Ворон ворону глаз не выклюет

      — Учтите, мистер Морт, я позволила вам переступить порог исключительно ради Айлин, — голос Марты звучал чуть громче шёпота. Непонятно, чего она опасалась: Несса ушла по делам в город, иначе Хейд не рискнул бы подойти к библиотеке.              Цоканье каблуков эхом отражалось от стен, заглушая лёгкие, почти неслышимые шаги Хейда, пока они поднимались по винтовой лестнице астральной башни.              — Несса приводила врача? — невольно и Хейд заговорил тише.              Свет из высоких окон упал на хмурое лицо Марты, когда она оглянулась и взглядом метнула в Хейда невидимые иглы. Интересно, что такого Несса наплела о нежеланном госте, раз эта улыбчивая добродушная женщина вдруг настолько озлобилась?              — Конечно! — резко ответила Марта. — Но жизни Айлин ничего не угрожает, поэтому никто не хочет тратить на неё время, когда в лечебницах умирают люди. Мисс Мугнус считает, что это сказался пережитый ужас во время землетрясения. Девочка кричала всю ночь. Я пыталась отпаивать её успокаивающими травами, но теперь… она и так словно мёртвая.              От таких сравнений по спине Хейда пробежал холодок.              Лестница привела их к двери, изрисованной ещё зрячей Айлин. В неровных линиях и следах от детских пальчиков с трудом угадывались бурачки — маленькие жёлтые цветы напоминали стайку солнечных зайчиков. По словам Айлин, каждую весну её родная мать собирала на склонах горы букетики этих по-своему милых цветов. Их медовый аромат напоминал девочке об утерянном доме. Вспомнилось, как Хейд обошёл цветочные лавки Дарнелла одну за другой, увидел на прилавках сотни букетов из лилий, роз и орхидей, а горный бурачок оказался никому не нужен. Михаил так забавно удивился, когда услышал просьбу привести с севера цветы, но за деньги он брался за любой каприз. Благодаря ему Хейд заполучил долгожданный букет… Да уже поздно стало. Айлин его подарок так и не увидела.              Хейд вздохнул. Когда дело касалось Айлин, он всегда опаздывал.              — Думаю, вам стоит знать. Я ненароком услышала, как мисс Мугнус обсуждала со своим братом планы отъезда из города. Не знаю точно, когда это случится. Они наверняка заберут Айлин с собой, — сказала Марта, и с цоканьем поднялась на верхний уровень башни.              Плохо. Ужасно. Сущий кошмар. Айлин столько лет скрывалась от чужих взглядов в клетке из стекла и металла, без этой защиты тот же Ищейка наверняка быстро разнюхает, где её искать. Вот бы уговорить сестёр обождать с переездом, но одного красноречия будет недостаточно. Весь парк развлечений посыпался, как карточный домик, и дальше станет только хуже. Ни циркачам, ни Сорокам больше нечего ловить в Дарнелле.              Стоило коснуться изогнутой ручки двери, и Хейда сковало тревожное волнение. В голове крутились слова горничной: «Словно мёртвая», «Кричала всю ночь». Он обещал прийти к Айлин сразу же, как встретится с Айрой — и вновь обманул.              «Если она и придёт в себя, то лишь затем, чтобы поколотить меня и выгнать вон», — но отступать было поздно, Хейд надавил на ручку и открыл дверь.              Спальню окутал густой сумрак. Единственное окно наглухо завесили плотные шторы. Спёртый воздух оседал в лёгких, потому Хейд оставил дверь чуть приоткрытой. Его взгляд медленно скользил по комнате, цепляясь за едва различимые очертания шкафов, стола и стульев, и наконец он разглядел кровать. На ней, отвернувшись к стене, лежала Айлин; её хрупкая фигура казалась ещё меньше под одеялом. Она молчала, но наверняка узнала Хейда по шагам — всегда узнавала.              — Я опять надолго пропал. Прости.              Айлин не пошевелилась, когда пружины матраса скрипнули под тяжестью гостя. Ботинком Хейд случайно задел валяющегося на полу енота. Игрушка выглядела одинокой и брошенной, как и сама хозяйка.              — Марта сказала, что тебе стало плохо во время землетрясения. Опять привиделось что-то нехорошее? Мне ты можешь рассказать.              Вместо ответа — обиженное молчание. В этот раз откупиться игрушками не получится.              Хейд коснулся молочно-белых волос Айлин, пальцами расчесав спутанные пряди. За этим нехитрым занятием он рассказал о встрече с Айрой, о том, кем он Хейду приходится, как живёт, что планирует. Пришлось, конечно, умолчать и о пристрастии брата к алой улыбке, и о безразличии к убийствам, и о пугающем прошлом, и о том, что он делает со своими умершими друзьями… поэтому рассказ вышел скупым. К счастью, хватило и малого. Едва Хейд успел произнести: «Он просил передать тебе кое-что», как Айлин протянула смуглую ладонь с обкусанными до мяса ноготками на пальцах.              Из кармана пиджака Хейд достал подвеску из чёрных перьев с лазурным отливом, перевязанных тонким кожаным ремешком. Хотелось бы верить словам Айры, что эта штука совершенно безопасна и поможет «приглядывать за девочкой», но что-то неспокойно на душе становилось, когда Хейд смотрел на странные перья. И всё же Айлин точно его не простит, если останется без подарка. Маленькие пальчики осторожно обхватили подвеску и прижали к сердцу.              — Всё же будь с моим братом поаккуратнее, — ворчливо добавил Хейд. — Пусть у него и добрые намерения, он всего добивается сомнительными методами. Ненароком это может задеть и тебя.              — Зато он хоть что-то пытается для меня сделать.              Хейда аж передёрнуло от прозвучавших в голосе девочки уничижительных ноток Нессы.              — Эй, — он щёлкнул Айлин по курносому носу, — меня со счетов не списывай. Обещаю, я тоже приложу все усилия, чтобы прогнать то рогатое чудовище. — И после недолгой паузы добавил: — Всех чудовищ, которые захотят тебе навредить.              — Опять обманешь, — Айлин отвернулась к стенке.              — Дай мне последний шанс. Если подведу — отдамся Нессе, уж она-то за тебя отомстит с лихвой.              — Легко отделаешься, старик. Она тебя прибьёт сразу, и всё на этом. Если не хочешь, чтобы я навек тебя забыла, то будешь должен подружиться с Нессой. Сам думай, как.              — Ты слишком жестока, — сказал Хейд с почти искренним ужасом.              — Знаю, — Айлин тихонько вздохнула. — Я уже давно мечтаю, чтобы мы все вместе — ты, я, Несса и дядя Майр — сходили на День основания Дарнелла. Дядя рассказывал, что в детстве вы с Нессой хорошо дружили.              — Это было так давно, что я уже не уверен, что мы правда когда-то терпели друг друга.              — Вот если не хочешь вспоминать былое, то не обманывай меня на этот раз, — несмотря на суровый тон, Айлин нащупала руку Хейда и крепко сжала.              Они посидели в тишине, каждый в своих мыслях, но продолжая держаться друг за друга. В пределах этой маленькой комнаты словно не существовало ни времени, ни тревог, но давила тяжесть всех невысказанных слов. Их маленький мир внезапно разрушил глухой стук в дверь: Марта напомнила, что скоро придёт Несса.              — Обещаю держать тебя в курсе новостей, раз птиц больше не осталось, — сказал Хейд на прощание. В ответ Айлин только хмыкнула.              Как и всегда, Хейд покидал астральную башню с зудящим чувством вины за всё, что должен был, но не сделал. Уходить сразу не хотелось. Он затаился в своём любимом месте — на заборчике под ветвями старой ивы, — и остался ждать Нессу.              Хозяйку Сорочьего Гнезда было видно издалека. Маленькая изящная фигурка ступала по мостовой уверенным шагом, ветер раздувал полы приталенного пальто и чёрные пряди, выбившиеся из пучка. Нынешние беды Дарнелла совсем не отразились на Нессе — жизнь достаточно её закалила, чтобы она с достоинством встретила любые ненастья.              