даже железный ящичек для них приготовил — штуки явно ведовские, опасные. Хотел заныкать их в одном тайничке, а там уж продать кому. Наверняка эти камни стоят кучу шиллетов! Выглядели, по крайней мере, как драгоценные. На вырученное я бы купил Киану целую повозку дров, да хоть две, чтоб он забыл о холоде зимой и успокоился, — Игнат метким щелчком кинул бычок в реку. — Но меня подловили тиховодники. Избили всего, что нашли — забрали, хорошо хоть на своих двоих от них ушёл. Под рубашкой до сих пор всё чёрное от синяков.              — Тиховодники? — Хейд нахмурился, силясь припомнить банду с подобным именем.              — Ну вы темень, дяденька. Сироты с улицы Тихих Вод, приживалы при местной квадрианской академии. Они давно на фурию зуб точат, но Киан окопался на мельнице, взвалив на себя миссию её защищать, — Игнат шмыгнул. — Так что я, считай, везунчик. На ведьму плевать, а вот выдавать всякое о Киане мне бы не хотелось. До сих пор ощущаю, что за мной следят...              — Выходит, ты не появлялся дома с самого землетрясения?              Мальчишка смутился и отвёл взгляд. Что ж… с Дарьей предстоял непростой разговор.              Хейд сверился с карманными часами. Время уже позднее, и если они пойдут до дома Игната пешком, то дело затянется до глубокой ночи. Пришлось пустить мальца в свою «Шелест», пришвартованную у Горбов. Лодка просела, непривычная к стольким пассажирам. Игнат прижал к груди худые колени, сумка Хейда оказалась прямо у него под рукой, вместе с выглядывающим из кармана идолом.              — Вы сожжёте эту штуку? — Игнат поёжился и хотел отодвинуться, но деваться от чёрта ему было некуда.              — Когда ты в рьяные квадрианцы заделался? Обычно фыркал на все Законы.              — Дураком был, — буркнул Игнат. — Беззаконие ведёт к бедам. Я это крепко-накрепко уяснил.              «Шелест» заурчала мотором и увезла их подальше от Муравейника с его недружелюбными обитателями. Нервное напряжение стало потихоньку отпускать Хейда. Теперь ему придётся с особой осторожностью подбираться к убежищу брата, чтобы не попасться на глаза местным, но прямо сейчас, когда вокруг была только его дорогая «Шелест» и река, он мог выдохнуть и расслабиться.              Спустя полчаса они добрались до района Игната. Мальчишка сразу оживился, когда увидел вдалеке угол родного дома, и свесился с борта, за что мигом получил подзатыльник от Хейда. У того сердце ёкнуло, когда «Шелест» опасно накренилась.              — А вы сможете убедить сестру, что нам надо уехать из города? — Игнат нетерпеливо болтался туда-сюда по пристани, пока Хейд привязывал лодку. — Вот бы в Андронталл махнуть! Там-то красиво, интересно, не то что в этом захолустье. Птицы на людей не кидаются.              — Сомневаюсь, что она захочет бросать постоянных клиентов, друзей и знакомых, начинать жизнь с чистого листа, и всё потому, что ты — идиот.              — Вот не надо! Сестра уже руку набила, смогла бы и в столице клиентов найти, да получше. Меня она не слушает, боится опять в нищету скатиться. Но вы-то умный, дяденька, вас бы Дашка послушала.              — На что подписался, с тем и помогу, а в жизнь вашу лезть не стану. Не моё это дело.              Игнат обиженно надул щёки, но Хейд остался непреклонен. К обветшалому домику они подошли уже за полночь, только в одном окне ещё горел свет. Игнат перепрыгивал ступеньки, нетерпеливо ожидая Хейда на лестничных площадках — сам он стучаться в родную дверь опасался. Хозяйка квартиры с горящими окнами не спешила встречать гостей, сначала глянула в щёлочку. Увидев на пороге изнурённого Хейда, перемазанного кровью, она охнула и сняла цепочку с двери. В столь поздний час Дарья никого не ждала: волосы собрала в небрежный русый хвост, поверх выцветшего домашнего платья надела передник, служивший ей подушечкой для иголок и булавок. Работала без продыху, как обычно.              — Мистер Морт? — удивлённо прошептала Дарья, чтобы не будить соседей. Стоило ей осознать, что это не морок, на щеках тут же вспыхнул лёгкий румянец. — Вам нужна помощь? Вы ранены!              — Нет, спасибо. Простите уж, что беспокою, — Хейд отвесил поклон. — Попал тут в переделку. Да не один, — и вытянул из-за спины одеревеневшего Игната. Тот неловко улыбнулся под взглядом сестры.              — Живой! — воскликнула Дарья, забыв о соседях. Она бросилась к брату и стиснула его в крепких объятиях. — Глупый-глупый-глупый, где тебя носило?! Ты меня чуть без сердца не оставил! Стольких людей на твои поиски подняла! Уже готова была прощаться с тобой!..              — Прости, — сдавленно прогундосил Игнат и шмыгнул. Дарья отпустила мальчишку и оценила его не менее печальный, чем у Хейда, вид.              — Грязный весь, вонючий... А лицо! Да что с тобой эту неделю происходило?              