Ворон ворону глаз не выклюет

      Виктор открыл глаза с чётким осознанием: вокруг творится что-то неладное.              Подушка под головой была всё так же мягка, как и матрас, и тёплое одеяло — настоящая благодать после тюремной камеры. Никаких подозрительных шорохов и чужих голосов, за стеной слышался мерный стук капель, стекавших из пролома в крыше. За окном ни луны, ни звёзд, ни света фонарей, словно цирюльню накрыли колпаком, как игрушечный домик.              Что из этого могло нарушить его сон?              Ответ прозвучал почти сразу же: со стороны дивана раздался не то храп, не то хрип. Морта было едва слышно из-за покрывала, в которое тот замотался, как в кокон. Секунда, вторая, и звук повторился, он был пугающе знакомым: так хрипят люди, когда их душат. Виктор рывком стянул с Морта покрывало. Тот сжался в клубок и обхватил руками грудь, волосы завитками прилипли к мокрому лбу. Сколько его ни зови, ни тряси за плечо — никакой реакции.              Чиркнула спичка. При свете свечи Виктор торопливо расстегнул рубашку Морта, у того даже шея покрылась холодными липкими каплями. Настенные часы отсчитывали секунды, Виктор отсчитывал пульс, держа пальцы на сонной артерии. Сердце Морта билось в лихорадочном ритме, то надолго замирая, то пускаясь в неровный бег, будто пыталось наверстать упущенное. Плохо дело.              Виктор распотрошил шкафы и полки, искал хоть какие-нибудь пилюли или порошки, способные разжижать кровь. Пусто! И вокруг одни мёртвые дома, просить о помощи не у кого. Оставалась последняя надежда — бездонная сумка, в которую вор тащил любую не приколоченную мелочь. На ковёр полетели консервные банки, парочка карманных часов, кольца и брошки, браслеты и запонки — и тут на кучу драгоценного мусора выпал идол, обвязанный веточкой. Виктор уставился в блестящие глазницы мышиного черепа, а то, что таилось внутри них, уставилось в ответ.              Раз нет лекарств — можно выкрутиться и народными методами. Виктор снял с фигурки ветловый прут, ножом счистил с него кору, пока примус грел чайник. Чутко прислушивался к хрипам: раз они есть — Морт ещё жив. Стряхнув тонкие стружки на марлю, Виктор закинул в чайник получившийся мешочек. Едва отвар настоялся, он подхватил Морта под мокрую шею и стал медленно отпаивать, следя, чтобы тот не подавился.              — Ничего у этого не выйдет, — скрипел чёрт, подленько хихикая. Его дымное тело едва помещалось на черепке идола. — Сколько бы этот ни поливал водой, другой всё равно сгорит-помрёт.              Чёрт говорил правду: Морту не становилось лучше. Хрипы стихали, но лишь потому, что слабело дыхание. Виктор глянул на бражников — те прятались по углам и боялись приближаться к дивану.              — Ты видишь больше, чем говоришь. Что с ним происходит? Отвечай!              — Этот знает цену. Пусти кровь, кровь, кровь! — чёрт расплылся бесформенной кляксой.              — Будем считать, что в прошлый раз ты взял плату сторицей. Открой мне глаза, как тогда, иначе сгоришь раньше него, — для пущей убедительности Виктор поднёс идола к примусу. Чёрт заклокотал, когда пламя лизнуло дно, а восковая пробка начала подтаивать крупными каплями.              Виктор сгрёб присмиревшего духа в ладонь, как ком пористого снега, и запихнул в рот. В горле защипало, по телу пробежали мурашки, а после — лёгкая судорога. Мир распался на нити и собрался вновь. Как же он скучал по этому чувству всесилья и всевидения! Виктор оглянулся на диван — и обомлел. К потолку тянулся сплетённый из ростков огонь-травы силуэт с ветвистыми рогами, закрученными в солнечный диск. Огненно-моховой покров поглотил диван, часть стены, потолок, и уголок ковра на полу. Поняв, что оно раскрыто, сохатое существо засуетилось и стало быстрее оплетать ростками сердце Морта — большой узел из знакомых золотисто-сиреневых жил.              — Пошёл на хрен отсюда! — рявкнул Виктор, припомнив, как Крыс прогнал другую неведомую тварь. Он вцепился пальцами в моховой покров и стал рвать его на лоскуты. — Я твою нить отслежу и кости в пепел обращу! Уж я-то знаю, что с такой падалью делать!              