Наверно, стоило прислушаться к Айлин. Сколько можно ходить кругами и шипеть друг на друга из-за старых обид? Но у Нессы хватало причин держаться за них до последнего. Сначала она обвиняла Хейда в зависти. Потом — в ревности. Ругала за то, что он упрямо держал в секрете всё, что касалось вылазки Соловья в Губернаторский дворец. Всех собак спустила, лишь бы не признавать очевидного: её любимый жених убился по своей воле. И без того треснувшая дружба рассыпалась на мелкие осколки, когда Хейд спихнул на руки горюющей Нессе диковатую сироту. Оставил в одиночестве разбираться с подкидышем и собственной болью.              «Тогда я и правда поступил как эгоистичный трусливый кусок дерьма. Если признаю это вслух, Матушка-Гусыня наконец сменит гнев на милость?» — сухой кашель сбил Хейда с нового витка самобичевания. Купание в озере не прошло без последствий.              — Воняет, воняет, — урчал чёрт в сумке. — Тухлая-гнилая рыба, рядом, рядом!              С таким отвращением он рычал только на Левиафанов. Хейд огляделся. Для одной из главных улиц Паясы вокруг болталось совсем немного людей: грузчики, впрягшись вместо лошадей, медленно волокли набитую товаром телегу в сторону рынка, двое адептов Мудрой судии торопились по своим делам, а стайка грязноватых детишек собрала из мусора нечто похожее на собаку и играла в «выгуляй питомца». На кого из них среагировал чёрт?              Склонив голову и поправив капюшон пелерины, Хейд скрылся в ближайшей улочке. Круглосуточные прятки выматывали. Враги таились за каждым углом — и это не преувеличение. То и дело за спинами прохожих мерещилась рыжая шевелюра Ищейки... Хейд надеялся, что мерещилась. В такие моменты невольно вспоминался Раймонд: под его защитой можно было не бояться Левиафанов, Древних, и прочих чертей. Но лучше не привыкать к его компании. Вскоре снова придётся полагаться только на себя.              Запутанные улицы Паясы вывели Хейда к рынку. На всём пути не оставляло чувство, что кто-то прожигает ему взглядом спину. Краем глаза он уловил движение — серый рукав мелькнул за углом. Преследователь? Не раздумывая, Хейд сорвался с места. Разбежавшись, он запрыгнул на мусорный бак, с него — на забор, за которым его ждал один из крупнейших рынков города.              «Я заблудился и не туда пришёл?» — на миг растерялся Хейд, окинув взглядом некогда знакомое место, где он частенько встречался с Игнатом. Там, где прежде звучали крики торгашей, звенели шиллеты, стучали колёса и копыта, теперь скрипели в тишине вывески опустевших лавочек. Даже в самые тяжёлые годы уж где-где, а на рыночных площадях всегда бурлила жизнь. Дела и впрямь шли хуже некуда.              И всё же Хейд заметил у помоста на центральном перекрёстке толпу. Люди сгрудились вокруг виселицы, на которой уже раскачивались два мёртвых тела, а звонкий голос глашатая выкрикивал всё новые и новые приговоры:              — ...Георгий Бирч виновен в заговоре против правящего рода Аргеллов! — Хейд резко остановился. Он не ослышался? — Доказано и не подлежит сомнению, что обвиняемый покровительствовал Левиафанам и вооружал их ряды!..              Такое событие грех пропускать. Хейд подоспел ровно к тому моменту, когда глашатай полностью озвучил приговор и дал отмашку палачу. За спинами зевак едва удалось разглядеть, как верёвка затянулась на шее Бирча. Тот стоял на краю помоста — исхудавший, с обвисшими щеками, по цвету еёго лицо сроднилось с грязной льняной рубахой. Ещё секунда — и Бирч «нырнул», скрылся от Хейда за гудящей толпой. Очередная Сорока, пусть и бывшая, закончила жизнь с пеньковым галстуком на шее.              — О, ты до сих пор носишь подаренный мною дождевик. Как мило.              