Хейд подтолкнул Игната в спину, намекая, что пора ему скрыться в квартире, а сам начал забалтывать Дарью:              — Вы только на него не злитесь. Мы попали в серьёзную переделку, чудо, что живыми выбрались, — он увлёкся и растянул губу сильнее, чем стоило. Едва затихшая боль резанула с новой силой. Дарья затащила Хейда к себе, сердито шепча:              — Не упрямьтесь, мистер Морт, заходите уже. Если кто из соседок увидит, что ко мне в поздний час мужчина стучится, слухи пойдут!              Маленькая квартирка больше напоминала швейную мастерскую: повсюду стояли манекены, свисали катушки разноцветных нитей, а столы были завалены лоскутами и выкройками. Единственным углом, не затронутым этим хаосом, оказалась кухня.              — Можете перекусить, если голодны. Я тут быстро, с оболтусом одним разберусь, — сказала Дарья, усадив гостя на стул, и убежала ловить Игната. Тот упрямо не желал мыться, ныл, что смертельно устал и хочет спать, но Дарья всё-таки запихнула брата в ванную.              Краем уха слушая переругивания за стенкой, Хейд медленно и аккуратно жевал сушёные водоросли в масле. Вскоре швея появилась на кухне с аптечкой в руках. Каким-то непостижимым образом она, пока гоняла Игната по всей квартире, успела заодно уложить волосы в косу и снять передник.              — Позвольте, я вас немного полечу, — Дарья поставила чемоданчик на стол. — И простите за Игната, наверняка он доставил вам много проблем.              — Он ни при чём, — промычал Хейд, стараясь не двигать губами. Дарья шикнула:              — Молчите, пожалуйста, только хуже себе сделаете. У меня есть специальная игла и нити шёлковые. Я на Игнате руку набила, не беспокойтесь, быстро справлюсь.              В свете газовой лампы блеснула изогнутая дугой игла, Хейд даже не знал, что такие бывают. Почему бы и нет? Айре проще будет вылечить небольшой шов, чем то, во что стараниями Стаха превратился его рот. Хейд напрягся, когда увидел иглу опасно близко к лицу, но заставил себя не дёргаться. Сама Дарья нервничала не меньше, щёки краснели всё сильнее, когда она осторожно касалась его кожи.              — Ещё немного… — Щёлкнули ножницы. — Вот и готово, — Дарья мило улыбнулась, но, стоило Хейду поднять взгляд, как она отвела свой.              — Годы идут, и шрамов всё больше, — Хейд осторожно коснулся пальцами около швов. Кожа вокруг них казалась раскалённой.              — Вам они вполне идут, мистер Морт, — Дарья отвернулась, укладывая инструменты обратно в чемоданчик.              Подобное Хейд слышал в свою сторону впервые, но он списал эти слова на проявленную вежливость или, может, попытку поддержать. Злоупотреблять гостеприимством не хотелось, поэтому он без лишних слов вытащил из сумки свёрток и сунул в руки Дарьи. Та расправила мундир и охнула, заметив пятна крови. Перед своей «отставкой» Раймонд, похоже, был не таким милосердным, как сегодня в Муравейнике.              — Не бойтесь, никто не умер. Мне совестно, что вам пришлось пережить целую неделю в неведении, но знайте, без вашего брата я бы угодил в большую беду.              — Да что же у вас произошло? — Дарья растерянно смотрела на мундир.              — Небольшая стычка с Хранителями. Случилось недопонимание… и ваш брат помог его устранить.              — Ох!              — Думаю, сами понимаете, такое дело лучше не ворошить лишний раз. — Говорить становилось всё труднее: горел не только рот, но и всё лицо. — Игната лучше не дёргайте. Он многое пережил. Главное, что теперь всё разрешилось, но надо вернуть этому мундиру приличный вид, иначе один Хранитель опять захочет открутить мне голову. Поможете?              — Да… наверно, — Дарья поставила лампу поближе и оценила масштаб проблемы. — У меня есть дорогое средство, которое берёт подобные пятна, но эти, кажется, очень старые… не уверена даже.              — Я не поскуплюсь.              Дарья закусила губу, глянула на Хейда искоса. Тот принял жалостливо-умоляющий вид.              — Ладно… ладно. Вам я помогу, — Дарья сдалась практически сразу. — Надо купить красители для ткани. Если средство не возьмёт, попробую хоть так замаскировать. Но я особо не занималась покраской…              — У вас прекрасно получается всё, за что ни возьмётесь, — Хейд придал голосу побольше обходительности и немного перестарался — Дарья запылала, как распустившийся мак.              — Да ладно вам, — пробормотала она и вновь поправила без того аккуратную косу.              Посчитав все намеченные дела выполненными, Хейд начал собираться. Дарья всполошилась: «Да куда вам в такой час! Отлежитесь здесь, у нас хоть и тесно, но ещё одно спальное место сообразим. Я вам завтрак приготовлю. Могу испечь чего-нибудь… хотите?» Хейд с трудом отбился от всех её бесконечно заманчивых предложений. Дарья поймала его за край пелерины у самых дверей:              — Швы… их надо будет снять. Да и присмотр за ними нужен… придёте ещё? — и заглянула в глаза Хейда с каким-то непонятным ожиданием.              — Конечно, я ведь вернусь за мундиром.              Отчего-то на лице Дарьи отразилось разочарование.              — В таком случае я буду ждать, мистер Морт, — понуро ответила она и закрыла дверь.