Огонь-трава за секунды отрастала вновь. Бесполезно. Надо изгнать источник этой дряни. Сохатое существо попыталось отпрянуть, когда Виктор налетел на него и обхватил основание рогов. Ладони ошпарило, как кипятком, чёрт тонко взвизгнул: «Что этот творит, что этот творит!» — ведь именно благодаря его дымной плоти получилось удержать в руках живое пламя. Виктор потянул руками в стороны, и существо разорвало пополам.              Всё кончилось. Вездесущие ростки огонь-травы растворились в нитях бытия, освободился и «узел-сердце» Морта — опалённый, но не сгоревший дотла. Дымная плоть спала с Виктора, и мир вернулся в материальную скорлупу. Пережил ли чёрт его выходку? Проверить бы... но стоило сделать шаг — и Виктор осел на пол, едва успев ухватиться за край дивана. Ему тоже прилетело не слабо. Рядом послышалось копошение, сухой кашель. Морт дрогнул и покрепче обхватил себя руками, но уже не от боли, а скорее от холода.              — Плохо спалось? — Виктор устало хмыкнул, когда встретился с Мортом взглядом. Тот потёр глаза, словно не был до конца уверен, что проснулся.              — Вам кровати не хватило? Теперь на мой диван покусились?              Виктор окончательно убедился, что с напарником всё в порядке.              — Сердце ещё болит?              Тут-то Морт сразу и притих. Пока Виктор рассказывал о ночном визитёре, вид у вора становился всё более безысходным. И невероятно уставшим.              — Дерьмо, — вот и всё, что он сказал.              — За вами охотятся не только живые, но и мёртвые. Может, огласите сразу весь список?              Морт нервно усмехнулся и оставил замечание без ответа. Когда ему протянули чашку, он с сомнением пригляделся к плавающим на дне стружкам. Пришлось пояснить, из чего именно был сделан отвар.              — Чтоб вас, Раймонд! Вы нас угробите, если продолжите использовать чёрта, как вам вздумается!              — Как скажете. В следующий раз возьму вас за шкирку и брошу в озеро. Говорят, тоже помогает от навязчивых духов, — Виктор честно старался не злиться, но он устал слышать в свой адрес одни порицания.              Дёрнулся искривлённый шрамом уголок губ. Морт проворчал: «Хотя бы закиньте чёрта в какой-нибудь железный ящик, чтобы сидел смирно», — и отпил из чашки. Вряд ли чёрт скоро отойдёт от встречи с сохатым монстром, но перестраховаться и правда стоило. Роль темницы исполнила коробка из-под пудры для волос, которая нашлась на первом этаже. Когда Виктор вернулся к Морту, тот со скучающим видом гипнотизировал закипающий чайник.              — Хотите заварить ещё коры?              — Кофе.              — У вас чуть сердце не отказало, а вы опять испытываете его на прочность?              — Хватит с меня сновидений.              — Но!..              — Вы уже достаточно сделали для меня, спасибо, — несмотря на мягкий тон, Виктор уловил, сколько раздражения крылось за этими словами. — Лучше поспите, пока есть время.              Что ж, в одном Морт был прав — Виктор только и делал, что помогал ему, дальше пусть выкручивается сам.              Несколько часов сна сгладили нервозность после ночных передряг. Виктора разбудил усталый голос: «Пора, мистер Раймонд». К тому времени рассветные лучи уже добрались до комнаты, а воздух пропитался канифолью, несмотря на распахнутые настежь окна и двери. Морт сгорбился над столом, орудуя паяльником; тонкая струйка дыма закручивалась спиралью над его головой и тянулась к потолку. Весь его вид говорил: «Отвали от меня», особенно когда он хватался за кружку и заливал в себя новую порцию кофе.              Виктор вздохнул. Сегодня Сорока будет невыносимее, чем обычно.              Таинственный механизм, над которым Морт работал, оказался переносной радиостанцией. Он надеялся использовать этот прибор во время вылазки в крепость. Виктор с сомнением окинул взглядом радиосхемы, проводки и части корпуса — у них осталось не так много времени, чтобы Морт успел сотворить из этой кучи что-то рабочее. Впрочем, не его дело, чем вор развлекает себя бессонными ночами.              