Сердце замерло от испуга. Хейд шарахнулся прочь, и только тогда до него дошёл смысл слов и то, чей голос их произнёс. Артур пожёвывал тлеющую папиросу и явно позабавился такой реакции. Хоть он и не Левиафан, а старый друг — стоило ли ему радоваться? В мыслях Хейд судорожно перебирал свои маски, как карточки в картотеке. Судя по расслабленному виду Артура, он не подозревал, что его «чёрный» секрет раскрыт. Значит, пришло время Фелиса Харисонна, хоть и опротивела эта роль неимоверно.              — Вижу, у тебя третья нога появилась, — Хейд кивнул на трость в руке Артура.              — Неудачно угодил под обломки, когда город потрясло. Ничего страшного. Я сделан из стали, так просто меня не согнуть, — Артур стукнул себя в грудь, затянутую в болотную шинель с нашивками старшего инспектора. Он кивнул в сторону помоста: — Как тебе зрелище, а? Лично руку приложил.              — Всё ещё гоняешься за Левиафанами?              — А что ещё остаётся? Вот взять, к примеру, того, что с краю висит, — Артур указал на Бирча. — Вёрткий уж! Давно о нём поступали тревожные сигналы, да не хватало доказательств. К счастью, удалось его накрыть с внушительной партией оружия, перекупленного в Вердестте. А вон тот, что справа от него… Ничего, что я всё о работе, да о работе?              — Я уже привык.              Интересно, внёс ли Хейд свой вклад в эту историю, когда рассказал Счастливчику о тех самых ящиках с оружием? Наверняка чёртов крот тут же побежал выслуживаться перед гвардией… Проклятье. В каждой фразе слышался подвох и скрытый смысл, намёк на то, что Артур знает об истинном лице «друга Фелиса» и теперь забавляется, как кошка с мышкой. Вот наскучит играть — и загрызёт. Хотелось поскорее сбежать прочь под надуманным предлогом, но Хейда скрутил новый приступ кашля.              — О-о-о, доконала тебя местная погодка, — Артур щелчком запустил окурок в урну. — Горячее пиво с пряностями разом снимет всю хворь.              — Что, нашёл-таки повод затащить меня в паб? — ворчливо отозвался Хейд и вновь зашёлся кашлем.              — Раскусил мой коварный замысел с двух слов. Неплохо, Фелис!              — Звучит интересно, однако сегодня в моих планах никаких пабов не значилось.              — Чем же ты занят? — Артур прищурил рассечённое шрамом веко. — У супруги разобьётся сердце, если она узнает, что ты начал подрабатывать в бюро на другом острове.              Вновь натянулась струна тревоги: Артур и об этом знает? Или просто шутит? Пользуясь замешательством Хейда, инспектор всё-таки потащил его «лечиться» в «Последний полёт аиста», прихрамывая на левую ногу.              В прошлый раз, когда Хейд заглядывал в «Аист», он забрал из тайника Соловья костяную руку. В тот день паб напоминал поле битвы: землетрясение всё перевернуло вверх дном, пришлось Ардаширу с помощницами в поте лица наводить порядок. Но теперь жизнь вернулась в любимое дарнеллцами место: оба уровня паба наполнил гул от разговоров и стука кружек. Поразительный контраст с опустевшим городом.              Пока Артур выискивал свободные места, Хейд поймал взгляд Ардашира. Тот чуть приподнял бровь в немом вопросе, Хейд в ответ едва заметно покачал головой и кивнул на своего спутника. Бармен понял намёк: когда пришло время делать заказ, он изобразил полное равнодушие, словно увидел Хейда впервые. Лучше не подкидывать Артуру лишние зацепки. Раньше-то они отдыхали в пабах Ахерона; Хейд старался не сводить в одном месте людей из разных окружений.              — Две большие кружки горячего пива, — Артур выложил на стойку несколько шиллетов и подмигнул Хейду. — Чтобы не тебе одному давиться этой гадостью.              Единственный свободный стол нашёлся в центре зала. Хейд скривился. Не любил он торчать у всех на виду, ох, как же не любил. Любой, кто бросал взгляд в его сторону, казался подозрительным. В обычном хохоте за соседним столом слышалась угроза. Какова вероятность, что в толпе затесался Левиафан? Может, даже два? Три? Чёрт, к счастью, пока молчал.              — Ты что-нибудь решил по поводу моего предложения? — спросил Артур и принюхался к заказанному пойлу. Сам уже жалел, что вписался в эту авантюру.              — Какого именно? — Хейд рискнул пригубить из кружки и скривился от горечи. Как такая гадость могла его вылечить?              — О том, чтобы уехать в Шинстари.              — У меня здесь остались дела, не могу их бросить.              Артур покачал головой.              — На твоём месте я бы крепко призадумался, стоят ли эти дела риска. Беги прочь, мой друг, пока не поздно. — И тихо добавил: — Хотя бы из этого города.              — Вот уж не думал, что ты падок на всеобщую истерию. Начитался статей из газет о проклятии Дикой Кэйшес? — усмехнулся Хейд и застыл под взглядом Артура. Похоже, он недооценил серьёзность слов инспектора. Тот покачал кружку в руке, наблюдая, как закрутились в пивном водовороте цветочки сушёной гвоздики.              — Я много чего слышу и вижу, Фелис. Если случится то, к чему я замечаю всё больше предпосылок… То я ничем не смогу тебе помочь.              — О чём ты? — у Хейда пересохло в горле. Сейчас они говорили явно не про переезд в Шинстари.              Артур за несколько глотков опустошил половину своей порции и даже не поморщился.              — Знаешь, я сейчас задумался: мы ведь дружим уйму лет! — заявил он повеселевшим тоном, словно и не было никаких странных предостережений. — За это время я успел подняться по службе, купить дом и вырастить сына — и ты разделил со мной весь путь. Жаль, что нам удаётся видеться всё реже и реже.              Сам Хейд за эти годы лишь воровал, чинил всякий хлам, даже не обрёл собственный угол — так себе достижения.              — Ты не выпил и треть от своей нормы, а пиво уже в голову даёт?              — Я просто удивляюсь тому, как сложилась наша дружба, особенно если вспомнить, с чего она началась. Я ведь тебя чуть за решётку не отправил, — хохотнул Артур. — Помню, возвращаемся мы с женой из… театра, кажется?.. Время позднее, и тут вижу, крадётся в тенях какой-то лиходей…              — Прямо-таки лиходей? — Хейд растянул губы в кривой ухмылке.              — А как ещё назвать человека, который прячется по закоулкам и тащит за собой окровавленную девицу? — в тон ему ответил Артур.              — Не такую уж и окровавленную.              — У неё всё лицо было залито кровью, я отлично помню.              — Всего лишь небольшая рана у виска. Так-то она скорее вся извалялась в грязи.              — В любом случае повезло, что супруга узнала тебя и заставила прислушаться к оправданиям. Обычно у нас с айрхе разговор короткий: в тюрьму и через пару дней на эшафот, чтобы не объедал других заключённых.              — Надеюсь, тот случай отучил тебя от поспешных выводов о людях. Особенно о таких, как я.              — Как ни странно, да! — Артур тепло улыбнулся. — Правда, судьба той девчонки от меня ускользнула. Кажется, её отвели в лечебницу, но что потом?              — Не знаю. Я помог ей, чем мог, дальше у неё своя дорога.              Хейд слукавил, хоть и отчасти. Та самая «окровавленная девица» сейчас сидела на другом конце зала в компании моряка: то кокетливо поправляла золотистые кудряшки, то закидывала ногу на ногу так, чтобы юбка соблазнительно оголила чулки. Сквозь табачный дым и шум разгорячённых голосов иногда слышался её звонкий смех. Хорошо, что чудачка увлеклась своим новым «котиком» и не заметила старого знакомого.              «Или окончательно меня забыла», — Хейд глотнул ещё немного горького пойла, которое и правда смягчило горло.              