Пока Морт вяло готовился к сегодняшней ходке, Виктор проверил карманы своего пальто. Пепельница лежала нетронутой, как и каменная статуэтка внутри неё. Диковинное существо переливалось всеми оттенками красного, словно насытилось кровью. Странная вещица. Может, и прав был Морт, когда советовал не отдавать эти «огнекамни» Лийсе, но вдруг в благодарность она бы рассказала чуть больше про птенца и ворона из своих видений? Виктор захлопнул крышечку пепельницы и случайно поймал на себе взгляд — но Морт тут же склонился над сумкой и запихнул внутрь коробку с идолом.              Заброшенная мельница на этот раз оказалась действительно заброшенной. Одну из двустворчатых дверей выломали и затоптали отпечатками ног. Колья с игрушечными головами валялись на земле. Всюду виднелись следы борьбы: разбитые горшки, сломанные палки, брошенные маски — похожий бардак остался, когда на это место налетели Хранители и убили всех шинстарийских работорговцев. Да, в прошлом это определённо была темница Виктора. Но страха перед ней уже не осталось.              Виктор подёргал арбалетный болт, торчащий в дверном косяке, и хмуро оглянулся на Морта — тот не выглядел удивлённым.              — Вы что-то об этом знаете?              — Видимо, их шуганули. Такое здесь не редкость.              — Не делайте из меня идиота. Будь это грызня за место под крышей, тут не было бы так пусто.              — Что за тон, мистер Раймонд? Ещё скажите, это я мелочь палкой разогнал, — Морт пнул горшок с нарисованной рожицей. — Я без понятия, что здесь произошло, более того — мне на это плевать.              — Но тогда, в Муравейнике, вы могли рассказать…              — С кляпом во рту? Папаша Киана хотел меня на лоскуты порезать, а не слушать.              Виктор окинул взглядом опустевшую мельницу, чувствуя такую же пустоту внутри. Сам не знал, почему всё казалось настолько важным: словно у него был шанс предотвратить беду, но он его упустил. И где теперь искать маленькую ведунью?              — Я могу отдать огнекамни Игнату, — Морт вдруг оказался совсем близко. — Уверен, ему лучше знать, где прячется Киан и его компания. Вы же из-за их конфликта ввязались в это дело, разве нет?              — Вам же было плевать?              — На всех, кто здесь жил. С Игнатом иная история.              Одним только взглядом Виктор дал понять, что не клюнет на эти россказни. Морт зыркнул в ответ не менее красноречиво, но на словах остался безразличным: «В таком случае не вижу смысла тратить здесь время», и он пошёл на выход. Дождавшись, пока его фигура скроется из виду, Виктор опустился на колено и ножом вырыл в земляном полу ямку для пепельницы. Если Лийса действительно гаруспик, то, может, «сестричка» нашепчет ей на ухо, где теперь находятся огнекамни. Если нет — лучше этой странной фигурке покоиться в земле, чем плодить очередные распри.              А после началась мародёрская рутина. Виктор не мог привыкнуть к тому, что ходит по обломкам чужих жизней; судя по неприкосновенности вещей — навек оборванных. От таких мыслей мороз шёл по коже, но Морт, похоже, совсем не придавал этому значения, лишь подсчитывал в уме шиллеты, которые можно за «обломки» получить. После очередного визита к скупщику он заявил: «Кажется, этого хватит», и у Виктора отлегло от сердца.              Лодочная станция, где Морт договорился арендовать судно, стояла на отшибе Тараска: унылый деревянный дом с пристроенным к нему сараем. Вор постучал по окошку, над которым висела табличка с выцветшей надписью: «Приём заказов». Стекло скрипуче отъехало в сторону, явив лицо мужчины в облаке седых волос.              — А, припёрся-таки, — хозяин станции окинул Морта брезгливым взглядом. — Опоздал. Всё сдано.              — Мы договаривались, что вы придержите лодку на несколько дней. Срок ещё не вышел.              — Другие предложили больше, вот и всё.              Виктор решил влезть в разговор, когда заметил, что у Морта начал подёргиваться угол губ:              — Мистер, вы так потеряете доверие клиентов, если будете нарушать данное слово.              — Да вертел я доверие айрхе. Кто успел — тот и взял, надо было пошустрее двигать своими маленькими ножками. Сейчас непростые времена. Видите, причал пустой? Раньше никогда такого не бывало.              Морт прикрыл глаза и потёр переносицу. Обычно он за словом в карман не лез, потому его угрюмая молчаливость не на шутку беспокоила.              — Я, знаете ли, тоже надеялся на эту лодку, — Виктор угрожающе понизил голос. — Место у вас тихое... никто не услышит крики, если я вас «поверчу».              Рука хозяина начала шарить под прилавком, но Виктор мигом отбил у мужика всё желание к сопротивлению, ненавязчиво обнажив костяной нож. Подействовало моментально: «Ты чего такой бешеный, а? Можно было и нормально попросить, ну! Для своих-то я найду кой-чего», — затараторил хозяин и позвал за собой в сарай. В дальнем углу, скрытая под сетями, хранилась одна-единственная лодка: обшивка почернела от сырости, дно покрыл узор из высохшей тины и мелких ракушек, от шляпок гвоздей тянулись ржавые следы, будто слёзы.              — Могу отдать по оговорённой с крысой цене, так и быть. Только с условием: деньги не верну, если вам что-то в ней не понравится. — После таких слов Виктор хмуро заглянул внутрь лодки, высматривая пробоины в обшивке. — Да целая она, целая. Старая только очень, так что понежнее с ней. Не знаю, сколько ещё продержится на плаву.              На первый взгляд лодка действительно была целой, хоть и латаной-перелатаной. Виктор решил доверить проверку Морту: тот въедливо осмотрел корпус вдоль и поперёк, прежде чем процедил: «Терпимо, мотор выдержит».              — Уверены, что стоит брать? — с каждой минутой эта покупка нравилась Виктору всё меньше. — Может, попробуем походить по верфям, другим станциям…              — Конечно, есть шанс что-то ухватить, — Морт стёр пальцем ржавчину с уключины, — но он слишком мал. Засранец прав: лодки стали на вес золота, иначе я не пришёл бы в эту дыру искать остатки, уж поверьте.              Сделка состоялась, но тащить лодку до воды пришлось своими силами. На улице у причала долговязый парень латал дно ещё одной посудины — судя по пышной шевелюре, это был сын хозяина станции. Он украдкой поглядывал на покупателей, то и дело отвлекаясь от работы. Когда отец спрятался обратно в свою каморку, парень тихонько подошёл к Виктору, который сталкивал лодку на воду.              — Э-э-м, мистер, вы бы лучше подождали, — пробурчал он, вертя в руках молоток. — Вон, видите, я сегодня лодку нашёл... Пробоина большая, чинить, наверно, неделю буду, но уж лучше её…              — Гарри, чего прохлаждаешься, работы мало? — рявкнул хозяин, выглянув из окошка приёма заказов. — Так я сейчас тебя запрягу!              Ойкнув, парень вжал голову в плечи и торопливо засеменил прочь. Морт тем временем уселся на носу лодки, а Виктор взялся за вёсла. С тихим плеском судно удалялось от станции, и сын хозяина смотрел им вслед, словно провожал в последний путь.              Благодаря мародёрским похождениям Виктор начал неплохо ориентироваться в Тараске: сразу понял в какую сторону грести, чтобы вернуться в цирюльню. Мерное покачивание убаюкивало лучше любой колыбельной: обняв сумку, Морт улёгся на неё щекой и мгновенно отключился — учитывая бессонную ночь, он ещё долго продержался. Виктор старался плыть рядом с берегом, чтобы напарника не беспокоил рёв больших судов. Опустив весло на глубину, он хотел повернуть в сторону нужного речного канала, но лодка упрямо плыла вперёд. Она не изменила курс, даже когда Виктор налёг на борт, лишь слегка покачнулась. Более того — начала потихоньку набирать скорость, и ей не нужны были ни ветер, ни быстрое течение, ни сам гребец.              — Мистер Морт, у нас проблемы!              Вор с трудом разлепил глаза:              — Мы тонем?              — Нет, но творится какая-то чертовщина!              Проморгавшись, Морт рявкнул: «Весло!» — и Виктор отдал ему одно. Лодка игнорировала их совместные усилия, не желая ни поворачивать, ни останавливаться, только гнала и гнала дальше по течению, а там, вдали, сияла на солнце рябь морских волн. Мимо мелькнул перевозчик на моторной лодке. Виктор махал ему, звал на помощь, пока Морт упрямо пытался остановить обезумевшее судно.              Мотор взревел, но даже на полной скорости перевозчик чудом успел перекинуть Виктору трос, прежде чем старая лодка вновь вырвалась вперёд. Когда канат привязали к швартовой утке, перевозчик дал задний ход. Протяжно заскрипела древесина. Трос натянулся до предела, готовый лопнуть в любой момент. Виктор крикнул: «К берегу! Тащите к берегу!», и перевозчик постарался увести своенравное судно ближе к мелководью. Неведомая сила оставила лодку за мгновение до того, как дно чиркнуло по подводным камням. Виктор с Мортом вымочили ноги, стараясь поскорее вытолкнуть её на сушу. Перевозчик почесал затылок: «Тьфу, в этом городе и посудины какие-то про́клятые, сожгите её во имя всех Законов!» — и уплыл, получив несколько шиллетов за неоценимую помощь.              — Столько времени и денег коту под хвост… — Морт пнул лодку, сбив со дна несколько ракушек. Он мотнул головой: — Нет уж! Мистер Раймонд, воспользуйтесь своим даром убеждения ещё раз и выбейте из волосатого урода объяснение, что сейчас произошло.              Виктор послушался. На лодочной станции никто не ждал возвращения недовольного покупателя. Первым удалось выловить сына хозяина, хотя тот и не пытался убежать: только смотрел широко раскрытыми глазами, словно не верил, что перед ним живой человек.              — Извините, я, э-э-э, хотел предупредить, но боялся гневить отца, — он потёр шею. — Понимаете, эта лодка — она, э-эм, странная. Чудная.              — Я заметил, — Виктор с непроницаемым лицом навис над бледнеющим парнем.              — Короче, нашёл я её на берегу, аккурат после землетрясения. Ладненькая лодочка, только сильно поцарапанная, но достаточно было шлифануть — и можно сдавать.              — Откуда такая уверенность, что хорошая лодка осталась без хозяина?              — Ну… было очень похоже! — парень густо покраснел. — Буквально за день мы с отцом привели её в порядок и сдали в аренду. Немного погодя я делал обход, а тут эта лодка, на том же месте. Брошенная и опять поцарапанная. Мы с отцом подивились, подождали, вернётся ли арендатор — он не пришёл. Ну, мы вновь её сдали…              Виктор начал закипать.              — Так вы, черти, используете лодку, как монетку на верёвочке? И сколько жизней уже так погубили?              — Э-э-э, но ни трупов, ни крови никогда не было! И мы же не сволочи какие. После третьего раза сами поняли, что нечисто дело, и убрали лодку в сарай, на случай, если понадобится древесина. А тут вы! Пожалуйста, не сдавайте нас квадрианцам. Мы не хотели кому-то вредить, просто так… получилось.              С парнем всё было ясно. Заметив через окошко приближающегося клиента, хозяин станции закрыл створки: «У нас обед, приходите позже!» Он испуганно вскрикнул, когда входную дверь выломали пинком.              — Как вы смеете вламываться на частную территорию! — мужчина сжал в руках увесистый рубанок, которым только что обрабатывал доску. — Я донесу на вас констеблям!              С протяжным скрипом дверь сама закрылась за Виктором.              — У законников и так дел невпроворот, ни к чему их беспокоить мелкими склоками. Лучше обсудим нашу сделку.              Как ни удивительно, хозяин решил поспорить:              — Сами же говорили о «данном слове», а? Вот и был уговор: вы берёте лодку за бесценок, но оплату я не возвращаю. Можете сверлить меня взглядом сколько угодно, мистер, но учтите, в шесть вечера мы закрываемся!              