Если усадить Клару напротив Артура, тот вряд ли узнает в чудачке ту избитую замухрышку с обстриженными волосами, монотонно бубнящую себе под нос всего два слова: «Клара Беннет». Именно в таком виде она буквально свалилась на Хейда, когда он взламывал ящики в портовом складе, ища, чем поживиться. Грязная, босая, с растерянным взглядом человека, не знающего, где он и кто он — бросить её в порту казалось свинством даже для Хейда, вот он и решил довести её до лечебницы. Каким образом Клара очутилась в деревянном ящике, который должен был уплыть аж в далёкий Вердестт, она сама не помнила, как и многие другие вещи о себе. «Клара Беннет» — это всё, что у неё было и есть.              Где-то на пятом глотке Хейд начал привыкать к пиву, на вкус оно оказалось не противнее ашвайлийского кофе. Артур устал предаваться ностальгии, и его понесло в привычное русло: жалобы на работу и сына Артемия, который всё реже появлялся дома, из-за чего Светлана напоминала подожжённый фитиль ящика с динамитом. Хейд кивал, иногда вставлял сочувственное «угу» или хмыкал.              Двери паба скрипнули, впустив порыв холодного ветра. Первым на пороге появился смазливый энлод в сером сюртуке, а следом за ним, пригнув голову, чтобы не задеть косяк, вошёл ещё один энлод куда более внушительных размеров. Хейд не сразу признал в здоровяке Раймонда: тот начисто сбрил бороду и привёл в порядок волосы — видимо, подготовился к роли Хранителя.              «Ни дня нет продыху от этого ведуна!» — Хейд сильнее стиснул кружку в руках. Ещё вчера он чуть второй сердечный приступ не схлопотал из-за этого ненормального. А тому хоть бы хны: лишь хохотал, как безумный, словно ему было за развлечение едва не утонуть, но убить древнюю тварь. Хотя чего ещё от Курьера стоило ожидать.              — Вот так встреча! — бодрый возглас прервал мысли Хейда. — Мистер Эсвайр, вам всё-таки не чужды человеческие слабости?              — А сами вы, как я вижу, завсегдатай пабов. Не так ли, мистер Мур? — Артур скосил на энлода в сюртуке раздражённый взгляд.              — Как обычно, зрите в корень.              Мур нагло уселся на свободное место, случайно задев Хейда локтем. На его шее висела заманчивая побрякушка: прозрачный камень в серебряной оправе, подвешенный на узкой кожаной ленте. Ровные грани переливались тусклым светом от лампы, стоявшей на столе, но чистота самого камня подкачала. Внутри него виднелись то ли трещины, то ли тонкие жилки.              «Да уж, далеко не первый сорт», — воровской интерес Хейда к боло резко угас.              — Вас и вашего друга не смутит наша скромная компания? — Мур расплылся в улыбке, не заметив пристального внимания к своим пожиткам.              Вопрос был риторическим: поздно прогонять гостей, когда они уже расселись за столом. Улыбчивый хлыщ приходился знакомцем и ведуну, и гвардейцу — но кем являлся сам Мур? Хейд задержал на нём взгляд, но тут же перевёл его на Раймонда, опасаясь выдать свой интерес. На долю секунды их взгляды встретились. Раймонд вдруг улыбнулся — не то из вежливости, не то обрадовался встрече. Главное, чтобы он не сболтнул чего лишнего.              — Даниил Мур. Будем знакомы, мистер?.. — хлыщ протянул руку, пытливо изучая лицо Хейда.              — Фелис Харисонн.              Рукопожатие длилось не больше секунды, но этого хватило, чтобы к коже прилипло ощущение чужого прикосновения. Хейд убрал руку под стол и незаметно потёр ладонью о штаны.              — Рад увидеть вживую хоть одного друга мистера Эсвайра, — белоснежная улыбка Мура могла ослепить. — Позвольте представить и моего друга…              — Джон Доу, — тут же вставил Раймонд и бросил через стол многозначительный взгляд. Хейд сделал вид, что отпивает из кружки, скрыв в ней ухмылку. Какое-то чересчур скучное имя, оно Раймонду совсем не подходило.              — Мистер Мур — мой знакомый по работе, — устало пояснил Артур, растеряв весь запас хорошего настроения.              — Всего лишь знакомый? Какие жестокие слова, мистер Эсвайр, — притворно вздохнул Мур.              Этот вечер обещал быть невыносимо долгим.