Голод самозванки в этот момент стал особенно невыносимым, у Виктора зачесались руки от желания вспороть кое-чьё брюхо. Решив не испытывать судьбу, он ушёл с лодочной станции ни с чем. Морт не обрадовался, когда Виктор вернулся без денег и с новостью, что их лодка точно проклята.              — Как я устал от этого дерьма, — Морт вздохнул и упёр руки в бока. — Нам, чёрт подери, нужна лодка, и если какая-то погань умудрилась в неё вселиться — она об этом пожалеет. Вы у нас хороши в изгнании духов, не так ли?              После такой похвалы отказывать было неловко. За десяток шиллетов Морт нашёл помощника, которые помог дотащить лодку до ближайшего озера. Место отдалённое, безлюдное — в стороне возвышались облезлые стены фабрик, к небу тянулись кирпичные трубы, дымившие, как сигары. Когда-то озеро было в несколько раз больше, но его частично засыпали песком и щебнем, а всё остальное заросло рогозом и ажурными островками ряски.              — Может, всё-таки обойдёмся без лодки? — Виктор стоял на краю маленького причала, так и не решаясь сесть в подозрительную посудину.              — И как мы доберёмся до крепости? Пешком? Не смешите меня, — Морт привязал лодку к столбу и перелез через борт. — Путь займёт несколько дней, если мы не затеряемся в местных буреломах. В которых, кстати, полно бандитов, или вы новости не слышали? Залезайте.              Лодка качнулась под весом Виктора, просела, но не более того. Минуты сменяли одна другую, солнце иногда выглядывало из-за облаков, отражаясь в тёмных водах озера. Ветер подталкивал лодку в бок, отчего та стукалась о покрытый лишайником столб.              — Так не пойдёт, — терпения Морта надолго не хватило. — Я всё думаю, что с этим корытом произошло. Разве духи могут существовать в воде?              — В одном степном ауле сложился обычай спускать мёртвых на дно озера. Лучше вам не знать, какая тварь в нём завелась. Десяток адептов и двое приближённых едва справились с ней за неделю. Редкий случай, но возможный.              Морт растерянно вскинул брови. Ему понадобилось время, чтобы переварить новость.              — Есть предположения, как блудный дух оказался привязан к нашей лодке?              Виктор пожал плечами. Он помнил беспокойство приближённых: несмотря на их старания, с каждым годом ведунов становилось всё больше, а блудные духи преображались во всё более странных существ. Поговаривали, что в таких условиях неизбежно явление очередной Дикой Кэйшес.              Канат начал потихоньку натягиваться.              — Если всё пойдёт очень плохо, я выпущу чёрта, — прошептал Морт, словно их могли подслушать.              — Вряд ли он отошёл после ночного приключения, — и Виктор мысленно потянулся к парившим вокруг бражникам. Один раз они показали ему блудного духа, вдруг покажут и второй?              Посланники самозванки откликнулись. И Виктор увидел.              — Ох.              — «Ох»? — Морт шарил взглядом по поверхности озера, но вряд ли рассмотрел что-то, кроме увядших кувшинок. — Что значит «ох»? Раймонд!              Лодка упрямо рвалась в сторону моря, и скорее причальный столб сломается надвое, чем она отступит от своего. Виктор обнажил нож и свесился с борта. В омуте белели рыбьи скелеты с клыкастыми черепами и рёбрами-иглами. Они хаотично кружили вокруг лодки, утягивали её за собой.              — Он видит. Видит. Видит! Видит? — шептали существа, чьи голоса походили на плеск воды. — А слышит? Слышит! Он слышит?              Духов оказалось так много, что Виктор даже не пытался их сосчитать. С такой оравой лучше не ссориться.              — Как вы оказались привязаны к лодке? Я могу вам помочь?              — Отпусти. Отпусти нас! Жжётся. Ой как жжётся! Он отпустит? Прочь отсюда…              — Я не могу отдать вам лодку, но могу подарить покой.              — Покой! Покой? Он говорит «покой»! — хор голосов стал чуть громче. — Здесь жжётся. Всё отравлено. Я чую, как земля горит! Среди волн спокойно. Да, да, хорошо! Но там Голос из Глубин. Ох, он страшен! Да, так страшен! Вместе мы быстры. Голосу из Глубин нас не поймать. Да, не поймать! Ха-ха, теперь он на дне. Глубоко! Так глубоко! Сломал зубы о железные суда. Глупый, глупый! — Морт вздрогнул, когда духи начали царапать дно лодки. Он достал из сумки не менее грозное, чем чёрт, оружие против мёртвых — железную вилку. — Мы должны вернуться. Уйти из этого места! Здесь нехорошо. Вот бы нас стало больше…              Их заглушил крик Морта: «Раймонд, чтоб вас, скажите мне, что происходит!» Шепотки слились в единое шипение:              — Нас! Станет! Больше!              Нож с лёгкостью раскроил череп самого шустрого существа, выпрыгнувшего из воды впереди стаи. Лодку качнуло набок, Виктор едва успел ухватиться за борт.              — Я их отвлеку, а вы подгоните лодку к пристани!              — «Их»?! — остальными словами Морт подавился, когда неведомая сила с утробным гулом ударила в дно лодки, отчего ту слегка подкинуло в воздух. Поверхность озера потемнела и перестала отражать солнце, шипение водных существ обратилось в писк — и замолкло. Стих и скрежет коготков.              Нечто холодное, мокрое и склизкое цапнуло Виктора за горло и дёрнуло к воде с лёгкостью, как соломенную куклу. Морт зажал вилку в зубах и рванул следом: одной рукой схватил Виктора за пояс, а другой зацепился за край лодки. Подаренной секунды хватило, чтобы резануть ножом удавку. Натяжение резко ослабло, и Виктор свалился на дно судна, ненароком придавив напарника.              — Спасибо, — просипел он и откатился вбок, пока Морт не спихнул его сам. Горло саднило. Виктор провёл ладонью по коже и увидел на пальцах густую, зловонную массу — разводы тины. Обычно блудные духи не в силах влиять на материальный мир. А вот твари навроде Удильщика или духа из озера с мертвецами — вполне.              Морт уставился на нечто позади Виктора, он успел выкрикнуть: «Да какого!..» — и вдруг лодку перевернуло вверх дном.              Над головой сомкнулась вода. Зубастые духи исчезли без следа, а вокруг разлилась мутная тьма. Потяжелевшее пальто сковывало движения. Сквозь пелену теней едва пробивалось пятно солнечного света, Виктор рванул к нему, с силой загребая руками. Но вдруг рядом с солнцем загорелось второе. Огромные, пугающие глаза, похожие на подсвеченные изнутри яичные желтки, уставились на Виктора из глубины. Белёсые кустики лишайника облепили череп сома, его покрытый наростами хребет змеёй вился между камней.              — Ш-ш-шум, — погудел сом. С рокотом открылась пасть, способная зараз проглотить Виктора.              Из черепа чудовища полезли длинные усы-щупальца. Костяные отростки, облепленные густым слоем тины, двигались как живые, и на удивление шустро обхватили руку Виктора. Хрупкий ус оборвался от достаточно сильного рывка, но следом тут же полез второй, а тина уже затягивала повреждения первого. Лёгкие начали гореть от недостатка воздуха.              «Неужели я так и умру? В этой тьме, среди тины и гнили?» — пронеслось в голове Виктора, и, к своему удивлению, он ощутил не страх, а усталое безразличие. Если он сгинет здесь, то никто больше не пострадает. Ни Берислав, ни Адда, ни другие люди, которые могут встать на его пути...              В мутной завесе мелькнул серебристый след: Морт с юркостью выдры выплыл откуда-то сверху и загнал вилку в глаз сома. Раздался душераздирающий вой, будто само озеро кричало от боли. Усы метнулись к новой добыче, но Морт оказался ловчее: оттолкнувшись ногами от дна, он быстро вынырнул на поверхность. С Виктора спало странное оцепенение, и он поспешил за напарником, пока вновь не потерялся во тьме.              Прохладный воздух наполнил лёгкие. Морт помог Виктору схватиться за дно перевёрнутой лодки, как за спасательный круг. Судно покачивалось на неспокойной воде, а на дне всё ещё таилась опасность.              — Вы в порядке? — Морт не отпускал плечо Виктора, словно боялся, что тот опять пойдёт ко дну. — Это оно вселилось в лодку?              — Нет, — прохрипел Виктор, когда отдышался. — Наоборот, оно их сожрало. Вилка при вас?              — Оставил в этой… куче водорослей. Пусть подавится.              Раз чудовище разрослось до таких размеров, то, видимо, не один десяток лет втихую затаскивало к себе людей. Сколько же душ оно пожрало... И сколько можно получить, если сожрать его самого? И тогда не понадобятся человеческие жертвы.              — Выбирайтесь на берег. Я с ним разберусь.              — С ума сошли? — Морт с вытаращенными глазами наблюдал, как Виктор стянул с себя пальто и бросил его на лодку. — Если вас опять водорослями облепит — я больше за вами не пойду.              Скользкий ус обвил лодыжку. На этот раз Виктор не сопротивлялся и быстро ушёл на дно. Сом прогудел: «Ш-ш-шу-у-ум», оставшийся глаз разгорелся так ярко, что стал почти белым. Без пальто было гораздо проще отбиваться от усов, когда те попробовали залепить Виктору нос и рот. Собрав все силы, он нанёс один точный удар, вогнав нож между глаз сома. Однако этот дух оказался куда сильнее и крепче тех морских сошек, поселившихся в лодке: от удара лезвие костяного ножа разломалось на куски. К счастью, треснул и череп чудовища.              Тьма дрогнула, растаяла под солнечными лучами. Исчезла пелена, которая сдерживала бражников, и те рванули ко дну вслед за Виктором. Под водой их полёт выглядел причудливо, особенно когда они оголодавшей саранчой накинулись на сома и обволокли его тело плотным коконом. Виктор просунул пальцы в трещину на черепе и резко рванул в стороны. Кость не выдержала и лопнула, как перезревший фрукт, высвободив бесчисленный рой желтовато-болотных мотыльков.              Виктор не рвался к солнцу. Наоборот, замер в невесомости, чувствуя колебания воды всем своим существом. Точно ли он ещё человек? Или он стал частью этих заросших тиной камней, ржавого мусора и забытых человеческих костей, которые теперь казались его домом? Это было… странно. Умиротворённо. Всё, чего Виктору хотелось — это тишины.              Всплеск на поверхности казался ударом гигантского колокола, чей звон разнёсся по воде и глубоко зазвенел в голове Виктора. В груди зародился гнев. Он почувствовал себя хищником, которому нагло мешают отдыхать в собственном логове, но прежде чем смутное желание избавиться от помехи подтолкнуло к действию, крепкая рука схватила его за предплечье. Виктора дёрнули наверх, ломая зыбкое единение с озером.              Скрипучий песок, усыпанный речными камнями, царапнул щёку. От тошнотворного привкуса ила на языке хотелось опустошить желудок. Виктора толчком перевернули на спину. Лицо, обрамлённое светом солнца, нависло над ним. Морт выглядел одновременно напуганным и злым, а ещё он явно с трудом сдерживался, чтобы не треснуть Виктора чем-нибудь тяжёлым.              Виктор рассмеялся с небывалой лёгкостью. Самозванка внутри него сыто улыбалась, подобная жертва пришлась ей по вкусу.              — Ты чокнутый! Или идиот! До берега оставалось всего ничего, мы могли просто сбежать! А ты ещё и завис там, утопец чёртов! — от гнева с Морта слетел весь налёт официоза.              — Зато лодка теперь безраздельно принадлежит нам, как ты и хотел.              В самом деле, после того, как они уже несколько раз спасли друг другу жизнь, можно было и опустить формальности. На такого Хейда, кипевшего от злости и резкого на язык, оказалось куда приятнее смотреть, чем на его лицемерные улыбочки.              — Эй, — хрипло окликнул Виктор. Ему не ответили. Хейд сердито дёргал за канат, пока подтягивал лодку ближе к берегу. — Спасибо. За то, что не оставил там.              — На твоё счастье, меня бесит, когда при мне кто-то тонет, иначе хрен я за тобой полез бы. Предупреждал же! Охотник на духов, твою мать…              Виктор хмыкнул, не особенно ему поверив. Лениво раскинув руки, он грелся под лучами солнца. Каждая песчинка под ним колола кожу, но эта шероховатость была почти приятной, напоминая, что он живой человек, а не древний реликт со дна озера.              Над его головой кружился вихрь бражников. Крылья новых членов его роя красиво переливались всеми оттенками зелени.